Нина Соротокина – Через розовые очки (страница 92)

Здесь недавно забастовку показываали. И вместе с бастущими по улицам шел Тулеев… или Лебедь, забыла. А может, каждый из губернаторов шел по собственному городу с плакатом "Так жить нельзя". Естественно, я тут же представила на улицах Москвы с подобным плакатом Ельцина, идет он, государь наш, и требует — немедленно заплатите шахтерам, запретите чернуху и порнуху, ну и прочее… И ничего смешного. Требуй — не требуй, все делается как‑то само собой. Впрочем, когда Бог хочет наказать, он лишает людей разума.

TV показывает лютые убийства, а само тоже с плакатом — дайте, сочините, придумайте положительного современного героя. И тогда мы не будем каждый вечер целиться в вас с экрана. Совершенно советская постановка вопроса. Соцреализм также натужно искал положительного героя, эдакого передовика производства с крыльями. А сейчас позарез нужен "новый русский", и чтоб без красного пиджака, без распальцовки и блатного жаргона, он должен быть деловит, удачлив, красив, словом, всё как у них на Западе, но при этом "развитая русская душа".

Я к тому, чтоб объяснить читателю, почему написала этот роман. Хотя он и сам поймет, не дурак.

Вся столичная субкультура бьется, аж вспотела, чтобы привить нам то же понимание красоты и счастья, как у них, за бугром. Все эти глянцевые, зовущие к успеху журналы — для одной тысячной (а может, для миллионной) части населения. А кто интересуется теми гражданами, которые мечутся, как угорелые мыши, в поисках хлеба насущного? Им тоже нужны "печатные площади". Издайте для них хоть маленький журнальчик на плохой бумаге, но чтоб он был им впору, чтоб хоть каким‑то боком соответствовал их убогому быту. Журнальчик можно назвать "Бедные люди" или "Маленький человек", словом, вполне в традициях прошлого века.

При социализме я была "человек с большой буквы" и "звучала гордо", а теперь, чтоб по миру не пойти, составляю родословные для состоятельных людей. Бедный ко мне не пойдет, у него денег нет, да ему и не надо. А богатые за малую мзду очень хотят приобрести приличных предков. Не скажу, чтобы каждому нужно было иметь непременно знатную дворянскую родню. Это я в самом начале работы каждому старалась угодить. А теперь вижу, многие хотят иметь хоть каких‑нибудь реальных предков, потому что все предки в советское время за полной ненадобностью были потеряны. А иных и вовсе опасно было иметь. Поэтому их не только вычеркнули из памяти, а придумали вместо них других, социально годных.

С этими, которым нужна подлинная родня, работать интересно, но настоящее творчество, сознаюсь, начинается тогда, когда заказчик ждет от тебя чего‑нибудь такого–эдакого. Напрямую он об этом не говорит, только бросит вскользь, что, мол, по семейному преданию прабабка с маминой стороны была столбовой дворянкой. Ну а дальше — пошло поехало.

Вначале я пользовалась только энциклопедией Брокгауза и Эфрона. На мое счастье, там перечислялись все княжеские, графские и вообще сколько‑нибудь знатные российские фамилии. Бывает, что и сыщешь покойную дворянку и всю родню ее. В этих случаях я на хорошей бумаге отпечатывала, несколько отредактировав, энциклопедический текст и ставила свою подпись. Естественно, при такой работе родословное дерево моих богатых заказчиков имело чрезвычайно тонкий ствол, ветвистость которого была немногим больше телеграфного столба.

Как меня клиенты находили? По объявлению в газете. Чистая самодеятельность! Это уже потом я узнала, что есть генеалогические агентства, что можно получить лицензию и работать в Государственном архиве древних актов, а также в областных исторических архивах. Узнала, что главный источник информации — метрические книги города и домовые книги в ЖЕКе, что есть Военный архив в Лефортово, где хранятся материалы о русской армии. Не стоило обходить вниманием и церковные книги, в которых имеются даты рождения и смерти всех прихожан. Церковные книги при советской власти практически не велись, но от царского времени сохранились, потому что писались в двух экземплярах. А можно просто поехать в деревню или в провинциальный городок и порасспрашивать. Людская память удерживает в себе три поколения.

За тщеславие люди согласны платить большие деньги, вот только кроить часто было не из чего. Помню, появился у меня некий Сергей Сергеевич Кравченко. Отца расстреляли за месяц до его рождения, но мама перед смертью твердо говорила, что он… Голицын. Клиент не предъявил ни одного документа, ни единой фотографии, на руках было только желание приобщиться к высокому роду. И при этом еще спесиво утверждал, что является не только Голицыным, но и потомком Дмитрия Донского, потому что одна из внучек Донского вышла замуж за родоначальника рода Голицыных. Он говорит, я согласно киваю головой. Кончилось дело тем, что Кравченко начал орать:

— Вы все еще сомневаетесь? Посмотрите на мое лицо! Я же похож!

Он достал вырезанную из старой "Нивы" фотографию с изображением царской семьи и свиты. Где‑то там из‑за аксельбантов выглядывал его предполагаемый предок. У меня было очень мало опыта в работе, но я все‑таки понимала, что за экстерьер в графья не принимают.

— Ну хорошо, положим, вы Голицын.

— Что значит — положим? Подтвердите.

— Подтверждаю, — произнесла я важно.

Он смертельно обиделся.

— Мне нужна бумага. Вы же удостоверяли личность других заказчиков.

— Да, на основании документов. Но мое удостоверение, это только подтверждение проведенной работы, подтверждение моего поиска. А на ровном месте я документ выдать не могу. Я — не Запись актов гражданского состояния. Да и для дворянского собрания мои поиски — не документ.

— Да был я у них, — сказал Кравченко, — с ними вообще невозможно иметь дело. Такие снобы!

Мы расстались. Спустя месяц он мне позвонил и сказал, что купил графский титул у знающего человека и получил соответствующий документ на пергаменте. Теперь он Сергей Сергеевич Голицын–Кравченко. Каков гусь! Я, помню, посмеялась, а потом задумалась. Лет через пятьдесят, когда он уже помрет, внуки обнаружат этот пергамент и ни в чем не усомнятся — Голицыны мы! А мне оставалось только обругать себя, что упустила заработок.

У следующего заказчика не было породистого экстерьера. Внятных документов тоже не наблюдалось. Но у него была целая сеть бензоколонок и секретарь, похожий на опереточного негодяя - "юноша мрачный с видом голодным". Очевидно, в уличных, а может, боксерских боях ему повредили челюсть, поэтому говорил он с треском и хрустом, словно щебенку жевал. И вот, лязгая фарфоровыми зубами, секретарь сказал, что хозяину, тут он снизил голос до тишайшего шороха, Джуна предлагала оформить любой титул с документами, все чин чином, мог бы стать князем, графом и даже маркизом. Но хозяин "все это считает за обман и хотел бы иметь хорошую родословную законным путем". Это я‑то законный путь! Умрешь со смеху. Но, видимо, моя репутация была уже лучше, чем сама работа.

И что вы думаете? Имея на руках только потертые метрики бабушки и дедушки, а также название деревни, в которой их раскулачили, я совершенно честным и законным путем доказала, что предки их были однодворцами. Для неграмотных скажу, что Петр I записывал детей боярских, не имеющих собственных крестьян, в однодворцы, то есть в крестьянское сословие. В конце работы я имела честь познакомиться с самим хозяином бензоколонок. Та–акой, я вам скажу, денди! Теперь на дворянских балах танцует.

Не могу не рассказать еще об одном клиенте, тем более что он появился после кризиса 17 августа, который подрезал мою клиентуру, как бритвой. Седовласый, с военной выправкой — бывший бармен, он имел в собственности кроме ресторанов пару–тройку казино, словом, деньги лились рекой. Он был умен и не без юмора. Мы с ним очень сердечно поговорили. Он принес мне ворох бумаг из семейного архива с прабабушками и прадедушками, там были дворяне, священники, мещане, военные с приличным чином, имелся даже подполковник царской армии — он сгинул на Соловках. Непонятно, зачем "бармену" была нужна родословная моей кухни, если он и так все про предков знает. Он тут же сознался, что затеял весь этот сыр–бор ради внучки, хочет ей подарок сделать ко дню рождения.

— Странный подарок.

— Почему странный? — он пожал плечами. — Мне, например, на шестидесятилетие звезду подарили.

— Героя? — не поняла я и внутренне скривилась, как‑то не вязалось в сознании мысль, что человек с такими всепонимающими глазами будет носить купленный на рынке чужой орден.

— Нет, ну что вы, — рассмеялся он и ткнул пальцем в окно. — Мне подарили звезду в небе с сертификатом, подтверждающим права собственника. Где‑то в созвездии Льва. Хотели этой звездочке дать мое имя, но я воспротивился. Так и называется она теперь астрономическим языком с цифрами и латинскими буквами.

Я, помню, была тогда потрясена (эдак ведь и солнце можно купить) и спросила, как идиотка:

— А это дорого?

— Не знаю, это подарок, — ответил он весело, а потом добавил тоном делового человека, — но думаю, что в допустимых пределах.

По моим понятим, его пределы были беспредельны, до созвездия Льва. Сознаюсь, я несколько выделила его из прочих клиентов, и хоть он меня об этом не просил, его родословное древо под моими руками расцвело прямо на глазах. Работу он принимал очень скрупулезно, рассматривал каждую деталь, то бишь колено, замечаний никаких не делал и только когда прочитал, что его пра–пра–пра принимал участие в Бородинском сражении и пал героем, покосился на меня несколько настороженно. Родословная была принята на ура. И высшей похвалой были не дополнительные деньги, которые он отстегнул щедрой рукой, а короткая фраза: "Внучка будет довольна".