Нина Соротокина – Через розовые очки (страница 66)

Правда, однажды внучка вопрос задала, и настолько странный, что Наталья Мироновна сразу и не поняла, о чем она толкует. Разговор, помнится, шел о киллерах. Оказывается, после 17 августа, Татьяна Петровна из двенадцатой квартиры об этом точно говорила, услуги киллеров очень подешевели. Сейчас убить человека стоит всего двести долларов. " Ты представь, — негодовала старушка, — это цена холодильника!"

Вот тут Варя и задала свой вопрос:

— Ты не знаешь, я в Ярославле родилась или где‑то в другом месте?

— В Ярославле, у тети Кати. А где же еще? — удивилась Наталья Мироновна и продолжила тему. — И был бы холодильник хороший, а то ведь Минск с маленькой холодильной камерой. Мясо в нем, конечно, можно хранить, но уже ягоды, клюкву, например, в нем не заморозишь.

— Ба, не отвлекайся на всякий вздор! Какое тебе дело до киллеров? Вспомни, может мама до тети Кати не доехала?

— А я почем знаю, доехала она или нет. Я тогда в Твери была. И зачем Марине говорить, что ты не в Ярославле родилась, если ты родилась в Ярославле. А метрики на тебя получали уже в Москве. Знамо дело, хотели тебя москвичкой записать. А если тебе так нужны эти подробности, то лучше об этом у матери спросить.

— Ничего я у нее спрашивать не буду.

— Ну и не спрашивай. Так я что говорю‑то… Получается, если я накоплю двести долларов, то уже могу нанять убийцу?

— Не накопишь, баб. Так и помрешь честным человеком.

На этом разговор и увял.

Потом произошел скандал с Виктором Игоревичем. Здесь уже и Наталья Мироновна закусила губу, перестала разговаривать с внучкой о чем бы то ни было. А той все нипочем. Но ведь гибнет девчонка на глазах. А точное место рождения ей нужно для каких‑нибудь астральных гаданий — не иначе. Сейчас все на этих гаданиях помешались, и ведь не проверишь — врут или правду говорят.

Телефон экстросенса–целительницы принесла опять же Татьяна Петровна. Подумать только, два высших образования у человека, Цветаеву наизусть читает, на старости лет крестилась — и на тебе, предлагает идти к шаману в девятом поколении снимать сглаз.

Хотя, если вдуматься, магия всегда была. Игорь, ученый–умник, читает немыслимую книгу под названием "Маятник Фуко". И увлечен, между прочим. Вечерами цитирует. Наталья Мироновна заглянула как‑то вечером в этот толстенький фолиант и тут же под пальцем обнаружила фразу: "Средневековье — это время, когда границы между магией и наукой были зыбкими".

Можно подумать, что они сейчас не зыбкие. К третьему тысячелетию подошли, и вдруг все стали верующими. Причиной тому суровая жизнь общества и еще, конечно, экран телевизора, потакавший суеверной части человечества. Слаб человек, ему подпорка нужна. Ну ладно, службу на Пасху транслируют, хочешь смотри, хочешь спать ложись. Но зачем после двенадцати показывать всякую мухоморину с мистикой? С телеэкрана проповедуют, обещают и клянутся облегчить жизнь экстрасенсы, колдуны и гадалки всех мастей. И все они очень убедительно и доходчиво рассказывают, какое сейчас темное время на дворе. И, дескать, только они в состоянии защитить людей от напастей. В одной из этих передач Татьяна Петровна, добрая душа, и услышала про сглаз и тут же с экрана переписала номер телефона.

— Там все про Варю точно сказано. Другой человек. Не улыбается — раз, не огорчается — два, родных ненавидит — три… Адрес я узнала. Это на Пироговке. Осталось только в список вас внести.

Надо сказать, что инициатива Татьяны Петровны совпала с окончательным уходом Вари из дома. Вначале внучка отказывалась съезжать, но, видно, семейная атмосфера давила на нее, и она стала исчезать — то три дня ее дома нет, то неделю. Каждый раз вежливо предупреждала, мол, меня столько‑то времени не будет, так что нечего больницы и морги обзванивать. А потом заявила — все, ухожу. Куда, к кому — не удостоила ответом. Хоть адрес оставь! Пальтишко надела, чемодан в руки, мать чмокнула в щеку, потом бабушку. "Я позвоню", — и исчезла.

Через десять дней Марина не выдержала, и хоть это было ей строжайше запрещено, позвонила в Банк. Вежливый и безучастный, словно автомат, мужской голос сообщил, что Соткина Варвара уже полгода там не работает. Банк, видите ли, испытывает финансовые затруднения, и всех сотрудников сократили.

— Как — не работает? — потрясенно спросила Марина. — На что же она живет?

— Об этом вам лучше узнать у самой Соткиной, — посоветовал автомат–паршивец и ту–ту–ту…

На следующий день Наталья Мироновна поехала на Пироговку. Обычная квартира, сколько в ней комнат — не разберешь, но коридор солидный и дверей в избытке.

Шаман в девятом поколении оказалась тучной, красивой дамой. Пышную грудь ее украшали бусы и амулеты, на голове сооружение из иссиня–черных волос, раньше такую башню называли "халой". Перебирая амулеты холеными наманикюренными пальцами, шаманша сверилась со списком, попросила отдать деньги вперед, сообщила, что с Натальей Мироновной работать будет не она, а ее ассистент Анатолий, потом как‑то неестественно выпрямилась и произнесла речь. Голос у нее был томным, ласковым, а набор слов столь непривычным для уха Натальи Мироновны, что прошло некоторое время, прежде чем сквозь фразы начал просвечивать смысл. Полногрудая дама, оказывается, поклоняется силам природы. Горы и степи для нее святое. Строй в душе свою чистую юрту, и будешь спасен. И еще… она, мол, видит, что дело у клиентки сложное и требует полной самоотдачи, а ей сейчас необходимо что‑то там сделать со своей аурой, потому что много зла в мире и какая‑то деталь в ее сознании, или еще где‑то, притупилось. Огромные, величиной с булыжник, камни в кольцах слепили глаза игрой шлифованных граней, бисеринки пота оторочили ярко накрашенные шаманские губы, а она все куковала и куковала, глупая птица.

Наталья Мироновна уже пожалела, что пришла в эту дыру, но тут ее как‑то ловко втолкнули в ближайшую дверь, и она предстала перед ассистентом. Молоденький, худенький, как кузнечик, волосики торчком, словно он уже в утробе матери стал панком. И еще этот взгляд! Наталья Мироновна вдруг заробела. Взгляд у Анатолия был необычайно цепкий, он заглядывал прямо в душу и одновременно ощупывал юрким зрачком все вокруг. Когда первая оторопь прошла, Наталья Мироновна сообразила, что у ассистента просто сильнейшее косоглазие.

Не будем описывать действа, которые производил косоглазый ассистент. Кому очень надо, пусть заплатит сотню и сам на себе попробует силу колдовских чар. Наталья Мироновна назвала все это одним словом — "морок". Зачем‑то он очень внимательно рассматривал Варину фотографию, потом положил ее ликом вниз и принялся шептать и делать какие‑то пасы бледными узкими руками. Наталья Мироновна немедленно фотографию отобрала, а тот и не воспротивился, заявив, что уже "проник в суть". Ска–ажите, пожалуйста… Еще присовокупил, что сглаз необычайно сильный, а потому объекту (это Варя‑то объект!) для очищения требуется пройти через обратную ломку, а может быть, даже через травму. Здесь уже Наталья Мироновна не нашла нужным себя сдерживать. Она им все сказала. А Анатолий только кивал безучастно, ну совсем как Варвара, тебя самого — птенца сглазили, и приговаривал, что через два месяца, не позднее, следует повторить сеанс.

Она не сразу вернулась домой, зашла в двенадцатую квартиру к Татьяне Петровне, рассказала все в лицах. Посмеялись. Потом подруга предположила, вроде бы в шутку — а вдруг будет прок? И тут же усомнилась — дуры мы дуры, лучше бы тортик купили и чаю хорошего.

Дома у Натальи Мироновны роток был закрыт на замок. А если Виктор и Марина ничего не знают о ее визите к шаманше, то его, этого визита, как бы и не было. И выкинем этот вздор из головы. Наталья Мироновна поставила Варину фотографию на место — за стекло в книжный шкаф, приняла ванну, чтобы смыть с себя неприятные воспоминания, и улеглась с книгой в кровать. Книга была из ее любимой серии ЖЗЛ про Сеченова, а может быть Вернадского или Чижевского. Она читала с упоением. Какой человек! Сейчас таких нет. И неизвестно, будет ли когда‑нибудь подобный. Одиннадцать… Она уже потянулась к торшеру, чтоб выключить свет. И в этот момент в прихожей зазвонил телефон.

3

Марина подоспела к телефону первой. Крайне нелюбезный, можно сказать, злой, женский голос спросил:

— Это квартира Соткиных?

— Да, это мы, — подтвердила Марина.

— А Соткина Варвара здесь проживает?

— В данный момент не проживает, она уехала за границу. Но вообще, это ее дом. Простите, с кем имею честь говорить?

Особа на том конце провода плевала на Маринину честь, она не пожелала представиться и продолжала с прежним напором.

— Ни в какую заграницу она не уехала. Она у нас в травме лежит с трещиной в черепе. Вы кто ей будете?

— Мать, — прошептала Марина.

Она отказываясь верить услышанному и, инстинктивно защищаясь от беды, уцепилась за трезвую мысль- все это розыгрыш, все сделано по Варькиному наущению, знать бы только, какую цель преследует жестокая дочь.

— Хороша мать, — прокаркала трубка. — Безобразие! Поздно теперь плакать‑то. Расскажу, конечно, что ж не рассказать. Нашли ее на улице без признаков жизни. Ни денег, ни паспорта — ничего! Одни ключи в связке. Благодарите Бога, что нянечка в раздевалке честная попалась. Могло бы это пальтишко кожаное висеть на вешалке до второго пришествия. А она подумала — дай‑как я потайные карманчики проверю. В таких импортных пальтецах много карманчиков бывает. Иные не сразу и заметишь.