Нина Шевелинг – Проклятие четырёх ветров (страница 24)
Мне давно пора было спать. Но над морем собиралась буря, а я обожаю бывать на пляже в шторм. Особенно ночью. Так что я выскользнул из дома и спустился к воде. У меня есть любимое место – ниша в скалах, откуда открывается вид на всю бухту. К побережью неслись чёрные горы облаков, и клокочущее море предвещало сильнейший ураган.
И вдруг я увидел свет. Он исходил от скал на другой стороне залива, что очень странно в такую погоду. К тому же в той стороне нет ничего, кроме старого машинного отделения.
Вскоре я увидел корабль. Он, должно быть, сбился с курса, потому что подходил всё ближе к маяку! И он был слишком мал, чтобы справиться с огромными валами.
Порывом ветра до берега донесло жуткий треск и грохот. А потом корабль исчез.
Шторм бушевал как ни в чём не бывало, такой беспощадный и яростный, какого я прежде не видывал. Буря поглотила судно. И теперь, вспоминая о тех минутах, я понимаю, что в один миг исчез не только корабль, но и странный свет в скалах.
Ужасно, не правда ли? Но впереди поджидали события куда страшнее.
Когда буря утихла, я спустился на пляж, собираясь вернуться домой. Облака расступились, и лунный свет посеребрил бухту.
Вдруг я заметил, как волны что-то вынесли на берег. Сначала мне показалось, что это плавник: может, обломок затонувшего корабля – доска, мачта или что-то вроде того. Но, подойдя ближе, я разглядел, что это человек, который из последних сил выбрался на берег и рухнул на мокрый песок.
Я не знал, что делать, и, словно заворожённый, застыл, глядя на фигуру на земле. Мне вдруг стало ужасно страшно, сам не знаю почему. Помедлив, я всё же подошёл к мужчине и опустился рядом с ним на колени.
– Вам помочь? – спросил я дрожащим голосом.
Он повернулся ко мне. Его лицо было очень бледным, щеку пересекал шрам, а взгляд был мутным и пустым. Мужчина пошевелил губами, но слова прозвучали так тихо, что я ничего не разобрал. Тогда я наклонился к нему, едва не касаясь ухом его губ.
– Храни это… с честью, – выдохнул он. – Найди того… кто будет этого… достоин.
Я не понял, о чём он говорил. Но потом почувствовал, как мужчина что-то вложил мне в руку – мокрый бархатный мешочек.
– Пожалуйста, – пробормотал он, а потом закрыл глаза. Не знаю, потерял ли он сознание или умер.
Заметив краем глаза какое-то движение на другом конце бухты, я поднял голову. К нам приближались несколько фигур. Что им понадобилось здесь посреди ночи? Быть может, они видели, как затонул корабль, и теперь искали этого человека? Или меня? Что будет, если они найдут меня с этим незнакомцем и с его мешочком в руках?
Мысли совершенно перепутались. Я побежал к скалам и забрался обратно в нишу, пытаясь спрятаться.
К выброшенному на берег человеку подошла небольшая кучка деревенских – Мэтью Крукер, Том Фаллон и Питер Шелби. С ними, как ни странно, был и мой брат Джордж.
Они опустились на колени рядом с неподвижным телом, заговорили, потрясли за плечо. Но незнакомец не пошевелился и не ответил. Мэтью Крукер пощупал его пульс и наконец покачал головой. Мужчина был мёртв.
Не знаю, почему я не вернулся домой. Может, мне казалось, что я обязан этому чужаку. Как бы то ни было, я последовал за троицей, когда они положили тело на поспешно доставленную телегу и повезли его по тёмным проселочным дорожкам к кладбищу. Спрятавшись за кладбищенской стеной, я смотрел, как они выкопали могилу и опустили погибшего туда. Потом они засыпали яму, поклялись хранить молчание о случившемся и пошли обратно в деревню.
Понимаешь ли ты, дорогой дневник, что произошло? Они стёрли все следы этого человека. Он исчез в земле, как его корабль – в морских глубинах. Почему? И почему они вообще оказались на пляже?
Я стал искать подходящий камень, чтобы отметить могилу, и чудовищными усилиями прикатил валун, который, если приложить немного воображения, мог сойти за крест. Я хотел оказать покойному последние почести, хотя понятия не имел, кем он был. Потом, усталый и растерянный, я опустился на траву рядом с могилой.
Внезапно я вспомнил о доверенном мне бархатном мешочке. Я достал его и открыл. Внутри оказалось на редкость необычное и в то же время великолепное украшение – я таких никогда не видел. Лунный свет упал на поблёскивающий серебром амулет: в центре его был компас, окружённый изящно изогнутыми завитками, что обвивали огромные бриллианты. Я сразу понял, что держу в руках нечто особенное.
Лишь когда холод и усталость сжали меня стальными когтями, я убрал амулет обратно в мешочек и тщательно его завязал. Трое заговорщиков поклялись, что никто не узнает о чужаке с затонувшего корабля. И в тот момент я торжественно поклялся, что то же самое будет и с его амулетом.
Час назад я вернулся домой. Кажется, никогда в жизни так не уставал. И всё же заснуть не получалось. Поэтому я решил всё записать. Теперь, дорогой дневник, ты знаешь столько же, сколько и я. И ты так же, как и я, не понимаешь, что всё это значит.
Дорогой дневник!
С той ночи миновало два дня, и чем больше времени проходит, тем загадочнее всё это мне кажется.
В деревне уже знают, что корабль затонул. Но никто не упоминает о человеке, который был на борту. Напротив, ходят слухи, что корабль плыл совсем без экипажа, даже поговаривают о корабле-призраке. А ещё шепчутся о сокровищах, которые якобы были на борту. Кто-то нашёл на пляже золотую монету, и теперь все думают, что можно найти целый клад. Я же уверен, что монета – обычный мусор, который время от времени выносит на берег. И даже если она с корабля, до обломков пока никто не добрался. Вокруг острова слишком опасные скалы.
Об амулете молчу как рыба. В конце концов, я дал клятву.
Дорогой дневник!
Сегодня утром случилось нечто странное, что может пролить новый свет на недавние события.
Джордж снова ко мне прицепился. Похоже, его истинное призвание – превращать мою жизнь в ад. Я спрятался от него в гладильной комнате, куда он никогда не зайдёт: вряд ли он даже подозревает о существовании этого места.
На гладильной доске остывала газета, которую недавно выгладил дворецкий, и мой взгляд упал на статью о краже в Британском музее.
Украли «Амулет ветров», драгоценность неоценимой стоимости. Увидев портрет предполагаемого вора, я не поверил своим глазам. Он выглядел точь-в-точь как тот чужак! Значит, сокровище, которое все ищут, действительно существовало. Только оно уже не на вышедшем в море корабле, а в тайнике за панелью рядом с моей кроватью.
За завтраком стало ещё интереснее. Дворецкий вручил отцу выглаженную газету, и вскоре лоб отца прорезали глубокие морщины. Он молча передал газету Джорджу и указал на ту самую статью.
Брат, похоже, пришёл к тем же выводам, что и я, потому что тут же вскочил и воскликнул:
– Он наверняка был на борту!
Отец властным жестом велел ему замолчать.
Но мне и услышанного было достаточно. Они знали об амулете. Но не знали, где он.
Джордж с подозрением уставился на меня, и я только тогда понял, что улыбаюсь. Но ему ничего из меня не вытянуть. Незнакомец поручил мне хранить амулет с честью и передать его тому, кто будет достоин. Что бы это ни значило, в одном я не сомневаюсь: мои жадные, озабоченные только собой родственники точно не подходят под это описание.
Дорогой дневник!
Как ты уже, наверное, заметил, я не слишком жалую семью, в которой родился. Как говорится, родных не выбирают.
С той роковой ночи я задаю себе всё больше вопросов, на которые нет ответов. Но самый главный звучит так: откуда у моей семьи деньги, если шахта, которая десятилетиями обеспечивала нам приличный доход, закрылась много лет назад?
Дорогой дневник!
Я часто думаю о незнакомце, особенно с тех пор, как узнал, что он совершил кражу. Что-то тут не сходится. Я вытащил газету из корзины для растопки кухонной печи и то и дело разглядываю портрет предполагаемого вора. Сомнений нет – это чужак с пляжа. Но я уверен, что он украл украшение не ради его стоимости. Ему нужен был сам амулет. Он спас его в крушении и хотел, чтобы вещице нашлось достойное место. Может, он и не брал его из музея. Может, много-много лет назад драгоценность принадлежала его семье, и он просто вернул её.
Дорогой дневник!
Сегодня я сделал невероятное открытие: в подвале есть потайной ход!
Но лучше расскажу всё по порядку. Единственное, что есть хорошего у моей семьи, – это наш дом. Когда у меня находится время, я брожу по комнатам и исследую тайники, шаткие половицы и скрытые проходы, которые прячутся в этих старых стенах.
Больше всего я люблю библиотеку. Люблю аромат бумаги и кожи, мягкий свет, льющийся через большие окна, бесконечное множество историй, которые ждут своего читателя на книжных полках. Там я могу побыть в тишине, ведь в библиотеку редко кто заходит. Сомневаюсь, что, кроме меня, кто-то вообще открывал эти книги. Как и многим в этом особняке, книгами, скорее, просто хвастаются.
Однако сегодня я узнал, что величайшая тайна Даркмур-Холла скрыта не в одном из бесчисленных томов, а за дверью в подвале.
Я подслушал одну деревенскую легенду, поэтому решил кое-что проверить. Говорят, в Даркмур-Холле когда-то была темница. Я прокрался в подвал и начал искать следы, которые подтвердили бы, что так и было. Случайно наткнувшись на стеллаж в одной из дальних комнат, я открыл потайную дверь, за которой оказался вход в шахту.