Нина Шамарина – Чем пахнут звёзды (страница 8)

Что интересно: в саду собирали ягоды с неохотой, по обязанности, а за малиной гоняли – только повод дай. В саду ягоду нужно было всю обобрать, а в малиннике – бидон набрать. Вроде, и невелика разница в глаголах, а смысл неодинаковый. Вечером мамы варили на керогазе варенье в тазу, а мы, наевшиеся малины в лесу, с нетерпением кошек, увязавшихся за рыбаками, караулили, когда мама снимет в блюдечко первые пенки – духовитые, теплые, с остинками от ягод.

За грибами ходили чаще с кем-то из взрослых. Нет, за сыроежками и свинухами можно было метнуться вдвоем с подружкой в близкий поясок леса, сразу за автомастерской. Лесочек назывался Пени, и я предполагала, что подразумевались Пни, но из-за трудновыговариваемости словечко преобразовалось в Пени. В этих же Пенях по осени собирали опята; некоторые, особо предприимчивые грибники, устраивали себе делянки, пряча перспективные пеньки под прошлогодними листьями, заваливая буреломом стопиночки к ним.

По скошенному жнивью вылезали шампиньоны, но их мало кто держал за съедобные.

За белыми, подосиновиками, подберезовиками отправлялись в Большой лес, говорили, что он тянется аж до Владимира, заблудиться в нем – как нечего делать. Поднимались рано, свято веря, что грибы растут на рассвете, а к вечеру могут и состариться, и зачервиветь. Корзинка, ножик, бутерброд, резиновые сапоги, платок – защита от клещей, и в путь. В лесу разбредались, но часто аукались; собираясь ненадолго вместе, ревниво заглядывали друг другу в корзинки, количество найденных белых знали назубок.

Вернувшись ввечеру, грибы перебирали, долго отваривали в большой кастрюле. Благородные грибы жарили с яйцами, с луком или с картошкой – по сковородке в день – дней пять подряд; белые сушили, накрыв марлей, из подосиновиков варили суп. Я долго думала, что грибной суп должен быть черного цвета – по привычке из детства.

Волнушки, маслята, лисички и, разумеется, опята солили и закатывали в банки. По соленью грибов большой умелицей слыла тетка Ольга, ею засоленные крошечные опятки и сопливенькие маслятки украшали новогодний стол.

У деда Кузьмы пару раз с грибами не задавалось: его отвозили на скорой. С некоторых пор он доверял перебирать грибы только мне. Я грибы распознавала по запаху и противно пахнущие, который сам дед мог и принести в корзине, безжалостно выбрасывала. Жаль, что с возрастом да без практики этот навык совсем утратился.

Калитки и другие пирожки

Про варенье, выпечку, сладости можно рассказывать бесконечно. Варенье варили из уже упомянутой малины, черной смородины, крыжовника – этого добра хватало в любом садочке. Варили подолгу, до коричневого цвета. Проверяли на готовность, капая неостывшим вареньем на ноготь большого пальца на руке: если капля не растекается, варенье готово.

Пирожки пекли все по-разному.

У тети Ольги пироги никогда не удавались, и она их даже переворачивала, чтобы верхушка тоже зарумянилась. Думаю, что у нее стояла неудачная духовка, но бабоньки над теткой потешались: перевертывать пироги, надо ж такое придумать! И как только узнавали?! Не иначе, сама тетка и рассказывала, ища сочувствия и совета, что не так с ее печевом.

У моей мамы пироги, конечно, были самые лучшие! Кроме обычных, как у всех – с капустой или яблоками, мама пекла пироги со щавелем, пироги с зеленым луком…а еще ржаные лепешки с картошкой, большие, красивые. Совсем недавно я приметила похожие в каком-то модном кафе, только маленькие, и назывались они «калитки» – популярные финские и северорусские открытые пирожки. Где мама научилась печь их, вроде, она никогда не бывала ни в Карелии, ни в Вологде, ни тем более в Финляндии? В нашей подмосковной деревне никто подобных не лепил. Кстати сказать, и вышивка (а вышитые подзоры, салфетки, полотенца и накидки – отдельная тема) у моей мамы тоже была необычайно скромной и по-северному скупой на краски. Она вышивала крестиком одноцветных петушков, жар-птиц и пав-девиц. Да и на верхней полке этажерки рядом со скульптуркой белой гипсовой дамы с розой в руке, теряющейся в складках платья, стояла фигурка рыбачка в закатанных штанах, сетью через плечо и огромной рыбиной, живописалась мне выловленной в Норвежском или каком-нибудь еще, но непременно холодном море. Одна нога рыбака чуть потрескалась и, приглядевшись, можно было увидеть металлический стержень, словно кость в ране сломанной ноги.

Совсем иначе вышивала тетка Ольга, вышивала гладью, и всюду ярко синели васильки, склоняли головки бордовые розы с сочно-зелеными листьями, почти полностью закрывая белое полотно основы.

С пирогами связана у меня одна история, от которой мне до сих пор немножечко стыдно, даже со скидкой на детскую непосредственность. Произошло это летом, когда заболевшая мама уже лежала в областной больнице, то есть лет мне девять-десять, и я обреталась у тети Оли.

Как мы в то время договаривались с подружками пойти гулять или в кино? Заходили к ней домой, не стучась, не спрашивая: «Можно?»

Так и в этот раз – я заглянула к подружке Люсе. Раннее утро, но ее нет, уж забылось, куда она в тот день отправилась с папой, а мама ее затеяла пироги. Я это сразу поняла по муке, насыпанной на стол, по тесту, которое вымешивала Люсина мама, по запаху дрожжей. И так мне пирожков захотелось – просто никаких сил! Я поговорила вежливо о том, о сем, но не будешь же просто так в чужой квартире толочься…и вот тут-то стыд и начинается. Смекнула я, что пока суд да дело, часам к двум пироги поспеют. И что вы думаете? В два часа я опять тут как тут: «Люся дома?»

Люсина мама усмехается, поняла, видать, что к чему – какой уж тут секрет, желание пирогов, вероятно, на моем лице читалось ясно, как передовица в районной газете, без экивоков.

– Нет, – говорит, – и Люси нет, и пироги еще не готовы.

Покраснела я до слез, попрошайничать тогда считалось крайне стыдно, а я клянчила, пусть и без слов.

Надо сказать, семья эта – закрытая, прижимистая, мы в их квартире никогда не хороводились, как у нас дома, к примеру, у Татьяны или у Галяни, где ели все, что приготовлено и платья мамины мерили, и чай пили с пряниками да сушками, не спросясь… с чего я именно здесь понадеялась пирожками разжиться?

Больше я в тот день к Люсе не ходила, она сама меня нашла ближе к вечеру, сунула мне в руку два пирога, к сожалению, уже остывших.

При всем при том самым вкусным, самым желанным оставался торт из магазина. Как так, чем он лучше? Вероятно, только недоступностью, недосягаемостью и, конечно, «красотой». Если на день рождения покупался магазинный торт, значит, в семье достаток!

Белая роза

Торт стоял на холодной террасе, чтобы не испортился. Шикарный! Бисквитное дно, а на бисквите – вычурная белая роза из крема с зелеными, из крема же, листочками. Чудо! Я частенько приподнимала крышку картонной упаковки торта – любовалась.

В субботу должны прийти гости: девочки и даже мальчики! День рождения, тринадцать лет.

Конечно, угощением намечается не только торт с дивной розой: сначала мятая картошка с котлетой, на отдельной тарелочке – квашеная капуста, посыпанная сахаром, а из напитков не абы что – «Буратино»!

После пиршества (иначе и не выразиться!) мы пойдем гулять, снегу навалило – пропасть, и плотина замерзла. Можно кататься на санках, и, разогнавшись с высокого берега, скользить по голубовато-зеленому прозрачному льду долго-долго. Тонкий ледяной покров будет прогибаться, иногда выстреливая красивыми трещинами, змеистыми, как молнии в небе. Еще можно взобраться на полуразвалившуюся церковь, туда, где давно растут молоденькие березки, и созерцать сверху бесконечные заснеженные поля и старый парк в черных кляксах грачиных гнезд, воображая себя летящей над этими равнинами на воздушном шаре в полнейшей тишине. Волшебный день, одно слово – день рождения!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.