Нина Северова – В объятиях его одержимости (страница 5)

Жру каждое её движение, запоминаю. Такая хрупкая. И такая манящая. Есть у нее парень или муж? Кольца нет. Неважно, она уже моя. Кто бы там ни был, заберу. Надо браткам на воле шепнуть, чтобы справки навели на нее. Хочу всё знать. Под моим присмотром теперь будет. И здесь, и там. Везде. Вся моя теперь.

— Ну что, гнида, легко отделался? – Ханжин смотрит на меня с блеском в глазах. Лыбу давит, а взгляд полный ненависти.

Арина видимо не привыкла к такому базару, потому что девочка перевела недоуменный и растерянный взгляд на Ханжина. Да, милая, такое дерьмо здесь работает.

— Я оставлю Абаева в госпитале до утра. У него сильный ушиб головы, надо понаблюдать за состоянием, – Арина говорит это с такой интонацией будто… защищает?

Ханжин улыбается ещё шире. Только уже не мне, а девочке. Неприятное чувство зарождается в груди. Ревность. Какого он на нее смотрит и улыбается? Давно в бубен не получал?

— Вот, значит, как, – хмыкает. – Как скажешь, доктор, пусть больной живёт. До утра.

Ханжин смотрит на меня с вызовом. Но я молча сижу, никакой реакции. Могу в морду дать, но при Арине не хочу это делать, испугается. А не надо, чтобы она боялась меня.

— Ханжин, ты какого хера исполняешь? – в дверях появляется Дрёмов. Ханжин моментально вытягивается, руки по бокам.

— Иван Николаевич, да мы тут Абаева в госпиталь определили. Помяли его чутка, – рапортует.

Дрёмов заходит в кабинет, мажет по мне взглядом и утыкается в Арину. Смотрит на нее дольше, чем надо.

— Всё нормально? – спрашивает девочку.

Не понял.

Арина молча кивает и отходит к раковине. Дрёмов провожает ее взглядом, не отпускает. Старый, ты что делаешь?

— Абай, веди себя нормально. Двоих приставлю к тебе. А будешь чудить – отправлю в карцер.

Скалюсь. Дрёмову только дай волю, засадил бы меня в карцер до последнего дня отсидки. Но знает, что как только я там окажусь, братки мои начнут бучу поднимать. Не рискует. Силы не равны.

— Иван Николаевич, можете переводить больного в госпиталь, я зашила его, – девочка моя прячется за спиной начальника. Боится меня? Но Дрёмов ведь не спасет. От меня. Да и вообще.

Он поворачивается к ней лицом и молчит. Правая рука чуть приподнимается, но сразу опускает. Кулаки сжимает. Она ему нравится? Хочет прикоснуться? Зря, я ведь за это убью.

Глава 7. Дрёмов

Арина смотрит на меня своими небесными глазами. Какая же красивая. Светлая прядь выбилась из прически, рука сама тянется убрать. Но я держусь. Нельзя. Ещё рано. Испугается.

Стою спиной к Абаю, самому дикому и опасному заключённому в этой колонии. Убьет и глазом не моргнет. Но я не хочу, чтобы он смотрел на нее. А я видел, что разглядывает. Ну ещё бы. Действую не по инструкции, хотя каждое утро на совещании вдалбливаю это в голову своим сотрудникам.

— Ханжин, проводи Абаева в госпиталь. Халилова и Сизова приставь, – отдаю приказ не поворачиваясь.

— Есть, – отзывается Ханжин, – Вставай, ублюдок.

Арина смотрит себе под ноги, на слова Ханжина хмурится. Нежная девочка, совсем не привыкшая к таким обращениям. Но здесь по-другому нельзя.

Когда Ханжин уводит Абая, в кабинете становится будто больше воздуха. Вдыхаю ее аромат глубже. Какая же…

— Арина, я вчера потянул плечо. Болит. Намажешь мазь? Сам не достаю, – улыбаюсь. Обманывать нехорошо, но по-другому она не пойдет на контакт.

— Конечно, – поднимает свои чарующие глаза. – Посмотрю, что есть в аптечке, – хочет обойти, но я ловлю ее за руку. Провожу большим пальцем по запястью. Какая тонкая кожа.

Арина останавливается, напрягается. Смотрит испуганно. Боится меня? А с Абаем держалась стойко. Я такой страшный? Страшнее, чем он? Отпускаю.

— Не надо, я купил мазь, вот, – достаю тюбик из кармана.

— Хорошо, – Арина краснеет и делает шаг в сторону. – Снимите рубашку.

Сначала снимаю китель, бросаю на кушетку сзади. Расстегиваю пуговицы рубашки, прежде чем снять, поворачиваюсь спиной. Пусть посмотрит. Я слежу за собой, постоянно хожу в зал, поддерживаю форму. И знаю, что мое тело хорошо выглядит. Привлекательно.

— Левое плечо, – сажусь на кушетку.

Арина надевает перчатку на правую руку, выдавливает мазь. Перетирает в руках, согревает. Подходит, но не смотрит в глаза.

Надела перчатки, чтобы не касаться меня? А Шмыгу зашивала голыми руками. Трогала отброса своей кожей и не боялась. А сейчас надела перчатку. Я настолько противен?

— Где болит?

Показываю рукой место несуществующей боли. Девочка наклоняется, начинает аккуратно втирать лекарство. Приятно. Потому что это делает она. В каждом движении сплошная нежность и осторожность.

Пока Арина мажет плечо, я беру ее левую руку. Она пытается одернуть, но я усиливаю хватку и подношу запястье к губам. Пахнет так сладко. Оставляю лёгкий поцелуй. Арина хочет сделать шаг назад и я позволяю.

— Спасибо, теперь точно пройдет, – улыбаюсь.

— Иван Николаевич, не нарушайте границы, – смотрит серьезно.

Какие ещё границы? Встаю и подхожу к ней. Между нами меньше сантиметра. Хочу обнять ее, прижать к себе. Но кажется, девочка этого не хочет.

— О каких границах речь, Арина? Я тебя напугал?

— Не напугали. Но это не значит, что нужно прикасаться. Я на работе. И вы тоже. И за пределами этого здания мы тоже только коллеги, – смотрит прямо в глаза.

Только коллеги? Вот как.

— Обращайся ко мне по имени. И на «ты», – прошу. В кабинете прохладно, я стою раздетый и с мазью на плече. Но не чувствую свежесть, только жар. Арина вынуждает гореть.

— Нет. Вы мой начальник, старше по должности, званию. И по возрасту. Это… неправильно, – последнее говорит тише.

Мне хочется заорать.

— Арина, – кладу ладони на ее плечи. Какая хрупкая. – Мои намёки непонятны? Ты нравишься мне, безумно. Как увидел тебя три дня назад, так с ума сошел, как мальчишка, – хмыкаю.

Девочка смотрит на меня с удивлением и ужасом. Не ожидала? Я слишком рано открылся? А чего ждать-то? И сколько? Нет времени, я хочу ее сейчас.

— Иван Николаевич, – Арина убирает мои руки, но я перехватываю ее. Одной рукой обнимаю за талию, вторую кладу на затылок.

— Не отталкивай, просто дай мне, – дыхание перехватывает. – Немного себя. И я подарю тебе всё, что ты захочешь.

Не могу сдержаться, целую приоткрытые губы. Сладкая, без помады, без примесей. Такая нежная. Арина на секунду подвисает, но не отвечает на поцелуй. Ничего, я сделаю все сам. Девочка толкает меня в грудь, сильно. Не ожидаю, чуть теряю ориентир. И тут мне прилетает смачная пощёчина.

Останавливаюсь. Дышу тяжело. Арина… почти плачет. Глаза на мокром месте, щеки красные.

Черт. Я забылся. Я сделал что-то непоправимое? Но я ведь просто поцеловал. Хотел, чтобы она поняла мои намерения и приняла их. Выбрала меня.

— Арина, – тяну руки к ней. Девочка делает шаг назад, упирается в стену. От осознания, что некуда бежать, ее глаза становятся ещё безумнее. Какого хрена.

— Арина, – повторяю чуть спокойнее, убираю руки. – Прости меня. Я… видимо слишком поторопился. Не хотел тебя напугать, я не такой. Я просто…

Замолкаю. Арина отворачивает голову и я вижу слёзы. Одна капля, вторая. Она плачет. Из-за меня.

Глава 8. Арина

Дрёмов одевается и выходит. Только дверь за ним закрывается, я сажусь на стул и срываюсь на рыдания.

С чего он решил, что я захочу целоваться? С ним?!

Стараюсь дышать глубоко, нужно успокоиться. Паника ни к чему. Ко мне не первый раз пристают. На скорой всякое было. Но тут… неожиданно. Я правда не ожидала таких действий именно от этого человека. Он казался не таким. Вроде правильный, безопасный, но… Но.

Умываю лицо холодной водой. Немного приводит в чувство. Нужно идти в госпиталь, посмотреть пациента, которого я зашивала три дня назад. Встряхиваю руки в раковину, достаю зеркало из сумки. Глаза красные, губы припухшие. Всё равно хочется плакать, но сейчас нельзя. Нужно работать.

Вздыхаю. Всё хорошо.

Выхожу в медблок, от сквозняка мурашки бегут по коже. В коридоре сильно пахнет сыростью и затхлостью. В блоке у окна стоит дневальный, уткнулся в телефон. Поднял глаза на меня и сразу опустил. Видимо убедился, что я одна и можно не следить.

Захожу в госпиталь. Два надзирателя сидят у входа, играют в шашки на телефоне. На заключённых ноль внимания. А вдруг что?

Абаев лежит на койке, одну ногу согнул в колене. О чем-то тихо переговаривается с мужчиной, которого я зашивала. Оба заметили меня, замолчали. Абай привстал на локтях, смотрит пристально. Глаз затек, но это не мешает его волчьему взгляду оставаться таким же опасным и… возбуждающим. Когда он нюхал мое запястье, я чуть не кончила. Это было что-то животное. Что-то такое, что сложно объяснить, но очень хорошо почувствовать.

— Здравствуйте, как вы себя чувствуете? – спрашиваю у Шмыги. Мужчина внимательно смотрит на меня. Да, я заплаканная, ну и что?