Нина Щербак – Крейслер и его встречи (страница 1)

Шрифт

Нина Щербак

Крейслер и его встречи

Об авторе

Нина Феликсовна Щербак: кандидат филологических наук (10.02.04 – Германские языки), филолог, MA in English Language Teaching, Lancaster, UK, преподаватель кафедры английской филологии и лингвокультурологии СПбГУ. Автор повестей и рассказов («Роман с филфаком»: «Звезда», 2010, другие рассказы: «Звезда, 2003; «Русские женщины глазами востока», «Эхо войны в творчестве Сэлинджера»: «Звезда, № 8–9, 2015, «Мерцающие сны», № 7, 2016), книги «Кумиры. Истории великой любви: любовь поэтов Серебряного века» (изд-во «Астрель-Аст»: 2012), книги «Конан Дойл: Шерлок Холмс. Лучшие повести и рассказы (вступительная статья и комментарии, М.: изд-во «Аст»: 2015), книги «Эрнест Хемингуэй. Праздник, который всегда с тобой. Старик и море» (Аст, 2016), учебного пособия «Роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи»: Комментарии. СПб: РИО, 2015, книги «Сергей Есенин. Как с белых яблонь дым. Лучшие стихи и биография». М.: АСТ, 2017, книги «Рассекая волны. Из истории британской и американской литературы». Чехов, 2017, «Немного тени на желтом песке», Чехов, 2017, «Феномен чтения или обратимость времени», Чехов 2018, «Искатели жемчуга: англоязычная и пост-колониальная литература от постмодернизма к неоромантизму», Чехов, 2018, «Над пропастью во ржи» и «Девять рассказов» Джерома Сэлинджера (A Reader's Companion to J.Salinger), Чехов, 2019, «Э. Хемингуэй, «Праздник, который всегда с тобой» (Москва, 2022), лекций по зарубежной литературе «В ожидании Критского», со-автора книги «Дом Набокова» (изд-во СПбГУ). Составитель более двух десятков поэтических сборников (вступ. статья и комментарии: Александр Блок; Поэты Серебряного века о любви; Лучшие стихи Золотого века о любви; Поэтессы Серебряного века; Марина Цветаева; Анна Ахматова и Марина Цветаева; Владимир Маяковский; Cтихи и сонеты о любви, CПб.: изд-во «Астрель-Аст»: 2010–2012); Автор литературной версии киносценария «Танго втроем: В ритме разлуки», М.: т/к «Россия», Изд-во «Астрель», 2009. Автор сценария более 100 телепередач циклов «С-Петербург: Время и Место» (Гос. Премия РФ), «Неизвестный Петергоф» (т/к «Культура»). Живет в С.-Петербурге. Премия года СПбГУ «За педагогическое мастерство» (2022), Премия года СПбГУ «За учебно-методическую работу» – 2023, «Влиятельные женщины Петербурга» (Премия газеты «Деловой Петербург»).

От автора

У Крейслера много общего с Критским. Истории о Критском – попытка создания главной героиней идеального зеркала, портрета сверхгероя, которого она видит или о котором она мечтает.

Крейслер – более реален, и более альтруистичен, насколько это возможно для героя-романтика. Повествование, в основном, видится именно глазами Крейслера. Хотя, как мне кажется, главная героиня хочет увидеть Крейслера именно таким, каким он есть, или становится.

У Крейслера есть свой идеал, конструкт, обусловленный его непреодолимым желанием встретиться с главной героиней, которую в рассказах часто зовут Марианна. Вслед за многими литературными героями-романтиками – взаимоотношения героев и их проекций – еще одна попытка разговора о важном.

Известный французский психолог Жак Лакан обозначил способность психики к восприятию трех основных измерений, «воображаемого» (зеркального), реального (область травм), символического (область языка). По его мнению, все данные области находятся в постоянном взаимодействии. Область реального выдает те особенности, которые есть у каждого человека, те аномалии и ажурности восприятия, с которыми мы все существуем. Область воображаемого – проекция, которую мы видим в Другом, миф о Другом, которым мы живем, наша попытка в любви и общении достроить Другого. Символическое – языковая область. Пересечение всех областей дает нам некоторую возможность прикоснуться к области психики и понять, как мы воспринимаем друг друга.

Хочется думать, что отношение автора к Критскому и Крейслеру сродни отношению князя Мышкина к Аглае и Настасье Филипповне. В романе Достоевского отчетливо ярко выражено, что герой Достоевского любит обеих, но разной любовью. Князь Мышкин влюблен в Аглаю, а его любовь к Настасье Филипповне – чистейшим огнем пламенеющая христианская трепетность, бесконечное сострадание. Может быть, в этом и есть путь становления?

Крейслер

Крейслер сидел на стуле, у самого моря, попеременно отхлебывая холодное белое вино, и пытаясь что-то объяснить.

– Мы вообще, понимаете ли, совсем не должны были встретиться.

– Встретиться? – пытливо глядя Крейслеру в глаза, говорила Вера.

– Не должны.

– И что было?

– А было то, что я вдруг почувствовал какую-то свою немыслимую миссию.

– Миссию?

– Да. Миссия – это то самое слово.

– И что было дальше?

– Дальше?

Дальше, я как только вдруг почувствовал, что не зря была это встреча, понял, что я должен что-то такое сделать. Особое.

– И?

– И просто ходил по городу в ощущение полной опустошенности.

– Отчего?

– От того, то я осознал, что меня словно послали в эту ситуацию, как будто бы я должен был привнести в нее что-то очень важное.

– И привнесли?

Крейслер немного напрягся. Он не привык быстро формулировать свои мысли. Его мозг работал как машина, но сейчас, делая над собой усилие, он все равно не мог ничего объяснить.

– Я поехал тогда на Капри. Сел и поехал. Она должна была приехать туда, и я поехал.

Он, действительно, просто купил билет на самолет и поехал туда. Долетел до аэропорта, доехал до гостиницы, а потом отправился в сторону местного Сити, для того, чтобы ненароком с ней повидаться. Так он себе все рассчитал и объяснил.

Жара была невыносимая. Парило, сдавливая виски, как никогда не бывало раньше в его жизни. Крейслер делал круги вокруг офиса, пытаясь представить себе, как она появится, подойдет к нему, что он встретит ее именно здесь. Через какие-то три часа она, действительно, появилась, словно по мановению волшебной палочки. Появилась, немного усталая, но всем довольная. Быстро вошла в стеклянное здание, даже не посмотрев в его сторону. И он остался стоять посреди красивой площади, пытаясь собрать разрозненные мысли и нити воспоминаний.

Капри поражал своей открытостью, легкостью просторов, зеленью садов, прозрачностью изумрудного морского побережья. Казалось бы, это остров был наполнен влагой и ароматами, утонченными скульптурами и входа в дома с витражами и каменными полами. Здесь все забывалось, приобретало новое измерение, дышало какой-то внутренней свободой.

Крейслер должен был почувствовать что-то особое от ее приближения, но этого не произошло. Он отчетливо понимал, что она должна была его хотя бы узнать, помахать рукой, подать какой-то то пусть внутренне заметный сигнал. Но этого тоже не произошло.

Странность, которая окружала эту ситуацию, казалось бы, со всех сторон, словно давила на него, заставляя искать встречу вновь и вновь.

Дельфина появилась в его жизни неожиданно и совершенно как-то надолго. Так ему казалось. Он встречался с ней изо дня в день, еще на континенте. Правда, на почтительном расстоянии, думая о том, что ее особое видение мира вдруг стало открывать для него совершенно новые жизненные просторы. Ставить новые акценты.

Он не видел мир столь подробно и столь устрашающе, как видела она. У нее, казалось бы, все было обострено. Любую ситуацию она видела совершенно фантасмагорическим, утонченным образом. Когда он понял это, стал еще больше присматриваться к своему окружению, сравнивать. Сравнение всегда было в ее пользу.

Внезапно она проявила к нему интерес. Придумала свою собственную очередную историю. Аккуратную, ажурную в подробностях. Вообразила его богатым коммерсантом, в общем-то совершенно неверно истолковала все, что в его жизни происходило. Он же, мысленно желая, чтобы этот ее интерес никуда не пропадал, продолжал думать о ней, а потом вдруг так увлекся, что и поехал на Капри, в надежде, что сможет с ней поближе познакомиться, поговорить.

Когда он стоял напротив этого роскошного офиса на Капри, окруженного кустарниками и цветами, богатыми экзотическими растениями, морем и соленым запахом в томящем воздухе, он вдруг подумал, что, возможно, многое о себе самом он раньше не знал.

Во-первых, он совершенно не знал, что о нем кто-то может так заботиться, думать, предугадывать его мысли. Во-вторых, он совершенно не представлял себе, что женщина может излучать такое количество теплой энергии, в которой хотелось просто утонуть, или нырнуть, словно в теплое море ниоткуда взявшейся надежды.

В какой-то момент его посетила странная мысль, что ее интересовало в людях все самое странное, необычное, даже темное. Будучи достаточно осведомленным о природе человеческих интересов, он вдруг понял, что именно тот факт, что она так обманулась в нем, и давал ему возможность узнать ее поближе.

Когда он бродил вокруг этого офиса, смутно ощущая аромат моря, и предстоящую встречу, ему снова показалось, что он помнил или видел ее где-то во сне, и что теперь память об этом постепенно возвращалась к нему, рисуя новые контуры его предстоящей и прошлой жизни.

– А что Вы здесь делаете? – спросила она его после того, как они вдруг неожиданно познакомились здесь заново.

– Я приехал за Вами.

Она посмотрела на него с некоторым удивлением. В глазах блестели тихие огоньки приглушенного, матового света.

1 2 3 Вперед

Нина Щербак – Крейслер и его встречи (страница 1)