Нина Щербак – Из Неаполя на Капри (страница 11)
Самый близкий приятель Александры вызывал особое восхищение у Карины, и этим же раздражал ее больше всего. Своей чрезмерной, незаслуженной заботой об Александре, усердием, романтичностью, вниманием, и тем, что он был англичанин. За него, собственно, Карина уже откровенно осуждала Александру. В общем-то, она и была права, особенно, когда открыто критиковала Александру за плохое отношение к приятелю, за беспечность, которая заключалась в том, что Александра публично морочила парню голову, то есть была самой собой. Независимой, насмешливой, если не уверенной, то непоколебимый в своем собственном образе и мнении.
Потом Карина пригласила Александру на свою свадьбу. В небольшом уютном кафе было много народу, было легко и радостно. С мужем, правда, у Карины как-то не сложилось потом.
Относились Александра к Карине как-то по-особому хорошо, или ей это только казалось? Возможно, в юности, мы приписываем себе совершенно иные чувства и свойства. Самое интересное, конечно, что разные люди раскрывают в нас разные ощущения, провоцируют разные действия. Александра хорошо помнила почему-то арбуз, который они с Кариной и ее мужем ели на заливе, когда Карина переехала на новую квартиру, с видом на Балтийское море. Помнила она и как шла потом, много лет спустя по берегу Средиземного моря, далеко-далеко от северных районов, смотрела на выброшенные на берег медузы, огромной величины, и думала, что все в ее жизни сложилось на редкость удачно, несмотря на то, что именно по этому берегу она шла много лет назад, с грустью вспоминая и последнюю встречу с Кариной, и то, как они долго ели этот никчемный арбуз. Вспоминала и грустно шла по бесконечному песчаному пляжу, по которому через десять лет будет бежать, радостно и вдохновленно, перебирая ногами непослушный обжигающий пятки песок.
Была у Александры еще одна подруга, Анастасия. Ужасно веселая, бодрая, яркая. В какой-то момент она вдруг придумала себе историю. Вместо умопомрачительных и разумных идей, Анастасия стала вдруг рассказывать, что влюблена в одного парня, очень богатого американца. В какой-то момент она уехала к нему в Америку, а потом неожиданно вернулась обратно, продолжая намечать очертания их совместной жизни, видимо, уже только в собственном воображении. Была она необыкновенно воодушевлена. Рассказывала о нем все время. Часто рассказывала именно о его красоте почему-то, уж больно хорошо он был сложен. Высокий, стройный, ладный, модный. Как-то Александра прощалась с Анастасией на остановке автобуса, и Анастасия вдруг сказала что-то для Александры на тот момент обидное. Ну, бывает так. То ли ей не нравилось сидеть с Александрой рядом, то ли еще что-то не нравилось. Как будто бы хотела вдруг прочертить линию незримую между их, таким странно возникшем романтическом миром дружбы и другим, настоящим… Когда много лет спустя Александра сказала Анастасии по телефону, что у нее родился сын – Анастасия не просто удивилась, ужаснулась, или обиделась. Не за то, конечно, что родился сын, а что подруга ей вовремя об этом не сообщила. «Или ты мне все расскажешь, или мы с тобой немедленно расплюемся!» – бодро сказала она по телефону.
Почему так? Может быть, потому, что Александра свершила то, что Анастасии самой хотелось сделать, но чего она боялась? Видимо, с детьми всегда сложнее все вопросы решать, или даже страшнее? После того разговора подруги больше не общались, но часть Анастасии всегда незримо присутствовала в Александре, как что-то педантично правильное и, одновременно, моментально вспыхивающее. Почему-то Александре было больше всего странно именно от этой истории дружбы, настолько неожиданно она повернулась, настолько странно закончилась. Зато любые проявления образованности действовали на Александру теперь слишком удушающе. Она хорошо понимала, что образованный и культурный человек, вовсе не приговор, но забыть, что определенные неожиданности с этим тоже сочетаются, почему-то тоже не могла, наперекор здравому смыслу. В общем, Анастасия научила Александру откладывать книги вовремя, и заниматься в жизни иногда чем-то еще более полезным.
Когда Александра шла по фойе той замечательной гостиницы в Индии, она даже не могла себе представить, кого она через минуту увидит. Увидит и запомнит навсегда. И не только никогда не забудет, но даже о другом и думать особенно не будет, настолько после этой встречи она вдруг осознает, до какой степени человек может быть всеобъемлющ, интересен, неисчерпаем.
В фойе гостиницы она увидела небывалой красоты человека. Обернулась, и сразу обратила внимание. Это была очень красивая, темноволосая и высокая женщина, которая стояла прямо передо ней, и что-то тихо говорила своему спутнику. Потом она медленно повернулась и пошла к выходу. Александра долго смотрела ей вслед. Женщина вышагивала, ровно и спокойно, немного чинно, перебрасывая перед собой странного свойства разноцветные ленты, или гирлянды, которые несла в огромных количествах.
– Ничего себе. Господи! – только и успела подумать Александра. – Англичанка?
Александра подумала так только на несколько мгновений, а потом неожиданно для себя познакомилась с этой женщиной. Говорили они по-английски, немного по-испански, и даже по-португальски. Потом женщина приветливо пригласила Александру на обед, как-то легко, запросто и дружелюбно. Через пару дней они настолько подружились, что стали вместе кататься по красивым дворцам в окрестностях Дели. Сопровождали их несколько знакомых, одна супружеская пара, и несколько мужчин среднего возраста, с которыми они тоже познакомились за обедом. Заграницей, особенно на отдыхе, очень легко знакомиться. Там хорошо проверена и давно узаконена сфера дружеского общения, без претензий на флирт или исключительно деловое сотрудничество. Возвращались они домой лишь поздно вечером, усталые, вдохновленные, в ожидании нового дня и новой поездки.
В городе и окрестностях гуляли и разговаривали. Храмов в округе было несметное количество, поэтому, погрузившись в микроавтобус, в котором было так уютно, они ездили каждый день смотреть новое место, поражаясь местным красотам и необычным видам. Александре все казалось удивительным и при этом гармоничным, совершенно естественным. И поездки, и беседы.
Ее спутница была чуть менее словоохотлива. Было очевидно, что она никого никогда не осуждала, даже намеком, не жаловалась на жару и еду, на протяжении двух недель, как Александре казалось, вела себя совершенно безупречно. Нельзя было ни на одну минуту предположить что-нибудь о смене настроения, так характерного для любой женщины, или о неправильной ноте беседы, грусти. Настроение у нее было отличным всегда, а в разговоре была неподдельная искренность, ей всегда сопутствующая, совершенно очевидная и естественная. Она никогда не показывала ничего темного, свойственного человеку. Спускалась в фойе точно в назначенное время, без опоздания. Была весела, воодушевлена, полна сил, энергии, мыслей.
Путешествие к Тадж-Махалу Александре особо запомнился. Храм оказался еще более прекрасным, чем это можно было представить. Накануне она очень долго переводила на выставке, помогала новым знакомым. Обсуждали самолеты, подводные коммуникации. Она немного нервничала, что не справится. Группа русских ее подбадривала. Потом ей вдруг стало нехорошо, как будто все внутри сковали невидимые цепи надвигающейся болезни, то ли от смены обстановки, то ли от напряжения. Она бежала к себе в номер, падала на огромную кровать, и пыталась понять, заболела ли она или нет каким-нибудь страшным заморским недугом. А потом снова вскакивала, и бежала вниз, по роскошной лестнице в уютный, отделанный золотом зал.
Они поехали на экскурсию все вместе и совсем рано. Долго петляли мимо наполненных людьми улочек. Потом остановились на одной из них, Александра вышла из белоснежного микроавтобуса западной марки, и быстро пошла в небольшой магазин покупать роскошный индийский чай. Чай был ароматный, он был многих сортов, выставлен в отдельных разноцветных баночках по всему магазину. А потом они вновь долгое время ехали по совершенно раскаленным шоссейным дорогам. Из мотороллеров-рикш свисало по десять человек улыбающихся пассажиров, а из пыльных автобусов – по сто голов местного населения. Вели себя индусы тихо и спокойно, доброжелательно, и покорно. Как много лет назад, так и сегодня, их внутренняя радость, удивление от жизни, жизнелюбие, поражали до глубины души, или другой какой-нибудь кармической инстанции. Коровы, здесь, кстати, действительно, ходили по улицам взад-вперед, а торговцы лепешками вызывали совершенный ужас и восторг одновременно. Ведь каждая приплюснутая лепешка, обильно смазанная пахучим маслом, такая вкусная для местного жителя, казалось, могла стать смертельной своей отличительностью, для непривыкшего к местным микробам европейца. На паперти сидел седой индус и брил своего клиента, который как обычно зашел в местную парикмахерскую, на открытом воздухе. Волосы клиента падали прямо в пыль, соединяюсь с местным мусором и хорошим настроением в какой-то неведомый сплав истории, грязи и святости.
– Do you like Delhi? – неожиданно для себя и несколько поспешно спросила вдруг Александра, пристально разглядывая проносящиеся мимо окрестности незнакомой страны. – Вам нравится Дели?