Нина Романова – Парашюты и парашютисты (страница 22)

Сердце ухнуло, сорвавшись с высоты обрыва в пропасть. Холодный пот заструился по вискам. Я пыталась нащупать потерянную опору, но от страха не могла сосредоточиться и просто пинала стену. Травмированная вчера лодыжка, принявшая на себя всю тяжесть моего веса, тут же дала о себе знать. Я замерла на мгновение и услышала Тасю:

– Не паникуй. Всё хорошо. Осталось всего два метра. Ступенька в десяти сантиметрах справа от ноги, на которую ты опираешься.

Я сделала очередную попытку отыскать хоть какой-то выступ в скале в десяти сантиметрах от моей опорной ноги. Ничего…

– Попробуй чуть ниже, ты пинаешь стену выше ступени.

Я снова начала шарить по склону ботинком. Ничего…

Нога, удерживающая меня в полувисячем положении, дрожала, руки тряслись, зубы стучали от ужаса.

– Скользи по склону, твой ботинок прямо над ступенькой. Не бойся, прямо под тобой ещё один выступ – гораздо шире, он в двадцати сантиметрах ниже тебя. Если что, можешь просто шагнуть вниз на него.

Просто шагнуть вниз! Для меня это звучало равносильно «просто прыгни вниз»!

Я начала двигать ботинок в указанном направлении, и на мгновение мне показалось, что я наконец стою. Я с облегчением перенесла часть веса на здоровую ногу, но моя шаткая опора вдруг оказалась простым камнем, который выскочил из-под подошвы и полетел в пропасть.

Вместе с ним вниз устремилась моя душа, и я заорала:

– А-а-а-а-а-а!

Тася, схватившись за канат, двинулась ко мне, но, увидев это, я испугалась ещё больше.

– Уйди! – завизжала я. – Трос оборвётся ко всем чертям!

Но подруга сделала шаг по направлению ко мне и накрыла своей рукой мою, прижав её крепче к канату.

– Я с тобой, ничего не бойся, – спокойным голосом повторила она.

Но моё сознание отказывалась верить, и я в панике продолжала визжать:

– Уйди отсюда! Мы сейчас обе сорвёмся! Уйди!

Я чувствовала, что сил больше не осталось, и я измучена страхом и напряжением до такой степени, что готова разжать пальцы. Я уже в голос рыдала, не слыша Тасю, и единственное, о чём думалось: «Неужели это всё? Неужели вот это – и всё?»

Вдруг Тася изо всех сил стиснула мои пальцы и закричала:

– Перестань орать, дура! Как я скажу Алисе, что её старая корова грохнулась с обрыва, потому что не смогла взять себя в руки?! Если не перестанешь визжать, я прыгну вниз вперёд тебя!

Прыгнет вниз! Я мгновенно замолчала. Таська может! Она может всё! Она прыгнет вниз вперёд меня!

Я задержала дыхание и рассудок начал возвращаться.

– Я страхую твои руки, – прижавшись к моему уху, спокойно проговорила Пышная. – Прямо под твоей ногой широкая ступень, вытяни ногу и встань на неё.

Я принялась тянуть ногу.

– Не могу, – прошептала я подруге, – не достаю.

– Тянись, ещё один сантиметр, я держу твои руки!

Я потянулась что есть сил, и вдруг носок ботинка упёрся во что-то твёрдое.

– Есть, – с облегчением выдохнула я.

– Встань на всю ступню, – приказала Тася.

Я попыталась, но мне не хватало роста. «Вот где нужны длинные ноги, а не на подиуме!» – промелькнула в голове очень своевременная мысль.

– Не могу, – уже в полный голос сказала я и снова закричала. – Я не могу!!! Я не могу!!!!

Но Тася спокойным, ровным тоном, словно мы сидели на кухне и у меня не получалось достать её любимую чашку с верхней полки буфета, продолжала командовать:

– Сейчас ты отпустишь правую руку и повиснешь на левой, тогда сможешь легко дотянуться ногой до опоры. Поняла? – переспросила она.

– Нет, – ответила я.

– Отпусти руку, – приказала Тася, но я вцепилась в канат так, что в глазах побелело.

– Дура! Отпусти канат! – закричала подруга, и я от неожиданности разжала пальцы.

Тут же моя подошва встала на плоскую широкую опору и, взглянув наконец вниз, я опустила вторую ногу. Канат остался гораздо выше моей головы, и я едва дотягивалась до него, держась одной рукой, которую Тася всё ещё прижимала к металлическому шнуру.

– Держись за мой ремень и отпусти вторую руку, – продолжала наставлять подруга, и я послушно разомкнула онемевшие пальцы, крепко уцепившись за Тасю.

Всего пять маленьких шагов отделяло нас от продолжения нашей спасительной тропинки, но эти шаги дались с большим трудом, и даже когда я почувствовала, что мы стоим на земле, я не смогла заставить себя отпустить Таю. Стоя спиной ко мне, она попыталась развернуться и, закинув руку через мою голову, прижала меня к себе.

– Отпусти ремень, – распорядилась она.

Я послушно оторвалась и тут же бросилась на спасительницу, обняв её так же крепко, как недавно стискивала канат.

– Дура моя, – ласково прошептала Тася, гладя меня по голове. – Как же ты меня напугала.

– Напугала? – переспросила я, не поверив её словам, – да ты всю дорогу на меня орала! Это я напугалась!

– А ты хотела, чтоб я ревела и паниковала вместе с тобой?

Мы стояли обнявшись.

– Это всё та чёртова птица! – закричала я, вспомнив причину, по которой потеряла баланс.

– Какая птица? – удивилась Тася. – Не было никакой птицы.

– Была! Я её видела!

Пышная с сомнением посмотрела на меня.

– Ты всё время пялилась на скалу, как ты могла что-то видеть?

Я помолчала, неуверенная уже в том, что в самом деле могла что-то видеть.

Мы наконец расцепили объятия и сели на рюкзаки.

– Давай попьём и попробуем пройти ещё пару часов. Там будет пляж, где мы и заночуем. Ты как? – спросила подруга.

– Я ничего. Только ноги трясутся, – я посмотрела на перчатки, – и руки, – рассмеялась я.

Тася протянула бутылку воды.

– Ну, тогда давай потихоньку, похрамывая и потрясываясь.

Я смотрела на неё и вдруг осознала, что Тася улыбается и шутит! Она шутит!

Я глотнула побольше воды, закашлялась и замахала руками.

– Фу ты! Подавилась, аж слёзы из глаз! – слукавила я, пытаясь скрыть истинную причину своей готовности расплакаться.

Подруга снова улыбнулась, а я, глядя на неё, подумала: «Я бы ещё раз прошла с этим чёртовым канатом, только бы ты была счастлива!»

Похромать как следует не удалось, Тася поторапливала меня, приговаривая:

– Нам нужно миновать узкую часть залива до двух часов. В два десять начнётся прилив, вода продержится до половины восьмого вечера. Не отставай.

«Не отставать» получалось с трудом. Рюкзак почему-то казался гораздо тяжелее, чем вчера, спина ныла, колени подкашивались. Мы шли вниз по склону, пальцы ног постоянно упирались в носок ботинка и вскоре каждый шаг стал причинять боль.

– Тася, мне надо снять обувь, – крикнула я и тяжело опустилась на поваленное дерево.

Подруга остановилась и, убедившись, что я сижу, тоже уселась прямо на землю.