Нина Романова – Парашюты и парашютисты (страница 15)
Но не спешите отводить взгляд! Оказавшись друг от друга на приличном расстоянии, каждая точка неожиданно вспыхивает ярким цветом, раскрываясь, как бутон, и вот уже под облаками медленно и важно кружатся парашюты всех оттенков радуги, превращающие сине-белое небо в пёструю палитру. Ветер раздувает купол, который кажется огромным, красивым и мощным, свободно парящим по воле стихии. Но это лишь видимость! Решает, куда направить всю эту завораживающую разноцветную красоту вовсе не ветер, а та маленькая чёрная точка, которая, подтягивая стропы то с одной, то с другой стороны, заставляет купол подчиниться и снова собраться в формацию, но уже на земле, где, упав, парашюты выглядят как увядшие цветы, потерявшие форму и словно беспомощные.
А в небо в это время снова поднимается самолёт, и новая порция «маковых семян» рассыпается в бесконечную синеву.
Я собиралась с духом на свой третий и последний тандем, после которого предполагался самостоятельный прыжок. В первый заход попасть не удалось, потому что народу собралось гораздо больше, чем на Тайкиной дропзоне. И мы, экипированные, сидели на поле в ожидании своей очереди.
Толстяк Тони на бегу к самолету остановился рядом с нами и похлопал себя по бокам, поворачиваясь кругом и демонстрируя новый костюм и парашютный рюкзак.
– Красавец ты наш! – воскликнула с одобрением Тайка, подскочила к нему и звонко чмокнула в щеку, – шагай, твои уже на посадку пошли.
Шон веселил всех рассказами о новобранцах, с которыми ему доводилось прыгать.
Из поднявшегося самолёта одна за другой стали рассыпаться чёрные точки, и мы, щурясь от солнца, наблюдали за их передвижением. Глаза слезились от яркого света, и я на секунду оторвала взгляд от слепящей синевы, но вдруг боковым зрением заметила, как напряглись Крис… и Тая… и Шон… Уже в следующий миг Крис сорвался с места и со всех ног куда-то побежал. Шон, застыв на мгновение, рванул за ним следом. Таська, закрыв руками рот, широко раскрытыми глазами смотрела вдаль.
– Что? – заподозрив неладное, тихонько спросила я, но подруга даже не шевельнулась.
Чувствуя, что произошло что-то страшное, я оглянулась. Казалось, вся дропзона бежала сломя голову в одном направлении, и, прислушавшись, я различила крики:
– Тони разбился!
– Большой Тони упал!
Я повернулась к Тасе. Она стояла и хлопала ладошками себя по губам, приговаривая:
– Ой-ой-ой-ой! Ой-ой-ой-ой!
Я ничего не могла понять.
– Тася! Там Тони упал? – спросила я, но она продолжала хлопать себя по лицу и не двигалась с места.
Я толкнула её и заорала:
– Тони упал!
Таисья, словно очнувшись, вдруг понеслась вместе со всеми, ухватив меня за руку. Мы бежали так быстро, что, казалось, я не успеваю переставлять ноги и сейчас упаду или взлечу!
Вдруг неожиданно поле закончилась, и перед нами оказался глубокий обрыв, под которым текла река. Из оврага выбирались ребята, они что-то кричали и смеялись.
– Они смеются! – обратилась я к Тасе, которая металась от одного скайдайвера к другому, хватая их за руки и спрашивая:
– Что? Что?
Наконец мы увидели Шона. Тася бросилась к нему.
– Что с Тони?
Шон, как и все, смеялся и размазывал по лицу пыль вперемешку то ли с потом, то ли со слезами.
– Жив толстяк! В овраг упал!
Таисия остановилась на обрыве, выглядывая среди поднимающихся людей Криса. Внизу копошились парамедики, и мы уже отчётливо видели Тони, который самостоятельно сидел на земле живой и даже весёлый.
Наконец из оврага выбрался Крис. Уже успокоившись, Тася подбежала к нему.
– Ну как?
– Ребра сломаны, вроде внутренности не повреждены. В рубашке родился.
– Что произошло? – пыталась разобраться я.
– Меньше кушать надо! – смеясь, ответил Крис.
– То есть? – опять не сообразила я.
– Рюкзак у него новый сегодня, для парашюта…
– Ну, – согласилась Таська.
– А он с того времени, как купил его, килограммов десять набрал.
– И… – не поняла я.
– Да просто до чеки не смог дотянуться, чтобы дернуть и раскрыть парашют, – улыбаясь, пояснил Крис. – Не смог своё упитанное тело руками обхватить!
– Да ты что! – поразилась я.
– Приземлился на запасном, но тот раскрылся поздно. Если бы не овраг, по которому он просто скатился вниз в реку, был бы вместо нашего Тони мешок с костями… Большой мешок с костями.
Я облегчённо вздохнула.
Крис ушел, а Тася продолжала стоять, глядя, что происходит в овраге.
– Нет, ну ты представляешь! – начала я, и вдруг увидела, что Тася плачет. – Тасюня! Ты чего? Всё же хорошо! – попыталась успокоить её я.
Но Тася не отвечала.
Я обняла подругу, и она вдруг, как маленький ребенок, которого пожалели, разрыдалась у меня на плече.
– Я всегда так боюсь за него! Мне всё время кажется, будто что-то непременно случится…
– Тася, что ты! Ты ведь тоже постоянно прыгаешь! – приговаривала я, гладя её по голове.
– Шура, скажи мне, это ведь просто глупые бабьи страхи, это не предчувствие? – оторвавшись от меня и пристально глядя в глаза, спросила она.
– Конечно, страхи! – я попыталась утешить подругу. – Просто ты его очень любишь.
Тася вздохнула, и, взявшись за руки, мы поплелись к самолётному ангару.
Но прыгать сегодня нам не пришлось: поднялся ветер, и полёты со штормовым предупреждением отменили.
Все ходили от одного трейлера к другому, обсуждая историю с Тони. Ребята смеялись, вспоминая другие случаи со счастливым исходом. Я отметила про себя, что никто не говорил о происшествиях, закончившихся трагично. Хотя, конечно, их тоже было немало…
После обеда сообщили: приближается ураган. На дроп-зоне началась суета, за которой я наблюдала с интересом, так как опыта по части тропических штормов у меня ещё не было. Ветер дул довольно сильно, но не настолько, чтобы вселять какие-то опасения, а потому все приготовления казались мне чрезмерной паникой.
– Ох уж эти перестраховщики – америкосы. Всего-то они боятся!
Крис вбивал металлические скобы неимоверной длины и к ним закреплял цепи, которые удерживали трейлер по углам. Наш мотохом получался прикованным к земле. Глядя на это, я вспомнила сказку «Волшебник Изумрудного города», где ураганом унесло дом с Элли и Тотошкой…
– Твои скобы прошили планету насквозь и торчат из земли где-нибудь в Монголии, – шутила я, обращаясь к Крису.
Он смеялся вместе со мной, а Тася убирала всю утварь в шкафы и коробки, которые закрывались на ключ или обматывались клейкой плёнкой.
Пройдясь по дропзоне, я увидела, что все заняты примерно теми же приготовлениями. Особая суета наблюдалась вокруг ангаров с самолётами. Но день был солнечный, жаркий, и ветер казался мне даже приятным.
Разгуливая между стоянками скайдаверов и разглядывая всё вокруг, я заметила, однако, что погода начала меняться. Деревья уже не просто шумели, а в панике махали ветками, словно предупреждая о чём-то. Птицы пропали. Ветер подхватывал на лету всё, что люди небрежно оставили без укрытия: одноразовую посуду, игрушки, коробки…
Любопытство завело меня на другой конец дропзоны, далеко от нашего трейлера. Заморосил дождь, и я, оглянувшись, поняла, что не знаю, в каком направлении идти. Ветер дул уже с такой силой, что приходилось послушно бежать.
Мне вдруг стало страшно. Я огляделась по сторонам и не увидела вокруг ни одной живой души. На память пришли слова Криса, которым я раньше не придала значения, что все будут пережидать шторм в ангарах. Но где они?
Ветер наотмашь пощёчинами лупил по лицу, словно насмехаясь над моей глупостью. Я была мокрой насквозь, но ещё больше напуганной.
От набежавших туч небо стало тёмным, и солнечный день сменился ранними сумерками. Спрятавшись за большое дерево, которое, похоже, боялось не меньше меня, я слушала, как оно гудело где-то внутри глухим басом.
Я поняла, что ещё немного и разревусь от беспомощности, как потерявшийся ребёнок. И вдруг увидела Шона! Он шёл, согнувшись, навстречу ветру, пересиливая порывы и пытаясь рассмотреть что-то впереди себя.
Я закричала:
– Шон! Шон! Я здесь! – но, конечно, голос мой потонул в урагане.