Нина Романова – Парашюты и парашютисты (страница 11)

Мне стало смешно от того, что эта малявка повторяет наши с Тайкой слова, и, обхватив тонкие ручонки, я повалила её на траву.

– Маруська ты моя! – целовала я сладко пахнущую солнцем макушку и чувствовала себя самой счастливой на свете.

После прыжка все поехали домой завтракать.

– Я такая голодная! – кричала Алиска. – Вы, что ли, специально меня голодом морите?

– Ага, – призналась я, – если бы я прыгала после завтрака, то точно вывалила бы его сверху тебе на голову…

За ужином, как обычно, у Криса с Тасей собралась большая дружная компания. Все наперебой обсуждали недавние соревнования и приготовления к следующим. Я знала, что Тайкин муж занимается изготовлением костюмов для скайдайверов и, честно говоря, относилась к этому факту с некоторым недоверием – что это за специальность для мужчины! Портной! Я никогда не видела Криса за делом и тем более никогда прежде мне в голову не приходило, что костюмы для скайдайвинга должны быть чем-то особенным.

Сегодня, пролетев чуть меньше минуты в формации, я невольно задумалась, каким образом люди разного веса, а в моем случае – два человека в тандеме, летят с одинаковой скоростью, планируют на одной высоте, что позволяет им группироваться.

Я прислушалась к разговору и, честно говоря, не сразу поняла тему беседы. Тони – парень с весом хорошо за сто килограммов – обсуждал с Крисом, какая ткань и какая модель позволит замедлить падение.

– Крис для нас как доктор, – заметил Тони, – мы приходим к нему с проблемой, а уходим с решением.

– И какая проблема у тебя? – несколько скептически спросила я.

– У меня проблема лишнего веса, – рассмеялся Тони.

– А почему все называют тебя Большой Док? – поинтересовалась я.

– Потому что Тони – доктор, он у нас хирург, – пояснила Тася.

Я совсем другими глазами посмотрела на толстяка.

– Большой Док половину нашей команды собрал по косточкам – кому руки, кому ноги, – подтвердил Крис.

– Последнее, о чём бы я подумала, что ты доктор, – откровенно заявила я.

Тони смущенно улыбнулся.

Таська выскочила из-за стола и вернулась с карандашом и листком бумаги. Крис принялся что-то быстро рисовать, считать, зачёркивать, снова рисовать, обсуждая детали с Тони. И я вдруг осознала, что это ведь целый процесс!

– Ребята, я себя чувствую, как в конструкторском бюро в момент создания нового аэроплана! – восхищенно призналась я.

– А ты думала! – гордо ответила Тася. – Крис делает такие костюмы, которые удерживают на одной высоте от сорока пяти до ста сорока килограммов. Его уже копирует весь мир, потому что он лучший!

Она обняла мужа за плечи и звонко поцеловала в небритую, заросшую рыжей щетиной щеку. Но Крис увлечённо продолжал рисовать на бумаге, объясняя детали аэродинамики.

– А ты знаешь, что он сконструировал костюм-крыло? Вингсьют! У этих костюмов в рукавах, которые выглядят как крылья, есть такие специальные нербюры – как оперение у птицы, они надуваются потоком встречного воздуха и создают подъёмную силу.

– В прошлом году на соревнованиях мы пролетели без раскрытия полторы минуты! У Криса лучшая скорость триста километров в час! – заметил Большой Док.

Крис, отвлёкшись на мгновение, уточнил:

– Моя лучшая скорость триста километров в час с ветром и соотношением скольжения четыре и два метра вперёд к одному метру вниз. А тебе, Шура, надо будет обязательно попробовать крыло.

– Горизонтальная скорость развивается до трехсот километров в час! – продолжала кричать Тайка, перебивая Криса.

– Я даже на машине с такой скоростью не езжу, – с сомнением пробормотала я, – вы явно преувеличиваете мои возможности.

– Я возьму на себя твою подготовку, – подключился к разговору Шон и подмигнул мне. – Тебе надо всего двести прыжков, чтоб получить добро на крыло.

– Всего! – ужаснулась я и при этом снова отметила, что Шон внушает мне спокойную уверенность в том, что я могу гораздо больше, чем подозреваю.

Засиделись, как обычно, за полночь. Мы с Тасей долго пытались объяснить значение её фамилии Пышная, что оказалось нелегко при её астеничном телосложении. Ещё труднее было растолковать, почему фамилия очень ей подходит, несмотря на худобу. Я была рада, что Тася оставила свою русскую фамилию. Всё, кроме тела, было в ней пышно: и её оптимизм, и её открытость людям, и её заразительный смех, и её многогранные таланты и способности, которые проявлялись, за что бы она ни взялась, и, наконец, предмет моей постоянной зависти – её потрясающие вьющиеся волосы, пышным рыжим ореолом необычайно подчёркивающие яркую Таськину индивидуальность.

Я уже валилась с ног и представляла, с каким трудом буду подниматься через пару часов, чтобы ехать в аэропорт, а гости всё не расходились.

– Когда тебя ждать для нашего тандема? – спросил Шон, обнимая меня на прощание.

– Теперь ближе к лету, – ответила я и, заглянув в его улыбающиеся глаза, вдруг почувствовала, как меня обдало жаром с головы до ног, а лицо запылало…

Всю обратную дорогу я продолжала гадать, говорил ли Шон о прыжке с парашютом.

Добравшись до дома после продолжительного похода по магазинам, я выбиралась из машины, нагружая в каждую руку по несколько сумок. Как всегда не вовремя, зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Марина». Запрудина давно не давала о себе знать, и я, поспешно ткнув кнопку «принять вызов», зажала телефон между плечом и ухом и, согнувшись под тяжестью ноши, поплелась из гаража.

– Саша, здравствуй, – начала Марина, – я тебя ни от чего не отвлекаю?

Я, в попытке открыть входную дверь, навалилась на неё всем телом, и телефон предательски выскользнув, с грохотом упал на пол.

– Чёрт! – выругалась я, шагнула за порог, бросила на пол оттягивающие руки сумки и, вернувшись в гараж, подняла телефон.

– Алё? Саша? – услышала я.

– Да, Марина, – ответила я наконец, – привет. Подожди минуточку, я как раз захожу домой, – поспешила объяснить я и, перешагнув через сваленные в кучу покупки, прошла в комнату и села на диван. – Сейчас можешь говорить. Как у тебя дела?

– Спасибо, всё очень хорошо! – радостно сообщила Запрудина. – Я вчера записала свою первую онлайн-программу, хотела попросить, чтоб ты её посмотрела и сказала, что об этом думаешь.

– Это просто здорово! Конечно, я посмотрю! – искренне обрадовалась я. – Решилась наконец!

– Ой, я тебе так благодарна, Саша, это всё ты!

– Ну, о чём ты говоришь! Я здесь вовсе ни при чём! – заскромничала я.

– Нет уж, позвольте не согласиться, – рассмеялась Марина. – Ты мой вдохновитель! Ты буквально вернула меня к жизни! Да что меня – ты всю мою семью, всю нашу жизнь как-то враз наладила!

– Я очень, очень рада за вас, – поспешила я прервать поток её благодарности. – Ну а как ты сама – довольна результатом?

– Ты не поверишь! Записать программу оказалось для меня фигурой высшего пилотажа!

– Это уже после прохождения через огонь и воду? – удивилась я.

– Да, – рассмеялась собеседница, – думала, самое сложное – это групповые вебинары, потом выездные тренинги, а оказалось – записать себя на видео – вот задачка из задач! Не поверишь, переписывала двенадцать раз!

– Ну, почему не поверю, я тоже через это в своё время прошла. Первый раз останавливалась буквально после первой фразы: не могла говорить в камеру, – улыбнулась я, вспоминая о собственном опыте. – Так что я с удовольствием посмотрю, что ты записала, и свяжусь для обмена впечатлениями.

– Спасибо огромное ещё раз, – повторила Запрудина. – Дай тебе бог здоровья!

– И тебе, – ответила я, – всего самого хорошего.

Отключившись, я бросила телефон на диван.

– Всё-таки не такая уж ты и вредная, Лужина, – сказала я сама себе.

Оглядев комнату, я вдруг подумала, как давно ничего не меняла в доме.

– А не покрасить ли нам стены во что-нибудь такое тёплое, дорогая Александра? – обратилась я сама к себе. – Патти советовала наполнить жизнь яркими красками.

Я снова потянулась к телефону, набрала номер и, услышав гудок автоответчика, оставила сообщение:

– Маруся! Требуется твоя помощь! Хочу перекрасить гостиную. Какой цвет посоветуете, доктор-психолог? Звони срочно – еду за краской!

Вечером, когда племянница пришла, я уже обклеила защитной бумагой рамы, двери и покрыла стены слоем белого прайма.

– Ты что, в белый решила красить? – удивилась Алиса, войдя в комнату.

– Нет, это прайм, на него будем наносить новый цвет, – ответила я, сдувая прядь волос, упрямо падающую на глаза из забранного кверху хвоста.

– Чудненько! – воскликнула девочка и схватилась за банку с краской. Открыв крышку она с нетерпением заглянула внутрь, – класс! Я всегда хотела покрасить стены в темный!

– Нет, коричневый – это для акцента. Будем красить в нежно-абрикосовый, а вот на этой стене – я указала между телевизором и камином – будем делать темные полосы – одну широкую и две узкие. И над ними поставим полочку с финтифлюшками.

– С чем полочку? – не поняла Алиса, у которой русский хоть и был, благодаря моим усилиям, очень приличным, но всё-таки не стал родным языком.

– Финтифлюшками, Маруся ты моя! – рассмеялась я.