Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 97)

Но в отличие от полного неведения о Слободе, на страницах Марка появлялись новые фотографии – свадебные, с медового месяца, который они провели в Турции, обычные повседневные. На всех он был запечатлен с женой. Таким счастливым я его никогда не видела. Я поверила, что он любил и был любим.

И вот однажды мама сообщила мне, что Марк едет к нам. Не в наш дом, но в Витязево. В этом году Полина собиралась идти в школу, и он хотел лично отвести ее в первый класс. Она его об этом просила, и он обещал. В душе вспыхнула надежда, что вместе с тем нас ждет и примирение, и я ждала его приезда не меньше дочери.

Как пройдет эта встреча? Сможем ли мы общаться как прежде? Не возникнет ли неловкость и недосказанность в нашем поведении? Ведь переступить черту дружбы намного проще, чем вернуться обратно. Не просто так он молчал целый год! Что-то останавливало его связаться со мной и нарушить годы молчания. Неужели остались вещи, за которые он не мог меня простить, и потому оттягивал нашу встречу?

Я не могла думать ни о чем другом, и работа в эти дни стала для меня мучением. Я была рассеяннее на экскурсиях, порой отвечала невпопад, отсутствовал привычный моему голосу радушный тон. Даже водитель Григорий заметил, что я какая-то не своя. Интересовался, не больна ли я. Честно призналась, что жду своего бывшего, не знаю, как пройдет эта встреча. Он предположил, что мой бывший «полный козел и если потребуется, он и другие ребята придут и наковыляют ему, если меня обидит». Это позабавило меня. Если бы он только знал, кто в наших отношениях был «козлом»…

Марк остановился в одном из отелей в Витязево. Впервые написал мне на сотовый, что хочет встретиться в кафе и поговорить. Я назвала день, когда отдыхаю, и кафе рядом с его отелем, поинтересовалась, подходит ли ему время и место. Его все устраивало.

И вот я здесь. Пришла раньше намеченного часа. Кафе открытое, хорошо обдуваемое ветром, с видом на море, и ожидать Марка здесь было комфортно. Села в зале справа от входа за столик с мягкими диванчиками. Сильно нервничала. Изучая меню, не могла сосредоточиться на нем, долго смотрела на одну страницу, читая одну и ту же строку. Поглядывала на окружающих. Легко определяла по ним туристов – с годами стала отличать их от местных. Даже официанты в основном были приезжие. Работали здесь сезон, а потом возвращались домой – кто в села, кто в небольшие города некурортного типа.

Я долго думала, накрасить ли мне глаза на встречу. Я давно не пользовалась косметикой, и в косметичке хранилась только старая и засохшая. Но я ведь шла не на свидание, моей целью не было покорить Марка былой красотой. Скорее мой бледный вид был бы уместнее, чтобы Аня выглядела на моем фоне еще краше.

Но все же я зашла в магазин косметики и купила новую тушь. Решила предстать перед Марком в лучшем виде. Пусть не думает, что у меня все плохо, и я поставила на себе крест.

Когда подошел официант и спросил, определилась ли я с выбором, я попросила его принести холодный морс, если такой имеется, и воду без газа. От десерта я отказалась – аппетита совсем не было. Когда он принес мне воду, я вскрыла бутылку и половину ее опорожнила в один заход.

Утолив жажду, я увидела Марка. Безусловно, он изменился. Это я заметила еще по фотографиям. Черты лица стали мужественнее, стрижка короче – с выбритыми висками. В походке – уверенность и твердость. С некоторых пор он занял руководящую должность, и я связывала это с ней. В глаза заглянула в самую последнюю очередь. Так боялась увидеть в них прежнюю обиду и боль.

Но нет, эти глаза мне улыбались. Он приблизился к моему столу и… распростер объятия.

– Здравствуй, Лиза. Не обнимешь ли своего старого друга?

Он не успел договорить этих слов, а я уже висела на его шее. И, конечно же, рыдала. Он крепко обнял меня.

– Прости меня, Марк. Я так перед тобой виновата. Ты не представляешь, как я ждала этой встречи, так хотела, чтобы ты простил меня.

– Ну, Лиза, ну что ты? Не плачь. Я приехал взглянуть на свою озорную подружку, а что вижу? Кто старое помянет… Я уже давно тебя простил.

Он оторвал меня от себя, посмотрел в мои заплаканные глаза и протер потекшую тушь своими пальцами. Зачем, спрашивается, я ее накрасила? Чтобы выглядеть как маленькая пандочка?

– Перестань, Лиза. Все хорошо. Я все простил.

– Почему же молчал так долго?

– Давай сядем и поговорим.

Мы опустились на один диван. Официант был тут как тут. Марк глянул меню, спросил, буду ли я себе что-нибудь заказывать, я отказалась, и тогда он подозвал молодого человека обратно. Он сделал заказ, и после этого обратил свое внимание на меня.

Я схватила его руки и не отпускала до тех пор, пока не вернулся официант с его заказом.

– Марк, расскажи мне о ней, – я большим пальцем покрутила его кольцо на безымянном пальце правой руки. – Ты любишь ее?

– Да, Лиза, люблю.

– А она?

– Тоже любит. Я и не думал, что любовь может быть такой… всепоглощающей. Когда она взаимная, все чувства обостряются во стократ.

– Но так было не всегда?

– Не всегда. Мы познакомились с ней практически сразу, как я устроился на работу. Но сначала я ее не замечал. Я вообще никого не замечал, и, наверное, ненавидел всех женщин на земле. А потом на празднике по случаю юбилея компании я выделил Аню среди других. Так получилось, что мы сидели рядом за столом, и между нами завязался разговор. Я не искал тогда серьезных отношений, но мужское естество давало о себе знать, и я закрутил с ней роман. Иногда, мне казалось, она походила на тебя, и это начинало меня раздражать. А в другой раз я не замечал в ней твоих черт, и злился еще больше. Я так измучил ее, всегда сравнивал с тобой. И она об этом знала. Я нравился ей, и она пыталась вдохнуть в меня новую жизнь. Но я был настолько поглощен своим страданием по тебе, что не ценил то хорошее, что она делала для меня. Мне было больно, и я не жалел ее чувств. Знакомо тебе это состояние?

– Ох, Марк, прости…

– Мы столько раз с ней расставались, я даже был с другими, но что-то снова меня тянуло именно к ней. И она прощала меня. Но ее терпение было не безгранично. Мы жили отдельно месяц или два. Даже на работе редко пересекались. А потом я увидел, как за ней приехал какой-то мужчина. Я не спал всю ночь. Думал о ней, не находил себе места. Представлял ее с тем, другим. А на утро понял, что люблю ее. Это осознание настигло меня так внезапно, и все оказалось таким явным и понятным. Как же я испугался тогда, что потерял ее. Что опоздал. Купил ей цветы. Засыпал ими все ее рабочее место до того, как она пришла на работу. Стоял на коленях перед ней в присутствии ее коллег и просил прощения. Я думал, умру, если она отвергнет меня.

– Но она простила…

– Да, в тот же день я сделал ей предложение. Как оказалось, тот мужчина был ее двоюродный брат, и ни одному ее родственнику я так не радовался, как ему. И знаешь, Лиза, наверное, мое счастье не было бы столь полным, если бы до этого в моей жизни не было тех трех лет с тобой.

– Я так рада за тебя, Марк.

В глазах опять возник туман.

– Лиза, не плачь. Все же хорошо.

– Я так переживала за тебя. Все ждала от мамы радостной весточки. Почему ты молчал так долго, Марк? – снова повторила я свой вопрос.

– Я боялся.

– Чего? Ведь ты уже любил.

– Боялся, что встречу тебя и пойму, что ошибался. Нет, я точно знал, что люблю Аню, но не был уверен, что разлюбил тебя. Наверное, так бывает.

Тревога закралась в мое сердце.

– На нашей встрече настояла Аня. Она верила в меня больше, чем я в себя. Сказала, что если я не встречусь с тобой, то так и буду всю жизнь сомневаться.

Я опустила глаза на наши руки, не слишком ли крепко он меня держит?

– Она смелая женщина, если отпустила тебя сюда, зная о твоих волнениях.

– Ей было нелегко. Но ей не о чем переживать. Сейчас я увидел тебя и понял, что не питаю к тебе иных чувств, кроме дружеских. Мне снова хочется быть твоим старшим братом и другом.

– О, Марк, это самые заветные слова, что я ждала от тебя услышать.

Ему принесли заказ, и мне пришлось отпустить, чтобы он мог пообедать. Мы налили себе морс и, стукнувшись стаканами, отметили наше примирение.

Пока Марк ел, мы поговорили о Полине. Он поинтересовался, как у меня складываются с ней отношения. Полина говорила ему, что «иногда мама бывает злая».

– Я не злая. Просто иногда несдержанна. Могу ответить ей резко. Ты меня знаешь. А потом жалею о своих словах. Хорошо, что есть мама. Без нее пришлось бы худо. Я все еще учусь быть матерью.

– А как твои отношения с Машей?

– Ты знаешь, что они с Полиной очень подружились?

– Да, она говорила. Судя по твоему нежеланию отвечать, по-прежнему ревнуешь ее к отцу.

– Я редко вижу ее. Особо ревновать не приходится. И у меня есть Полина, которая отвлекает ее от отца на время нашего присутствия.

Мы посмеялись. А потом Марк заговорил про свою квартиру в Краснодаре. Сказал, что хочет оформить ее на дочь. Мне для этого тоже придется подписать кое-какие бумаги, как лицу, на чьем попечении находится ребенок.

Когда он закончил с обедом, я снова взяла его за руки. Мне так хотелось чувствовать его, понимать, что это не сон, и мы снова друзья.

Марк, глядя на мои руки, повторил мой жест, коснувшись своим большим пальцем моего безымянного пальца.

– Ты так и не вышла замуж, – с грустью сказал он.