Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 95)

Шло время, а я все также была одна. Я перестала красить глаза, собирала волосы в хвост, одевалась неброско и не стремилась кому-то понравиться. Моими излюбленными атрибутами одежды на работе стали джинсы или шорты, свободная футболка и наброшенная поверх нее фланелевая рубашка, если погода была прохладной. Мне нравилось быть одной и никакие былые страсти меня за собой не влекли.

В тот же год, как умерла бабушка, летом, по согласованию с Марком, мама с Полиной полетела в Санкт-Петербург. Дочь сильно ждала этого свидания. Она общалась с отцом только по телефону, а с некоторых пор по скайпу, и встреча «живьем» ее очень обрадовала. Она не находила себе места целую неделю до отлета, не могла дождаться заветного дня.

Я тоже ждала этой встречи. Я не верила, что спустя столько лет так и не нашлась женщина, которая бы смогла залечить сердечные раны Марка. Он говорил маме, что с кем-то встречается, но не называл эти отношения серьезными, и задача мамы состояла в том, чтобы своим зорким глазом определить реальное настроение Марка.

Это была одна из причин, почему я закрылась от мужчин и не позволяла начаться новым отношениям. Пока Марк страдал из-за меня, пока не вернул себе способность любить и быть любимым, я не могла позволить себе «пробовать» с другим. Больше не могла.

Из Питера мама подтвердила, что у Марка есть женщина. Зовут ее Аня. Она работает с ним в одной компании, он с ней спит, но вместе они не живут. Между ними постоянно возникают какие-то разногласия, и поэтому он не спешит пригласить ее переехать на его квартиру. О чем эти разногласия Марк не сказал, но мама и не настаивала. Он показывал маме фото Ани, и она нашла некоторое сходство со мной, хотя и весьма отдаленное. Тоже светловолосая и приятной наружной внешности. Мама не слышала любовного трепета в его голосе, когда он рассказывал о ней, но улавливала волнительные нотки, когда он спрашивал обо мне. Все это удручало, но мы не теряли надежду.

Приятно порадовали нас с мамой отношения, которые установились у Марка с дочерью. Он много с ней общался, возил ее в Океанариум, вместе они катались по каналам Санкт-Петербурга. Он купил ей подарки и несколько красивых платьев, в которых она хотела затмить всех в детском саду. Он обещал, что обязательно приедет к ней в гости, как только появится возможность, а до тех пор просил поддерживать с ним связь через интернет.

Познакомилась Полина и со своим дедом, дядей и тетей. Все нашли ее смышлёной девочкой, всячески баловали и потакали ее капризам. Что дома ей придется нелегко после таких потворств, поняла даже мама. Полина быстро намотала на ус, что главный персонаж этой поездки, и пользовалась всеобщей любовью без зазрения совести. Ей покупали все, что она просила, и ни в чем не отказывали. Мама наблюдала за этим с большой опаской, но не препятствовала. Не каждый день на внучку сваливалось столько внимания и любви.

Когда Полина расставалась с Марком, она долго не могла отпустить его от себя, и без конца твердила, что хочет, чтобы он поехал с ними. Она не понимала, почему он живет отдельно от нас, а не как папы ее подруг, которые живут вместе с их мамами. Он затруднялся ответить ей на этот вопрос, не знала, как это сделать и мама. В конце концов, Марк пояснил, что в Питере у него работа, которой нет в Анапе, и он вынужден жить здесь, чтобы у его дочери было самое лучшее детство.

Дома нас ждали последствия. Вернуть Полину к дисциплине и порядку оказалось нелегкой задачей. Она попрекала нас, а особенно меня, в том, что мы плохие и не любим ее. И теперь она поняла, почему папа не хочет с нами жить. Потому что я злая и жестокая! Слышать такие высказывания от пятилетнего ребенка было крайне неприятно. А что будет дальше?

Это был не единственный случай такого рода. В своей заботе о Полине мама тоже много баловала ее. И когда мы стали жить вместе, я начала сталкиваться с проблемой ее непослушания. Очень часто она не хотела делать то, о чем я ее просила. Я начинала на нее злиться и повышать голос, она убегала к бабушке и плакалась ей, что мама нехорошая и не любит ее. Это отрезвляло меня, и в следующий раз я пыталась воздействовать на нее без криков, придавая голосу только строгости, но и это вызывало такую же ответную реакцию дочери. Я снова срывалась, и она плакала. Когда я осознавала свою неправоту, я извинялась перед ней, и мы мирились, скрепляя перемирие крепкими объятьями.

А однажды дочь принесла мне фотографию Шандора. Ту самую, что я хранила в кошельке.

– Кто это с тобой, мама? – протягивая ее мне, спросила Полина.

Я выхватила фото из рук дочери, словно она взяла что-то запретное и, грозно посмотрев на нее, возмутилась:

– Зачем ты берешь вещи без моего разрешения?!

– Я только хотела спросить, – тут же заплакала дочь.

Мама была тут как тут. Она прижала к себе Полину и спросила, что опять стряслось.

– Я нашла у мамы в кошельке фотографию с каким-то дядей. Я спросила, кто это, а она меня заругала, – рыдая на груди бабушки, рассказала дочь.

– Нельзя без спроса рыться в моих вещах, тем более кошельке! – безапелляционно пояснила я Полине.

Я вышла из гостиной и, найдя в спальне свой портмоне, положила фотографию обратно.

Через какое-то время я устыдилась своего поступка. Вернулась к маме и Полине и попросила прощения, в который раз пояснив, что нельзя брать мамины вещи без разрешения, но сказала это уже спокойным тоном.

– Хорошо, я не буду. А ты скажешь, кто это такой?

Я посмотрела на маму и ждала помощи от нее. Я полагала, она догадалась, кто был на том фото.

– Это мамин друг.

– А почему она носит его фотографию в кошельке?

– Чтобы сохранить о нем память.

– А почему там нет фотографии папы?

Секундное замешательство, а потом ответила уже я:

– Потому что у тебя в комнате полно его фотографий, я всегда могу увидеть их, зайдя к тебе.

Казалось, ответы ее удовлетворили, и инцидент был исчерпан. Но спустя пару дней она принесла мне фотографию Марка, которую вырезала таким же размером, как фото Шандора и попросила положить ее в кошелек. Я глубоко вздохнула, но согласилась. Положила ее поверх снимка со Слободой и продемонстрировала это Полине. Она улыбнулась и поцеловала меня, сказала, что я лучшая мама на свете.

Каждую зиму мы вдвоем с Полиной ездили в Краснодар и останавливались в квартире Марка. И каждый день встречались с отцом. Маша и Полина радовались встречам и с удовольствием проводили время друг с другом. Конечно, порой не обходилось без ссор, но очень быстро они мирились и снова дружили.

С тех пор как Маша пошла учиться, ее любимой игрой стала школа. Она рассаживала свои игрушки и Полину на диване и начинала преподавать им урок математики или русского языка. Для таких игр родители купили ей доску, на которой она писала мелом, как настоящая учительница. Полине нравились такие игры. Она говорила, что, когда вырастет, тоже будет учительницей, как бабушка.

Это произошло весной следующего года. Я забрала Полину из детского сада, и мы вернулись домой. Она бросилась к ноутбуку, который мы купили на деньги, что высылал нам Марк. На этот день у нее была назначена «встреча» с Марком. Как любой современный ребенок, она знала, как включить технику и запустить нужную программу. Она делала это не раз и быстрее меня во всем разобралась. Я не мешала ее общению с отцом, выходила из комнаты, а о чем были их беседы, она потом сама рассказывала. Так было и сегодня.

Спустя полчаса она прибежала ко мне в гостиную и стала просить зайти на сайт «Друзья» и посмотреть папины фотографии. Я слышала про такой сайт, но сама не была там зарегистрирована. О чем дочери и сообщила.

– Мамочка, ну ты что такая древняя! Зарегистрируйся, пожалуйста. Прямо сейчас. Папа разместил там новые фотографии, сказал, чтобы я их посмотрела.

В любой другой ситуации, когда дочь просила что-то сделать сию же минуту, я бы проявила упрямство и сослалась на занятость, но сейчас я уступила. Самой стало любопытно, что Марк хочет показать дочери. Мы прошли в комнату Полины, и на поисковой странице я набрала «Друзья». Интернет переместил меня по искомому адресу. Я прошла регистрацию и вошла на свою страницу. По ходу дела стала разбираться, что делать дальше, как попасть на страницу к Марку. Обнаружив поиск, набрала его имя и фамилию. Выскочил список тех, кто носил такое же имя. Их оказалось не так много. Узнала по фото Марка. Нажала на иконку. Дальше выбрали вкладку Фото.

Едва увидев фотографии, я поняла, что предназначались они не Полине… а мне. По крайне мере две из пяти. На одной он стоял на набережной Невы с женщиной, которую обнимал. Оба широко улыбались и казались счастливыми. По маминому описанию я предположила, что это и есть Анна, которая с ним работала.

Но больший резонанс вызвала вторая фотография. Это был крупный план двух рук – мужской и женской. Ее ладонь на его. И кольцо с камнем, которое блестит на ее безымянном пальце в лучах солнца.

Я резко захватила ртом воздух и затаила дыхание. Будто боялась, что на выдохе увиденная мною картина рассеется. Наконец-то! Я дождалась! Марк сделал предложение своей девушке. Я судорожно выдохнула, закрыла глаза руками и заплакала. Боже, сколько же лет я не испытывала такой радости!

– Мамочка, почему ты плачешь? – округлив глаза, спросила Полина.