Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 80)

Нас кормили окрошками, борщами и рассольниками, к ним подавали овощи и сало. А свежий хлеб из самой печи оказался таким вкусным, что я готова была есть только его.

В станицах, которые мы посещали, широко развиты прикладные ремесла, и самым близким из них для меня оказалось гончарное ремесло. Я не сдержала своего восторга при виде гончарного круга, расположившегося прямо во дворе дома, и попросила у хозяина позволения мне что-нибудь сделать на нем. На это зрелище вышла посмотреть половина станицы. Во всяком случае, мне так показалось. Хозяйка Варвара дала мне фартук, которым я обмоталась несколько раз, и довольно увесистый кусок глины. Я собиралась сделать кувшин. Несколько лет я не бралась за глину, и от такого столпотворения вокруг себя немного нервничала. Но когда взялась за дело, все тревоги отступили, и я снова была в гончарной мастерской с Шандором. Его руки касались моих, направляли и поправляли.

Когда я закончила, я впервые посмотрела на Игоря. Он стоял позади любопытных зевак, и наблюдал за мной сквозь прищуренные веки. Мое мастерство не вызвало у него восторга, больше всего он был озабочен состоянием моих рук. Мне пришлось тщательнее, чем обычно их вымыть, чтобы доказать ему, что это ремесло не настолько уж и грязное. Когда я продемонстрировала свои чистые ногти и ладони, он поцеловал мою руку и сказал, что гончарство не женское дело, и видеть меня за ним он больше не хочет. Это вызвало у меня внутренний бунт, и я пару дней думала, что бы еще такого сделать, чтобы ему не угодить.

Случай «не угодить» Игорю представился в другой станице. Местные казаки, узнав, что я умею ездить верхом, предложили мне прокатиться на лошади, и я с радостью откликнулась на этот призыв. Игорь впервые увидел меня в седле, и мне было, что ему показать. Я держалась в седле прямо и уверенно, и легко управляла даже незнакомой лошадью. Несколько раз смогла поднять ее на дыбы, чем вызвала волну переживаний среди казаков, но умело сохранила равновесие, и в ответ услышала радостные аплодисменты.

Харитонов не отважился проехаться верхом, но говорил, что в детстве в станице у деда часто ездил на коне не только в седле, но и без него. Я лишь усмехнулась, выражая тем самым недоверие его словам. Решила, что он просто боится лошадей и не переносит их запах. А сама гарцевала на коне так долго, сменяя один шаг на другой, что ему бы стоило меня возненавидеть за пренебрежение его чувствительным носом.

Однако каково же было мое удивление, когда вместо презрения, он встретил меня с восторженными объятьями, помогая спуститься на землю. Он не успел сказать ни слова, когда нас обступили местные казаки и стали выражать мне свое восхищение. Управление лошадью, это конечно не женское дело, но любому казаку было бы приятно иметь такую женщину как я своей женой. И тогда я поняла, чем вызван восторг Игоря. Я покорила сердца казаков, а он любил, когда его женщина вызывала у других мужчин восторженные отклики.

В другом месте меня поразил он. Сначала тем, что предложил свою помощь одинокой старушке, наколов ей дрова. Я очень удивилась такой инициативе, переживая, как бы он не покалечился за этим занятием. Он не выглядел белоручкой, но топор в его руках я не представляла. Однако он весьма искусно им орудовал, и поленья раскалывались под его ударами равными брусками. Такого Игоря я не видела и не знала, и знакомство с этой стороной его характера оказалось приятным сюрпризом этой поездки. Я даже подумала, что в такого человека могла бы влюбиться.

А потом мы попали на праздник в день осеннего солнцестояния, и в станице проходила ярмарка. На ней выставлялись товары народного промысла. Один из местных мастеров, кроме того что представил на продажу свои изделия, взялся обучать детей резьбе по дереву. Для этого он организовал небольшой столик, на котором разложил заготовки из дерева, специальные ножи и наждачную бумагу. Около стола разместил небольшие пни, на которые рассадил ребят, и вручил им по бруску и инструменту.

Игорь пристроился рядом с ними. Я думала, он тоже будет обучаться резьбе по дереву, но он взял в руку нож-резак, деревянную заготовку и стал уверенно стругать по бруску. Убрав все лишнее с краев, он сменил нож и стал вырезать углубления. Он работал инструментом ловко и слаженно, не замечая никого вокруг, и полностью сосредоточившись на своей работе. Я следила за ним и вновь удивлялась его способностям. В его руках за год совместной жизни я не видела даже отвертки. Казалось, в его доме ничто не ломалось или чинилось невидимой для меня рукой. Единственными ножами, к которым он прикасался, были кухонный и столовый нож, но их он использовал только по прямому назначению. Откуда такие навыки?

Он никогда не рассказывал о своем детстве и увлечениях тех лет, и для меня его жизнь начиналась после смерти матери, когда он был вынужден жить со своей мачехой и братьями, общение с которыми причиняло ему только боль и страдание. Но когда-то существовал и маленький Игорек, и он наверняка отличался от нынешнего мужчины своим характером. Был ли он мягче и добрее? Или нежнее и приветливее? Чем жил? Кого любил? О чем мечтал? И кто научил его резьбе по дереву? Расскажет ли он мне об этом?

Я потеряла счет времени, засмотревшись на работу рук Игоря. Из-под его ножа выходила фигурка, и скоро в ней мы узнали русалочку. Вокруг него столпилась любопытная детвора, в том числе и те, кто еще несколько минут назад пытались сами что-то сотворить. Их учитель тоже засмотрелся на случайного гостя, и с пониманием отнесся к отвлечению мальчишек. Детишки зашептались между собой, дивясь мастерству Игоря, и мне стало приятно восторженное отношение детей к нему.

Когда работа подходила к завершению, один из мальчиков спросил Игоря, куда он денет эту русалочку, можно ли ее купить. Игорь, не поднимая глаз и не отрываясь от работы, сказал, что это подарок одной очень красивой девочке, и поэтому русалочка не продается. Неужели речь обо мне? Я заметила, как расстроились мальчишки. А девочки, наоборот, оживились и принялись гадать, кто эта счастливица. Но не обманет же он их ожидания, подарив русалку мне? Ох, нет, это надо предотвратить.

– Игорь, – приблизившись к девочкам и коснувшись двух из них за плечи, сказала я, – здесь все девочки красивые, как ты выберешь из них самую красивую?

Харитонов поднял на меня глаза. Я осторожно помотала ему головой и взглядом указала на девочек, давая понять, что выбрать нужно среди них. Он усмехнулся, глубоко вздохнул и окинул юных прелестниц взглядом.

– Подарок достанется той, у которой самые красивые глаза. Голубые.

Девочки бросились заглядывать друг другу в глаза, и половина из них взгрустнула, отойдя на второй план. А те, что остались, стали убеждать Игоря, что у них голубые глаза, и, конечно, самые красивые. Он отложил в сторону нож, взял наждачную бумагу и стал осторожно шоркать по изделию.

– А как вас зовут, красавицы? – спросил он, не поднимая глаз.

– Меня Алиса.

– А меня Маша.

– А я Соня.

– А я Даша.

– А меня не зовут. Я сама прихожу. Я – Вика.

Игорь поднял глаза и внимательно посмотрел на нее. Это была рыжеволосая девочка лет девяти-десяти в желтом сарафане в крупный белый горох и сандалиях на босу ногу. Ее лицо и плечи были густо усыпаны веснушками, нос вздернут вверх, а в голосе слышалась дерзкая самоуверенность.

– У тебя не голубые, а зеленые глаза, – с упреком сказал Игорь.

– А вот я надену голубое платье, и они сразу станут голубыми.

– О, как интересно. Но сейчас на тебе не зеленое платье, отчего тогда глаза зеленые?

– Потому что от деревьев отражается.

Мы с Игорем рассмеялись.

– А ты молодец, находчивая, – похвалил Игорь. – Меняю правила. Русалка достанется самой находчивой. Вот возьми, она твоя.

И Игорь протянул ей свое готовое изделие. Девочка радостно схватила ее и, бросив поспешное: «Спасибо», побежала со всех ног.

– Мама, мама, – закричала она по дороге, – смотри, какую куклу мне дяденька сделал.

Остальные девочки надули губы и с укором посмотрели на Игоря.

– А вы еще сделаете русалочек? – сказала та, что назвалась Дашей. – Для нас.

– В другой раз. На сегодня с меня хватит. У вас вон какие казаки растут, они научатся резьбе и вам сделают таких русалок. Просите у них.

Мальчишки вернулись к своей работе и кропотливо вырезали узоры на брусочках. Мастер указывал им на их недочеты, и они послушно их исправляли. Услышав слова Игоря, один из мальчиков поднял глаза и сказал, что может сделать одной из девочек кошку, но только она будет не такая резная как русалка. Их учитель тоже не остался в стороне, добавив, что каждая девочка получит по резному сувениру в конце обучения от каждого мальчика. Девочки радостно захлопали в ладоши, и на том инцидент был исчерпан.

Дети, кроме тех, что вырезали из дерева, разбежались, и Игорь поднялся со своего места. Он скинул фартук и размял спину. Взяв друг друга за руку, мы двинулись с ним вдоль рядов с сувенирами и украшениями местных мастеров.

– Расскажешь, где ты научился резьбе по дереву?

– Дед научил. Он был хорошим резчиком. Вся его изба была в резных наличниках и на коньке крыши резная голова коня. Я любил в детстве залезть на нее и изображать лихого казака. Мать, конечно, натерпелась страху тогда.