Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 73)
– Что – когда?
– Когда вы расстались?
– Еще в конце мая.
– Почему я только сейчас об этом узнаю?
– Что бы это изменило?
– Лиза, ты моя дочь! В твоей жизни происходят важные события, а я ничего не знаю.
– Я не хотела, чтобы ты переживал за меня.
– А почему я должен переживать, если моя дочь нашла себе мужчину по душе?
Я промолчала. Вот в этом и проблема. Игорь во многом меня устраивал, моя жизнь стала полна ярких красок и новых впечатлений, но я его не любила.
– Или я все не так понял? – еще больше насупил брови отец.
– Игорь сильно отличается от Марка, папа. Он энергичный, целеустремленный, находчивый человек. В нем столько энтузиазма и вдохновения, что иногда кажется, мне не угнаться за ним. Он умный, образованный, хорошо разбирается в искусстве и культуре нашего края. У него очень много знакомых, друзей и приятелей во всех сферах жизни. Он познакомил меня с удивительными людьми – краснодарскими художниками. Они будто из другого мира. Эти люди выражают свои эмоции через свои работы, и обычному человеку не всегда понятно, что на них изображено. Это надо чувствовать душой. А еще Игорь познакомил меня с одним коллекционером, который больше двадцати лет своей жизни собирает перья разных птиц. Его зовут Григорий Прошин. Он знает, какой птице, какое перо принадлежит, и когда оно к нему попало. А их столько, что это количество в цифры невозможно перевести! Он объездил весь мир и мне кажется, что видел всех птиц на земле. И даже складывается такое чувство, будто и вымерших птиц он тоже видел и имеет их перья.
Мы вместе с отцом посмеялись над моими предположениями.
– А где ты познакомилась с самим Игорем?
– Мы вместе работаем, он куратор у нас в музее. Занимается организацией выставок и различных мероприятий. Два последних праздника дня музеев прошли под его эгидой. Ты сам видел масштаб этого события. От такой работы просто голову сносит. Вот и мне снесло.
– Ты любишь его? – услышала я надежду в его голосе.
Наверное, нужно было солгать отцу, но я не смогла признаться в том, чего нет.
– Что вы с мамой как маленькие? Будто любовь самое главное в жизни!
Его глаза, едва загоревшись, снова потухли.
– Может быть я, как ты, встречу свою любовь только в пятьдесят лет. А пока надо как-то время коротать.
– Печально. А что с Марком?
– Мы не общаемся. Мама поддерживает с ним связь. Но… ты знаешь Марка, он в своем репертуаре.
– Пьет?
– Да. Но говорит, что за руль не садится.
– Да уж, опасная привычка.
– Папа, я очень хочу, чтобы он был счастлив, чтобы мы снова стали друзьями. Он ведь хороший, здесь я соглашусь с мамой. Просто не мой мужчина. О чем ты и предупреждал меня. Жаль, я тебя не послушала.
– Где вы живете?
– Я живу с Игорем. У него.
– А Полина?
– С мамой.
Коснулись еще одной скользкой темы, на которую мне не хотелось говорить с отцом. Он глубоко вздохнул.
– Папа, а куда мне ее? Я же работаю.
– Лиза, она твоя дочь.
– Поэтому я сейчас с ней гуляю.
– Как часто ты ее видишь?
– В основном на выходных.
– По-твоему это нормально?
Отец совсем помрачнел, его морщины на переносице перестали разглаживаться. Я почувствовала себя маленьким ребенком, которого отчитывали.
– Нет, не нормально.
– Почему ты так со своей дочерью?
– Потому что она дочь Марка, папа.
– Не понимаю.
– Ты же знаешь, я не хотела ее рождения. И с тех пор ничего не изменилось.
Отец остановился, крепко взял меня за плечи и развернул к себе.
– Что ты такое говоришь? Она же твоя дочь! Твоя плоть и кровь. Ты носила ее под сердцем девять месяцев. Как ты можешь так говорить?
На глаза навернулись слезы. Он так осуждающе на меня смотрел!
– Нельзя любить или не любить ребенка только за то, кто его отец. Это, прежде всего,
Мимо проходили люди, они поглядывали на нас, и, несмотря на то, что отец говорил негромко, думаю, его слышали. Лариса с Машей и Полиной ушли далеко вперед, наш разговор был вне зоны их досягаемости.
– Я люблю ее, папа. Как-то по-своему. Но не могу находиться с ней долго. Она совсем не похожа на меня. Копия Марка.
Слезы скатились с моих глаз. Я видела, что отец терзался между желанием обнять и утешить, и продолжить делать наставления, пытаясь меня вразумить.
– Папа, не смотри на меня так. Я знаю, что я самая плохая мать на свете. Но я не могу ничего с собой поделать.
И все-таки он обнял меня.
– Господи, девочка моя, когда же это закончится? Когда ты обретешь желанный покой в своем сердце? – он поцеловал меня в макушку. – Ты пойми, Полина не виновата в том, кто ее отец. Если ты будешь игнорировать ее, какое мировоззрение у нее сформируется о материнстве? Не забывай, она сама когда-то станет матерью. Что она даст своему ребенку?
– Я все понимаю, папа. Я стараюсь. Но сейчас я не могу взять ее к себе. Может быть, когда она пойдет в сад. Если мы с Игорем будем до тех пор вместе…
– Как же грустно все это слышать. А самое страшное, что я не знаю, как помочь тебе.
– Ты просто будь рядом и не осуждай меня. Это лучшее, что ты можешь сделать для меня.
Мы нагнали Ларису с детьми, они ели мороженое. Маша давала лизнуть Полине, той понравилось. Мама была бы в шоке от такой картины. Она считала, что в таком возрасте мороженое детям давать нельзя.
Когда все съели, мы пошли на аттракционы для самых маленьких. Я каталась с Полиной на руках, Маша рядом с нами. А там, где я не могла уместиться, Маша каталась одна. Если не считать начало нашей встречи, вечер прошел чудесно.
Перед самым уходом, отец – вдруг! – вспомнил, что со следующей недели уходит в отпуск, и они собираются ехать на море. Как я смотрю на то, что они возьмут с собой на отдых Полину? По взгляду, который Лариса не успела скрыть от меня, я поняла, что это решение пришло отцу спонтанно. Это не было в их планах изначально. Осознание этого подстегнуло меня согласиться.
– Я не буду возражать. Лариса, а ты не против?
– Нет, конечно, нет. Маше будет веселее.
– Да, я хочу, чтобы Полина поехала с нами! – закричала и запрыгала на месте от радости Маша.
– А куда вы едете? – уточнила я.
– В Геленджик. Мне дают путевки в санаторий.
– Здорово. А как же Полина поедет?
– Не беспокойся, я все устрою.