Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 71)

Марк отстранился от машины и сделал несколько шагов ко мне, расцепив руки. Мое сердце упало в пятки, и я боялась, что он меня убьет.

– Когда же ты успела стать шлюхой, Лиза?

Он знал, что я его ударю, но ничего не сделал, чтобы это предотвратить. Он не шелохнулся, и даже его голова только чуть дрогнула вправо от удара. Меня всю затрясло. К глазам подступили слезы, но я заставила себя их сдержать. Ведь он прав. Так поступают только шлюхи.

– Прости, Марк, но я так больше не могу. Я не люблю тебя, и ты это знаешь. Ты можешь думать обо мне, что хочешь, но я верю, что однажды ты меня поймешь и простишь. И может быть, мы снова станем друзьями. Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось.

– Друзьями? С тобой? После того, как ты поступила со мной? С Полиной? Как ты могла бросить ее?

– Я ее не бросаю! Я буду с ней видеться!

– Слова истинной матери. Ты так и не научилась ее любить. Ни ее, ни меня. Да и своего куратора ты тоже не любишь. Что это? Чувство неудовлетворенности?

Я почувствовала вибрацию у себя в сумке. Снова пришло сообщение. От Харитонова? Нет, Игорь, только не сейчас.

– Марк, давай прекратим этот разговор, – сказала я, – пока мы не наговорили друг другу много обидных слов, о которых потом будем жалеть. Между нами все кончено, и я надеюсь, ты не станешь утопать в жалости к самому себе, а попробуешь начать новую жизнь. Встретишь другую женщину… Я искренне тебе желаю счастья.

– Как у тебя все просто.

– Не просто, Марк. Я знаю, что такое терять и… – Предательский комок в горле прервал мою речь, я сглотнула и продолжила: – Но надо жить дальше, как бы ни было больно. Это не конец жизни. Это начало чего-то нового. И прими его с достоинством.

Неужели Шандор испытывал такую же боль, как я сейчас, когда отказывался от меня? Также надеялся, что я встречу другого и полюблю вновь? Как ему хватило твердости противостоять своим собственным чувствам? Ведь я тоже люблю Марка, хоть и не так, как любила Шандора. О, Господи, полюблю ли я когда-нибудь снова? А Марк?

Я хотела коснуться руки Марка, но он отшатнулся от меня.

– Хорошо, что мама этого не видит, – сказал он. – Она так любила тебя. Если бы она не умерла год назад, она бы умерла сейчас. Увидев, кем ты стала.

У меня в сумке завибрировал телефон. Уже не сообщение, это был звонок.

– Прости, Марк, мне надо идти. Я правда хочу, чтобы мы были друзьями, и я буду ждать твоего прощения.

Я резко повернулась и побежала вперед. Слезы, которые я так долго сдерживала, прорвались наружу, и я заплакала. Я снова теряла мужчину, который был мне очень дорог. Но в данном случае сделала все, чтобы он ушел. Методы, к которым я прибегла, были отвратительны, но я нашла их единственно возможными. Я надеялась, что моя измена поставит жирную точку в нашем трехгодовалом марафоне семейной жизни. Единственное, что меня утешало, я делала это на благо Марку. Может быть, когда-нибудь он это оценит. Но когда?

Глава двенадцатая

Так началась моя новая жизнь. Украдкой от Игоря я звонила домой, спрашивала у мамы, как дела с Марком. Выслушивала исчерпывающий ответ о его поведении. Пить – пил, но за руль маме обещал не садиться. Верилось с трудом, но я не позволяла себе развивать воображение по этому поводу.

Обосновавшись у Игоря, я узнала, что его квартиру убирала домработница Светлана, и он не собирался отказываться от ее услуг. Особых хлопот в этом занятии я не видела, но и освобождение от него оказалось приятным бонусом. Весь интерьер был оформлен в минималистическом стиле, и снабжен только самыми необходимыми предметами. Даже шкафов не было. В квартире царила чистота и порядок, и я понимала, что в этом заслуга не только его помощницы по хозяйству, но и самого хозяина. Он был очень аккуратен и чистоплотен, и эти качества в нем мне весьма импонировали.

Все свои вещи он хранил в гардеробной, которая находилась в его спальне и занимала львиную ее долю. С одной стороны от входа в гардеробную за отдельной перегородкой висели его бесчисленные рубашки, футболки и прочие предметы одежды, включая и верхнюю, под ними в ящичках хранились белье и носки, а на противоположной стене располагалась бытовая техника, гладильная доска и другие атрибуты домашнего быта, которые использовались в повседневной жизни. С моим появлением ему пришлось потесниться на своей половине гардеробной и предоставить мне пару отдельных ящиков для белья. Но так как он пригласил меня сам, то особых переживаний по этому поводу мне не выражал.

В остальном вся забота о Харитонове ложилась на мои плечи. Мне приходилось гладить его рубашки и готовить. Иногда на кухне Игорь мне помогал, но больше предпочитал наблюдать, как это делаю я. А как однажды заметил Марк, с этим у меня получалось не очень хорошо. Но я старалась. Даже купила кулинарную книгу.

Размер кухни поражал своими масштабами. Здесь размещался не только бело-серый кухонный гарнитур с глянцевым фасадом, барной стойкой и барными стульями, но и диван, расположенный по диагонали от стойки, к которому был приставлен прямоугольной формы стол с такой же белой глянцевой поверхностью. С другой стороны стола располагались стулья со стальными ножками и серыми кожаными сидениями. Вместо штор на окнах висели светлые вертикальные жалюзи, которые мы редко полостью раздвигали, и они пропускали рассеянный свет сквозь ламелии. На полу светлое керамическое покрытие с гранитным рисунком, по которому в жаркий день было особенно приятно ступать, так как оно не нагревалось и отдавало ногам желанную прохладу. На столешнице в постоянном доступе стоял кухонный комбайн стального цвета, электрочайник и кофемашина. Возможность готовить натуральный и ароматный кофе весьма меня порадовала, и каждое утро начиналось с чашки бодрящего напитка.

В доме я ходила в легком шелковом халате. Но скоро поняла, что нужно сменить домашнюю одежду, потому что вид моих голых ног и вечно распахивающейся полы халата, возбуждал Харитонова, и он уносил меня в спальню. Как-то из-за этого пригорел наш ужин. Пришлось открывать окна и быстро готовить яичницу.

А однажды, когда мы прожили вместе две недели, я узнала, для чего у кровати металлическое изголовье. Я приняла душ и вошла в спальню. На носочках. Ступая по полу точно по подиуму. Это было особое желание Игоря – я не должна наступать на пятку, выходя к нему из душа или просто появляясь перед ним в обнаженном виде. Такая походка делает женский шаг сексуальнее и более изысканным. На мне было только полотенце, которое едва прикрывало ягодицы. Мои волосы были влажными и беспорядочными прядями струились с левой стороны.

Игорь лежал на кровати и, откинув одеяло, пригласил лечь рядом. Я сбросила полотенце и в который раз получила наслаждение от того, какое воздействие оказывало мое обнаженное тело на мужчин. Игорь называл его очень красивым и сексуальным, и посмеялся над моим замечанием, что будь мое тело сантиметров на десять повыше, я бы любила его еще больше.

– Женщина должна быть маленькой и хрупкой, – сказал он мне тогда. – Чтобы мужчина мог с легкостью носить ее на руках, а не надрываться. В тебе те самые пропорции, о которых я всегда мечтал.

Эти слова вселили в меня уверенность, и, как ни странно, я им поверила.

Едва я опустилась на шелковую простыню, как Игорь притянул меня к себе и стал осыпать поцелуями. Я изогнулась навстречу его желанию и в сладострастном предвкушении ожидала его ласк. Но вдруг я услышала:

– Надень маску.

Я открыла глаза. Харитонов протягивал мне маску для глаз, какую я видела в иностранных фильмах. Их герои обычно в таких спали.

– Зачем? У меня и так закрыты глаза.

– Я хочу, чтобы ты полностью отдалась воображению и не могла подглядывать.

– Подглядывать за чем?

– За тем удовольствием, которое я хочу тебе доставить.

Мне стало не по себе. О чем речь? Как он собирается доставить мне удовольствие? И почему для этого я должна надеть маску? Но я согласилась. Ох, уж это любопытство. Я натянула на себя маску и с легкой полуулыбкой приготовилась к обещанному. Сердце бешено застучало в груди, готовясь к знакомым ощущениям. Я думала, все будет, как и прежде, но только без возможности подсмотреть.

– Пообещай, – над ухом тихо сказал он, – что не будешь шевелиться, пока я тебе этого не позволю.

– Игорь, что ты задумал?

– Пообещай. А я, в свою очередь, пообещаю, что ты останешься довольна.

– Ты меня пугаешь.

– Чего ты боишься?

– Того, что ты можешь сделать мне больно. Я не мазохистка.

– Я не сделаю тебе больно, если ты меня сама об этом не попросишь.

Я резко сорвала маску со своих глаз и возмущенно уставилась на него.

– Ты серьезно? Ты думаешь, я попрошу, и ты причинишь мне боль с моего согласия? Ты извращенец?

– Все только с твоего согласия. Доверься мне.

– О, вот это очень рискованно.

– Лиза, я не сделаю тебе больно, иначе ты можешь от меня уйти. Надень маску. И не шевелись.

Я поверила и сделала, как он просил, с волнением ожидая продолжения. Игорь взял мои руки и поцеловал тыльную сторону ладони. В следующее мгновение я почувствовала, как на моих запястьях что-то сомкнулось. По ощущениям, это было что-то мягкое и пушистое, словно мех. Он поднял мои руки и положил над моей головой. Что-то щелкнуло.

– Теперь ты можешь пошевелить руками.