Нина Резун – Кто такая Даша? (страница 74)
– Ваш муж может подтвердить, что я всячески противилась… отношениям с ним. Простите, мне неловко об этом говорить. И будет лучше, если вы сразу скажете, что обо мне думаете, и мы разойдемся поскорее. Чтобы не ранить ни вас, ни меня.
Мария Павловна потянулась к моей руке, и я боязливо подала ей свою ладонь. Она улыбнулась, как может улыбаться мать, сестра или близкая подруга, но точно не жена мужчины, которого ты любишь, и крепко стиснула мою кисть.
– Лера, ты такая хорошая девочка, и так прекрасно подходишь Ромочке, и я рада, что ты вернулась в Россию, вернулась именно в свой родной город, а не в Санкт-Петербург, и он снова встретил тебя.
Мы с Ромой уставились на нее в четыре глаза и наверняка он, как и я думал, не снится ли ему эта сцена. Разве может жена говорить такие слова женщине, которая пришла, чтобы отнять у нее мужа? Любимого мужа.
И этот переход ко мне на «ты» звучал довольно странно. Словно мы перешли в какие-то иные отношения и… стали друг другу ближе?
– Мария Павловна, я не понимаю. Что все это значит?
– То, что я люблю Рому и желаю ему счастья. И я рада, что он наконец-то его нашел.
– Вы любите его, но позволите ему уйти от вас?
– Да, люблю. И всегда любила. Сначала он показался мне недалеким и легкомысленным, как моя сестра, но когда он пришел в нашу фирму, и папа дал ему работу, с которой он справлялся лучше любого матерого специалиста, я разглядела в нем большой потенциал и гибкий ум. И зауважала его. Вот только его страсть к Даше меня пугала. Она могла погубить в нем все его таланты. Может быть косвенно я виновата в том, что случилось с ней, потому что я насылала на нее всякие проклятия за то, как она обращалась с Ромой. А он ничего не замечал и был точно околдован ею.
Хоть Рома и сидел рядом с нами, но Мария Павловна говорила о нем так, словно мы были вдвоем, и на секундочку мне показалось, что она находится как будто в трансе, погрузившись в свои воспоминания. Но вот она перевела на него глаза, и мои подозрения развеялись.
– Рома, я любила тебя, и сейчас люблю. Но не как женщина любит мужчину. А как мать любит своего сына, или как брата, или как хорошего друга.
Несколько секунд он переваривал ее слова, а потом с недоумением спросил:
– Зачем тогда ты женила меня на себе?
– А ты не понимаешь?
– Прости, но нет, – немного резко сказал Рома.
– Сколько бы еще таких Даш было бы в твоей жизни, если бы я этого не сделала? Я хотела тебя уберечь от очередной ошибки, стать препятствием на пути к безрассудству.
– Погоди, Маша. Ты хочешь сказать, что женила меня на себе, чтобы я не мог жениться на другой?
– Да, Ромочка. Я берегла тебя для Леры.
– Берегла?! – подскакивая с места и упираясь на стол, воскликнул Рома. – Да я из-за тебя восемь лет жизни потерял!
– Разве?
– Конечно! Я бы женился на Лере еще тогда, много лет назад.
– Так чего не женился? Почему не пришел ко мне восемь лет назад, и не попросил развод, как сделал это сейчас?
Храмцов снова уселся на лавку, стиснул голову руками и издавал раздраженный рык.
– Нет, Рома, тогда ты был не готов на этот поступок, – жестко сказала Мария Павловна. – Она уехала, а что ты сделал, чтобы ее вернуть? Ты два месяца пил беспробудно и занимался самоуничижением. Жалел себя, как маленький мальчик, которого лишили мамкиной груди, и считал себя никому ненужным. А надо было ехать за ней и возвращать.
Я понуро опустила голову и подумала, а не я ли виновата в том, что мы потеряли эти восемь лет? Если бы я вернулась, и он бы пришел ко мне и предложил продолжить наши отношения, что бы я сказала ему в ответ? Поставила бы я ему те же условия, какие выдвинула у себя на квартире, когда он предлагал мне снова стать его любовницей? Да, наверное. Ведь Жерар бы не позволил мне снова вернуться к нему. Отказался бы Роман Викторович от всего тогда ради меня? Нет, навряд ли. Тогда он был другим. Нам надо было прожить эти восемь лет порознь, чтобы понять, что счастливы мы можем быть только друг с другом.
– Рома, Мария Павловна права. Ты был не готов.
– Замечательно, и ты с ней заодно!
– Мы теперь никогда не узнаем, как могло бы быть, – сказала я.
– Правильно, Лера. Так что, Рома, прекращай рычать и давай пить чай. Конфеты совсем растаяли.
Храмцов еще несколько минут просидел, обдумывая все, что услышал от своей жены, а мы с Марией Павловной, приложились к ее конфетам, и после всех треволнений, оставшихся позади, их вкус показался мне намного нежнее, чем поначалу.
– Мария Павловна, когда вы узнали обо мне?
– Когда Рома запил и мне пришлось выйти на работу.
– И кто вам обо мне рассказал?
– Если нормальный мужик начинает пить – причина, как правило, женщина. И я пошла искать. В компании любят посплетничать, вот я и воспользовалась этой слабостью. Одного спрошу, что происходило в компании в последнее время, второго, третьего. И самое примечательное, что в каждом разговоре возникало одно и то же имя. Как бы мимоходом, вскользь, порой с пренебрежением, но это показалось мне неслучайным. Тебя не любили, Лера, но каждый соглашался, что пока ты работала в приемной был покой и порядок. А потом ко мне пришла Нина Николаевна. Помнишь, такую, Лера? Сейчас она уже ушла на пенсию и видеть на моем дне рождении ты ее не могла.
– Да, помню.
Мы с Ромой переглянулись, и хмурость на его лице уступила место усмешке.
– Нина Николаевна очень тепло о тебе отзывалась, Лера. Сказала, ты помогла устроить ее зятя на работу в компанию. И это после того, как Рома однажды его выгнал. Она не сказала мне прямым текстом о том, кем ты была для Ромы, но обрисовала все так, что сомнений на этот счет у меня больше не было.
– Простите…
– Тебе не за что извиняться. Теперь ты знаешь, что я берегла его для тебя. Так ответишь ты мне на тот вопрос, который я задала первым?
Я стала вспоминать, с чего начался наш диалог, но от волнения мысли путались, и в голове звучала только одна ее фраза: «Я берегла его для тебя». И Мария Павловна, видя мое замешательство, повторила:
– Ты любишь моего мужа?
Я посмотрела на Рому. Он уже успокоился, и смотрел на меня с не меньшим любопытством, чем его жена, и, преодолевая смущение, я сказала:
– Да, люблю.
Мария Павловна взяла наши руки и соединила их.
– Тогда я благословляю ваш союз на долгие года.
Разве так бывает, чтобы бывшая, или почти бывшая жена благословляла на брак будущую жену своего мужа? Это даже звучит нелепо, а выглядит и того комичнее.
– Спасибо, – обронила я, хлопая ресницами, на которые стали напрашиваться слезы.
– Маша, прости, что я вспылил. Ты удивительная женщина. И на самом деле я рад, что ты была рядом все эти годы.
Рома, не отпуская мою руку, второй рукой взял ладонь своей жены, приподнялся с лавки и поцеловал ее.
– Я надеюсь, что я и дальше никуда из твоей жизни не денусь. Пусть не как жена, но как друг или как сестра я хочу быть всегда рядом.
– Конечно, Маша. Хорошо, что ты первая это предложила.
– И еще кое-что. Свадьбу будем гулять здесь… Я надеюсь, ты уже сделал Лере предложение?
– Да. Только она не дала мне ответ.
– Я не могла, пока вы не дали свой ответ, – объяснила я Марии Павловне, которая с удивлением воззрилась на меня.
– Дай его сейчас.
– Погодите, у меня нет с собой кольца, – запаниковал Рома, хлопая себя по пустым карманам.
– К черту кольцо, подаришь его позже.
– Хорошо, – согласился он и, выйдя из-за стола, опустился на одно колено. – Лера, ты выйдешь за меня замуж?
Еще одна комичная сцена. Разбудите меня. Срочно! Так не бывает наяву. Как он может делать мне предложение, когда перед ним сидит его жена? И почему она улыбается и едва не плачет от счастья?
Но нет, я чувствую аромат его духов, слышу пение птиц, ощущаю дуновение ветерка – и все это говорит мне, что я в реальности.
– Да… – ответила я, а потом лукаво улыбнулась и добавила: – Но только когда ты разведешься.
– Не беспокойся, Лерочка, – сказала Мария Павловна, – с этим долго ждать не придется. Я согласна.
И мы все дружно рассмеялись.
Рома переехал ко мне, но в будущем мы планировали продать обе квартиры и купить одну, но побольше. Обязательно с двумя детскими.
Он остался работать в компании на прежнем месте, но не оставил мысль открыть еще одну компанию. Свою собственную. И все больше склонялся к мысли, что это будет проектная организация.