Нина Резун – Кто такая Даша? (страница 24)
Но он словно считывает мои мысли, поднимается на руках, и его губы становятся слишком далеки от меня. Но я не успеваю погоревать по этому поводу, потому что очередная волна удовольствия сосредотачивается в точке нашего соприкосновения, и я спешу выразить его вслух. Не чересчур ли громко для сна?
Поразительно, как мой мозг четко передает те события и эмоции, которые я переживала и испытывала прежде. И выражает их в моем сне. Храмцов ускоряется, и я знаю, что кульминация близка. И помогаю ему ощутить ее острее, сдавливая его своими бедрами и напрягая лоно для более плотного соприкосновения с его пенисом. И мы одновременно достигаем наивысшей точки наслаждения, он падает на меня и пытается восстановить дыхание.
Я удовлетворенно целую его в щеку и глубже погружаюсь в сон.
Но вдруг отчего-то просыпаюсь и усаживаюсь на кровати. В комнате темно, и только отблески ночного города освещают ее. Кто-то шевелится рядом, и я испуганно оборачиваюсь. Роман Викторович.
И в этот момент понимаю, что все, что происходило, не было сном. Он действительно здесь, и мы на самом деле занимались любовью. Он пришел, он не оставил меня в эту ночь. И не был грубым и поспешным, а доставил мне удовольствие.
Я опускаюсь на его плечо, и чувствую необыкновенное умиротворение и счастье. Он рядом, и никуда не ушел. И на короткий промежуток времени он мой. Только мой.
Я смотрю на его профиль и пытаюсь запомнить каждую его черточку, чтобы потом передать на бумаге. Черты его лица достойны быть увековеченными на полотне, и когда-нибудь я напишу его портрет. Обязательно. Надо только больше тренироваться, и у меня все получится.
Меня начинает клонить в сон, но я не могу уснуть. Как бы мне не хотелось, чтобы Храмцов провел здесь ночь, я должна его разбудить. Ему надо домой. К жене.
Я поднимаюсь с кровати, набрасываю на себя потрепанный пеньюар, прохожу к выключателю и зажигаю свет над барной стойкой. Роман Викторович и глазом не повел, продолжая мирно посапывать во сне. Я присаживаюсь рядом с ним и начинаю аккуратно его тормошить.
– Роман Викторович, просыпайтесь. Вам надо домой. – Он угукнул, но не шелохнулся. – Роман Викторович, вставайте. Уже поздно. Дома вас, наверное, потеряли. Поднимайтесь.
Я потрясла его настойчивее. При этом подумала, что будет, если он откажется вставать и уезжать. Конечно, я снова останусь виновата. И меня ждет наказание. Надо мне это? Нет, спасибо, сыта по горло.
– Роман Викторович, проснитесь, пожалуйста. Не вынуждайте меня поливать вас водой.
Храмцов что-то невнятно пробормотал, махнул руками, отгоняя меня как назойливую муху, натянул одеяло по самые уши и продолжил спать.
Я поднялась на ноги. Нет, поливать его я не буду. Мне еще спать в этой кровати. Но и поднять мне его собственными руками не по силам. Он наверняка весит больше меня раза в два.
Но стоп! Даже если он поднимется, что дальше? Он пьян и за руль ему нельзя. Даже если он приехал сюда на машине. Ему, конечно, не впервые управлять ею в таком состоянии, но только не с моей подачи.
Какой выход? Вызвать такси? Как это поможет мне его разбудить?
И напрашивается один ответ. Артем. Я посмотрела на телефон. Три часа ночи. Наверняка, Шведов спит. Но я ведь не для себя стараюсь, хотя и для себя тоже, но прежде всего для нашего общего шефа.
И я набираю Артема.
Он берет не сразу. Оно и понятно. Спит себе спокойно и не думает, что придется среди ночи везти пьяного шефа через весь город домой. Но, извини, Артем, ты сам выбрал такую работу.
– Алло? Лера? – спросонья говорит Шведов, словно не веря своему дисплею.
– Да, Артем, это снова я. Извини, что тревожу. Но мне без тебя никак не справиться.
– Что случилось? – более бодрым голосом спросил Артем.
– Роман Викторович у меня уснул. А ему нельзя здесь оставаться. Я не могу его разбудить. Он выпил. Но ты и сам об этом знаешь. Приезжай, пожалуйста, и помоги его доставить домой.
– Он у тебя?
– Да, Артем, на квартире. Ты приедешь?
– Ну конечно. Буду через полчаса.
– Спасибо.
Пока я ждала Шведова, позаботилась о том, чтобы натянуть на Храмцова трусы. Не самое легкое занятие, но не оставлять же его голым. Роман Викторович выразил очередное возмущение невнятной речью, перевернулся на другой бок, и это облегчило мою задачу.
Потом накинула на себя шелковый халат, убрала с пола все лопнувшие шары и завалилась рядом с ним на кровать. В надежде все-таки его разбудить.
Я гладила его по носу, по бровям, по ушам, отыскивая точки, которые вызвали бы щекотку, и он проснулся. Но он не реагировал ни на одно из этих прикосновений.
И тогда мне пришла в голову смелая мысль. А если я его поцелую, он проснется?
И я, не долго размышляя, припала к его губам. Они были сомкнуты и мне пришлось раздвинуть их языком, чтобы обхватить одну из них своими губами. Они хранили вкус алкоголя и были горькими, но мягкими и манящими, и я обхватила его голову рукой, чтобы плотнее прижаться к ним.
– Даша, – вдруг сорвалось с его уст, и я резко отпрянула от него.
– Даша, как ты… – снова довольно отчетливо говорит он, но концовку я не разбираю.
Я подскакиваю с кровати и бегу… куда бегу? Зачем? Бесцельно. Но хватаю с полки стакан, наливаю воду и выпиваю ее.
А потом оборачиваюсь к Храмцову и пристально смотрю на него. Он все также спит, и я вижу следы мук на его лице. Ему что-то снится? Или кто-то? Даша? Кто такая Даша? Веронику знаю, Марину знаю. И имя его жены знаю. Как же оно? Я ведь готовила ей поздравительную открытку… Мария? Точно, Мария. Для него скорее всего Маша. А кто такая Даша?
Или он сказал Маша? Но нет, я отчетливо слышала букву «Д».
Неужели есть еще кто-то, о ком я не знаю? Но что удивительного? Наверняка, кроме Даш есть и Лены, и Ольги, и Екатерины и так далее и тому подобное. Лера, разве за это время ты не поняла, как он непостоянен? Что тебя удивляет?
И правда – что? И понимаю – то как он произнес это имя. И в какой момент.
Неужели есть на земле женщина, которую он целовал… или целует в губы… и ее зовут Даша? Кто она? Что их связывает? Она реальная?
Послышалась трель звонка, и я вздрогнула. Артем. Добрался довольно быстро.
Я открыла ему дверь и запустила в квартиру.
– Артем, я не могу его поднять. Он такой тяжелый. Может быть у тебя получится.
– Давай попробуем.
Шведов был не такой крепкий, как Роман Викторович, но все же ему удалось усадить Храмцова на кровати.
– Неси воду, – сказал Артем, – надо ему устроить душ.
Я набрала воды в стакан и вернулась к мужчинам. Артем уселся на кровать и придерживал Храмцова, чтобы тот снова не упал на подушку. Шефа качало, и он так и норовил куда-нибудь пристроить свою тяжелую голову.
– Что дальше? – спросила я.
– Набирай в рот и брызгай на него. Как в детстве. Делала так?
– Ты серьезно? Да он убьет меня.
– Лера, я не утащу его до машины. Надо, чтобы он пошел сам.
Я сделала большой глоток воды в рот, опустилась на колени и со всей дури брызнула Роману Викторовичу в лицо. Мужчина встрепенулся и стал утираться руками.
– Какого лешего! – выругался он заплетающимся языком.
– Как он сюда добрался? – удивленно спросил Артем.
– Мне кажется, его развезло от жары. Или от сна.
– А как он на машине приехал? – не переставал поражаться Шведов.
Роман Викторович наконец продрал глаза и посмотрел на меня.
– Лера? –
– Вы уснули, вам надо домой. Артем вас отвезет.
Храмцов повернул голову налево и задрал брови вверх.
– Артем, – протяжно сказал он. – И ты здесь?
– Да, Роман Викторович, одевайтесь, я вас отвезу.
Шеф обнял Артема за плечо и, по-дружески прижимаясь к нему, сказал:
– Дорогой ты мой человек, как бы я без тебя справился? А?