Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 3. Отблеск непогасшей свечи (страница 22)
В автобусе я отдала деньги Динаре, и она положила их в свою сумочку.
Пока собирали остальных экскурсантов, я заплела ей французскую косу, и Динара из серьезной девочки превратилась в само очарование.
Времени для общения с Динарой у меня не было, мы постоянно находились в движении, и я вела экскурсию. Преимущественно она проходила пешком, и мы знакомились с достопримечательностями Анапы.
Свое повествования я начала в обратной хронологической последовательности – с двадцатого века, когда Анапа стала курортным городом, и здесь была построена первая здравница на Кубани, в глубь веков, когда на этом месте находилось Боспорское царство, а конкретно – древний город Горгиппия.
Я не ждала, что восьмилетний ребенок будет понимать каждое мое слово и запомнит всю историю города, но ее умные серьезные глаза, постоянно направленные на меня, убеждали в обратном. Даже во взглядах других экскурсантов, среди которых были люди среднего и пожилого возраста, я видела меньше понимания, чем в глазах Динары.
А может быть она изучала меня? И готовилась изложить ину́ю историю своей матери? Эти мысли обращали меня к самой себе с вопросом, не поторопилась ли я с приглашением Динары на экскурсию? Откуда вообще возникла у меня эта блажь? Конечно, я не встречала неприязни с ее стороны, но не стоило забывать, что она – дочь другой женщины, и даже немного разбираясь в чувствах взрослых людей, не могла не заметить между нами с ее отцом симпатии. И надо быть очень сдержанной девочкой, чтобы не выразить мне негодование. Уж я бы сделала это еще в первый день знакомства, представь меня отец Ларисе в ее возрасте. Но если в отношении двух остальных дочерей Шандора я чувствовала их расположенность ко мне, то с Динарой все было неоднозначно. Я ощущала настороженность и подозрительность и не знала, как эту броню разрушить.
Когда экскурсия по городу закончилась, а длилась она больше двух часов, мы прошли к причалу, на котором нас ждал теплоход. Верхняя палуба была открытой и позволяла всем желающим загорать, а нижняя закрытая и защищала не только от палящих лучей солнца, но и в случае необходимости от дождя. К счастью, дождя не предвиделось, все окна в нижней части были открыты, и воздух сквозняком гулял по всему салону.
Кроме нашей группы здесь оказались и другие пассажиры, и обычно не следуя за экскурсантами на морские прогулки, на этот раз я поехала с ними. Мы с Динарой разместились на нижней палубе и, едва отчалили от берега, как морской ветерок стал приятно обдувать наши тела, позволяя чувствовать себя комфортно. Экскурсовода здесь не было, а вся экскурсия вдоль Анапского побережья была в аудиозаписи и вещалась с колонок, расположенных на обеих палубах.
Несколько минут Динара смотрела в окно, наблюдая, как теплоход отчаливает от берега и поворачивается к нему левым бортом. Я думала Динара слушает экскурсию и не расположена к разговорам, поэтому молчала, не отвлекая девочку.
Но когда теплоход вышел на прямую, она повернула ко мне голову и заговорила сама:
– Вы давно работаете экскурсоводом?
–Уже много лет. Но сначала я работала в музее, в Краснодаре, а потом переехала сюда, и устроилась на работу в туристическое агентство.
– Почему вы уехали из Краснодара?
– Моя бабушка болела, и ей была нужна помощь.
– Она умерла?
– Да.
– Печально. Бабушка Гюли тоже умерла. Я была тогда младше Софы, а Анфиса даже не родилась.
– Мне очень жаль. Твой папа рассказывал о ней… Когда мы вместе учились.
На минутку мы замолчали и как будто бы погрузились в прослушивание экскурсии, которая доносилась с колонки. Затем я вспомнила о булочках, которые находились в моем рюкзаке и спросила Динару, не желает ли она перекусить. Но я не стала дожидаться ответа, доставая свои запасы наружу.
– Спасибо, – поблагодарила девочка, принимая булочку. —Вы тоже умеете такие печь?
– По булочкам у нас специалист мама. Я люблю что-нибудь полегче.
– То, что быстро готовится?
– Нет, то, что несдобное. Что-нибудь более диетическое. Но мне редко доводится стоять у плиты.
Динара принялась есть булочку, и мы замолчали. Я достала бутылку воды и подала ей запить.
– Динара, давно твой папа носит цепочку, которая у него на шее?
– Сколько себя помню, она всегда была при нем. Однажды только порвалась и потерялась, и папа тогда очень расстроился. Но потом нашел ее и отремонтировал. Почему вы спрашиваете?
Было рискованно задавать этот вопрос такой смышленой девочке, но я все-таки решилась, и теперь нужно было как-то оправдать свое любопытство. Под пристальным непроницаемым взглядом Динары найти правдоподобный ответ оказалось не так-то легко.
– Он никогда не носил украшений в студенческие годы… и мне стало интересно, когда он изменил своим привычкам…
– Это вы ее подарили?
– С чего ты взяла? – опуская глаза на свой рюкзак и делая вид, что что-то ищу в нем, спросила я.
– Вы забываете, что я цыганка. Я вижу людей насквозь.
– Вам нравится мой папа?
Все, капкан захлопнулся. Я в ловушке. Но собираю остатки самообладания и как можно непринужденнее отвечаю:
– Конечно. Он ведь мой друг, – и улыбаюсь.
– Нет, не так. Как мужчина.
Она действительно вкладывает в эти слова тот смысл, о котором в ее возрасте дети еще не могут знать? Или она снова насмотрелась фильмов и не вполне понимает значение этого сравнения?
– Динара, твой папа – мой друг, – повторила я, – и нравится мне именно в этом качестве.
Я посмотрела на девочку и попыталась своей улыбкой пробить ее броню серьезности.
– Вы тоже ему нравитесь. Он очень изменился, когда приехал сюда. Я его таким не видела.
– Не бойтесь, я никому не скажу.
– Не скажешь – что?
– Что вы с папой любите друг друга.
Вот это разговор! И с кем? С восьмилетним ребенком!
– Динара, ты не должна так говорить, – я чуть нахмурилась и придала голосу строгость. – Твой папа женат, и любит твою маму.
Она отвела от меня взгляд и вздохнула.
– Нет, не любит. Образец любви у нас в семье это дядя Тамаш и тетя Лаура. Они не выражают свои чувства открыто, у нас это не принято, но в каждом их жесте и взгляде чувствуется нежность и любовь. У папы с мамой все по-другому. Иногда, мне кажется, он ее даже не замечает. Я не понимала, почему так, думала, что может быть он обижен на нее из-за того, что у них рождаются только девочки. А потом увидела вас и то, как папа на вас смотрит, и все поняла. Он любит вас.
– Динара, ты что-то путаешь…
Я совсем растерялась, и не знала, что сказать и как спастись от этого разговора. А ведь наша прогулка по морю только началась!
– Вы можете не бояться, я вас не выдам, – снова повторила девочка, беря меня за руку. – Мне нравится такой папа. Он словно ожил и помолодел. И вы мне нравитесь. Вы хорошая. И мне жаль, что папа не женился на вас.
О, Господи, что за ненормальный разговор! Я на миг представила на месте Динары себя, а на своем – Ларису. Я бы никогда не смогла сказать таких слов ей! А что говорит эта девочка? Неужели она не любит свою мать?
– Я уверена, что твоя мама тоже хорошая. И папа, несомненно, ее любит.
Я сжала руку девочки в ответ.
– Мама хорошая. Но она другая.
– Все люди разные. В этом и наша уникальность. Ты ведь любишь свою маму? И помогаешь ей, правда?
– Конечно.
– И я не сомневаюсь, что она вас тоже любит.
– Да… Наверное. Она никогда этого не показывает.
– Не все люди умеют показать свои чувства.
Вдруг вдалеке я увидела плавники, и, прежде чем я успела привлечь к ним внимание Динары, со всех сторон послышалось: «Дельфины!» Девочка выглянула в окно и вмиг повеселела. Виртуозные маневры этих животных произвели на нее большое впечатление, и я снова видела перед собой ни девочку, желавшую казаться взрослой, а ребенка, которому не чужды яркие эмоции. Я была рада их, хоть и запоздалому, но появлению, и оно позволило прекратить наш душещипательный разговор.
– Ты закончила второй класс? – когда дельфины уплыли, спросила я.
– Да.
– Вам оценки уже ставят?