Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти (страница 22)

– Зачем тебе ребенок? Ты сам как дитя. Каждый вечер играешь в приставку, а дети требуют внимания. Я не справлюсь с этим одна.

– У тебя есть мама.

Я грустно рассмеялась.

– Мама? Марк, ты хочешь, чтобы я родила ребенка для мамы или для тебя?

– А как на счет себя, Лиза? Ты не хочешь родить его для себя?

Марк обернулся ко мне лицом.

– Для себя я хотела родить… – напрашивалось слово «раньше», но я вовремя заменила его, – позже.

Я не смотрела на Марка, но всеми фибрами тела чувствовала, как тяжелел его взгляд.

– Марк, ты точно хочешь, чтобы мы рожали сейчас? Еще не поздно все исправить. До двенадцати недель можно сделать аборт.

– И ты сделаешь его, если я дам согласие?

Я вспомнила Лену и ее неудачный опыт. Разве я хотела его повторения? Разве способна убить своего ребенка? Пусть даже и от Марка.

– Я не планировала детей сейчас, – только и сказала я и съежилась внутри от собственных мыслей. А если он согласится, неужели я пойду на это?

Он поднялся на ноги.

– Лиза, ты не будешь делать аборт. Я хочу этого ребенка, и ты его родишь.

Он вышел из зала, и я выдохнула. Как бы ребенок не мешал моим планам, избавиться от него я бы не смогла. Мое предложение скорее было проверкой Марка. И он ее прошел. Может, все наладится, и я полюблю его через нашего ребенка?

Наши мамы приняли новость, как и следовало от них ожидать. Обе с безумной радостью. Снова пошли разговоры о браке. Но меня стало так сильно тошнить, что ни о какой свадьбе и речи быть не могло. Единственное, чего я хотела – чтобы беременность поскорее закончилась. Иногда случалась рвота, но преимущественно по утрам. К счастью, к моменту выхода на работу самочувствие улучшалось.

Но в музее каждый час я что-нибудь перекусывала, чтобы унять поднимающуюся волну тошноты. Это быстро отметили мои коллеги. Сначала шутили надо мной, а потом призадумались, к чему бы это. Я не знала, когда сказать правду – сейчас или подождать, пока живот станет заметен. Я чувствовала неловкость, словно совершила что-то ужасное.

Часто сталкивалась в залах музея с Трегубовым. Он улыбался мне, о чем-то заговаривал. Любил взять меня за локоть и ненавязчиво его поглаживал. Я аккуратно высвобождалась из его рук, ссылаясь на занятость, сбегала, смущенно улыбаясь. Вспоминала, как Аделаида Германовна назвала его бабником. Готова была ей поверить. Подобное поведение замечала за ним и по отношению к другим женщинам-сотрудницам музея. Только они увереннее от него отмахивались, нежели я.

– Ах, Вячеслав Алексеевич, опять вы руки распускаете, вот увидит вас мой муж за этим занятием, руки повыдергивает.

Или:

– Вячеслав Алексеевич, перестаньте заигрывать со мной, иначе я подам на вас в суд за домогательства.

И так далее и тому подобное. Конечно, все это говорилось шутя. Трегубов был добряком и всерьез на него никто не обижался. В какой-то степени этим женщинам импонировало внимание высшего руководства, пусть даже в такой фривольной форме.

Однажды Марк стал свидетелем такого «поглаживания» со стороны Вячеслава Алексеевича. В конце рабочего дня я собралась домой, когда на выходе меня окликнул Трегубов, и взял меня за локоть.

– Лизонька, вам в какую сторону? Я могу вас подвезти.

– Спасибо, Вячеслав Алексеевич, я сама.

Он слегка обнял меня второй рукой.

– Что вы скромничаете, Лиза? Целый день на ногах и ехать в автобусе?

Между зданием музея и дорогой была неширокая полоса тротуара, и я заметила Марка, приближающегося к нам со стороны парковки. На его лице отразилось недоумение.

– Спасибо за предложение, но за мной приехали.

Я осторожно, но настойчиво освободилась от рук Трегубова.

– До свидания, – и поспешила к Марку.

Вячеслав Алексеевич попрощался и перешел на другую сторону дороги, где стояла его машина.

– Что это было, Лиза? – начал Марк, указывая на Трегубова.

– Марк, пошли, по пути объясню.

– А есть что объяснять? – вытаращил глаза Марк, но развернулся и направился в обратную сторону.

–Это наш директор. Что тебя так разозлило?

– Почему он тебя лапал?

– Он меня не лапал. У него такая манера общения.

– Он в курсе, что ты почти замужем и немножечко беременна?

– Я не замужем, и нельзя быть немножечко беременной.

– Я что-то не понимаю, тебе нравится, что этот… директор лапает тебя?

Мы перешли дорогу и приблизились к машине. Марк не торопился открыть мне дверь.

– Мне не нравится. Но это его обычное поведение, он ведет себя в рамках разумного.

– Я не хочу, чтобы тебя трогал другой мужчина.

– Марк, перестань. Что за ревность?

– Мне не нравится его поведение. Скажи ему, пожалуйста, чтобы он не лапал тебя. Иначе я сам скажу.

– Это все? Откроешь мне дверцу?

Мы сели в машину. Марк включил радио, сделал негромкий звук, чтобы музыка звучала только фоном. Я открыла окно и попросила сделать то же самое Марка, стояла сильная жара, и внутри нечем было дышать.

– Лиза, выходи за меня замуж.

– Мне казалось, мы закрыли эту тему еще осенью.

– Сейчас обстоятельства изменились. У нас будет ребенок. Он должен родиться в семье. Так правильнее.

– Как показывает практика, ребенок не особо скрепляет семью. Зачем нам повторять ошибки наших родителей?

– Ты уверена, что у нас ничего не выйдет?

– Ты уверен в обратном?

Он развернулся в мою сторону и призвал сделать то же самое меня. Взял мои руки в свои.

– Лиза, когда я звал тебя замуж прошлым летом, я не вполне понимал всю значимость сделанного мною предложения. Это был порыв, продиктованный, прежде всего, твоим желанием. Но сейчас я делаю тебе предложение осознанно. Мне хорошо с тобой. Ты не похожа ни на одну девушку, что были у меня прежде. Я знаю тебя много лет, но ты не перестаешь меня удивлять, привлекать и… влюблять в себя.

– Марк, не надо. Тебе не идут романтические речи. Я понимаю твой рыцарский порыв и желание угодить нашим мамам. Но давай обойдемся без пафоса. Мы сейчас вдвоем и кроме меня тебя никто не слышит.

– Я люблю тебя, Лиза.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом я улыбнулась.

– Марк, ну какая любовь? Я красивая девушка, и тебя тянет ко мне. Ты всегда мечтал заглянуть под мои платья и научить всему тому, чему научил. Но разве это все любовь?

Я напомнила ему те слова, что когда-то он сказал мне в постели у себя дома. Понял ли он это?

– А если это правда? – сказал Марк.

– Что – правда?

В его взгляде появилась неуверенность и сомнения, а потом он усмехнулся в своей обычной манере и сказал:

– Что я хочу жениться на тебе. Я хочу семью, которой не было у меня. Чтобы утром наш сын или дочь запрыгивали к нам в постель, и мы вместе радовались такому пробуждению. Чтобы мы втроем ходили в парк и катались на аттракционах. И каждый год ездили втроем отдыхать на море.