Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 82)

– Прости меня.

– Ты не виноват. Если бы я могла повернуть время вспять, то прожила бы этот год точно также. И ничего бы не изменила, – но, вспомнив свою разбитую голову, поправилась: – Или почти ничего. Любовь не может быть наказанием. Она награда. Я рада, что она случилась именно с тобой. Любить человека достойного не порок.

Он не отрывался от моих рук, глаза опустил.

– Шандор, едет мой автобус. Отпусти меня.

Он разжал руки.

– Мы не обговорили, когда встретимся, – сказал он.

– Позвони мне завтра с кафедры. Обсудим.

Мы собирались заняться дипломной работой, планировали встречаться в библиотеке, но сроки не установили.

Я зашла в автобус и встала в задней его части. Шандор остался на остановке. Я махнула ему рукой, он ответил тем же. Он не уходил, смотрел мне вслед, и я провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду. Я знала, что никогда не смогу забыть этот день. Самый яркий из всех, что были прежде. Наверное, Шандор любит меня. Как-то по-своему, но не так, как хотелось бы мне. И я ничего не смогу сделать, чтобы это изменить. Мне остается только смириться и принять судьбу такой, какая она есть.

Глава четырнадцатая

Следующие два месяца я проживала точно в аду. Короткие встречи в библиотеке бередили рану больше, чем дни, когда мы не виделись. Шандор старался держаться на расстоянии. Весь алкоголь вышел, его воздействие закончилось. Включилось правило номер один. День госэкзамена казался нереальным, словно эпизод из любовного романа. Герой сошел со страниц книги и снова вернулся в произведение.

Шандор помогал мне с анализом и выводами по моей дипломной работе, но иных тем мы не касались. Словно нас связывала только учеба. Говорить о любви не имело смысла, здесь в любом случае тупик. Я понимала – это конец, скоро он уедет и мне останутся только воспоминания. На сердце становилось тяжелее, словно приближался конец света.

Учиться жить без него. Никак не могла запустить это правило. Без помощи Шандора дипломную не написать, а завалить ее совсем уж глупо. В дни, когда не виделись, занималась самостоятельно. Перепечатывала материал на компьютере, формировала объем. Но все равно Шандор незримо присутствовал рядом. Порой казалось, что схожу с ума – как будто бы слышала его голос.

Родители волновались за меня. Я похудела и осунулась. Мало ела. Мало спала. Они боялись, что дипломная работа добьет меня, переживали, что начнутся головные боли и вернутся кошмары. Но болело только сердце.

В один из дней, после бессонной ночи, мою бледность заметил Шандор. Он встревожился и спросил, все ли у меня хорошо, не болит ли что-нибудь. Я сослалась на усталость и нервное перенапряжение. После этого он сказал, что будет отсутствовать в городе пару дней, просил, чтобы я его не теряла. У меня не было сил даже подумать, куда он собрался. Подсознательно я решила, что это как-то связано с его дипломной работой.

Мы часто встречались с Леной в стенах библиотеки. Шандор помогал и ей с написанием ее работы. Он практически сделал весь подбор материала за нее, указав нужные главы, которые она частично переписывала вручную, частично сканировала на ксероксе. Так как компьютера у нее не было, я предложила ей свой, и какую-то часть времени она проводила у меня дома, набивая текст дипломной работы по тем источникам, которые она брала в библиотеке. Шандор также помог ей сделать анализ и выводы по ее работе. Кроме этого, он сам распечатал на принтере на кафедре истории ее работу, и даже лично доставил Лене ее домой. Я с ним не ходила.

В эти же дни я решила поговорить с отцом. Возможно, у него есть психолог (или мне нужен психиатр?), который поможет справиться с ситуацией. Отец глубоко проникся моими переживаниями и обещал найти нужного специалиста. Он сделал это достаточно быстро, еще до защиты.

Ею оказалась тридцатилетняя женщина Кира Максимовна. Строгая, лаконичная, высокая и тонкая как спица. Рассказав ей мою историю любви, женщина посоветовала несколько способов избавления от стресса и эмоционального перенапряжение. Первый – заняться спортом и медитацией. Физическая нагрузка помогает получить эмоциональное расслабление, а медитация – расслабить мышцы и достичь покоя мыслей и чувств. Второй способ – найти увлечение по душе, окунуться в творчество, которое заставит перенаправить мысли о любимом на объект своего занятия. Эдакая психологическая разгрузка. Третий способ – коммуникация, встреча с друзьями и близкими людьми, совместные походы, прогулки. Не бояться знакомиться с другими мужчинами, возможно, кто-то из них вытеснит любимого из сердца. Не держать эмоции при себе. Обязательно их выплескивать, скрытые переживания и чувства съедают изнутри, приводят к депрессиям, способствуют разным заболеваниям.

Я купила книжки по медитации, стала бегать по утрам. Для этого использовала стадион школьного двора. Это, правда, взбадривало. Просыпался аппетит, мысли приходили в порядок. Продолжала посещать гончарную мастерскую. Техника становилась лучше, работы качественнее. За занятием находила успокоение, мобилизовалась к защите дипломной работы. Часто применяла дыхательную гимнастику.

В момент, когда настигла наибольшей гармонии с самой собой, я сходила в гости к Юле. Мы поговорили с ней по душам, как не делали уже долгое время. Я призналась, что влюбилась в Шандора, рассказала ей о диалоге с ним в лекционном зале, и просила ее не держать на него обиду. Шандор не виноват, что так вышло. И я не жалею, что инициировала нашу с ним дружбу. Этот год был лучшим годом в моей жизни, и я бы многое отдала, чтобы прожить его заново.

Я держалась стойко и даже не проронила ни одной слезинки. Я не хотела, чтобы Юля меня жалела, вместо этого просила не оставлять меня, когда Шандор уедет, и помочь пережить это нелегкое время, организовав какое-нибудь увлекательное мероприятие, в котором обязательно приму участие. Об этом Юлю дважды просить не пришлось. Она сразу придумала поход на Каверзинские водопады, который я однажды пропустила, и набросала предварительный список тех, кого надо обзвонить и пригласить в это турне.

О, да, я правильно сделала, что открылась Юле. Она без сомнения наполнит мою жизнь новыми впечатлениями и поможет не впасть в уныние, а именно это мне и требуется.

Мы пришли с Шандором в библиотеку в последний раз, и невольно на меня нахлынули воспоминания, как все начиналось. Именно здесь, в этом читальном зале, он впервые подошел ко мне и заговорил. С тех пор здесь ничего не изменилось. Даже библиотекарь у стойки работала та же. Только небо за окном выглядело приветливее, чем в тот далекий день.

Думал ли он о том дне? Не жалел ли, что тогда не ушел из библиотеки вместо того, чтобы обратиться ко мне с просьбой дать ему ручку? Ведь однажды он уже выразил сожаление, что пришел ко мне на день рождение в больницу и подарил надежду на ответные чувства, вместо того, чтоб уехать и позволить проникнуться к нему презрением и неприязнью. Вероятно, только я ни о чем не сожалению и готова пройти через муку снова, ему было бы гораздо легче жить, если бы он никогда не узнал этого обжигающего грудь чувства или узнал его с кем-нибудь позже, возможно со своей женой.

Мы быстро сделали последние наброски к своим дипломным работам и собрались на выход. Я с тоской окинула на прощание читальный зал, понимая, что больше сюда не вернусь, и вышла вслед за Шандором.

Через три дня нам предстояла защита дипломной работы, а через одиннадцать дней он уедет и, судя по его настрою, мы больше никогда не увидимся. Но я гнала эти мысли. Я не хотела думать об этом, как о конце. Не может быть, чтобы все закончилось, не успев начаться. Мы встретимся, мы обязательно встретимся. И эта надежда будет согревать меня одинокими тоскливыми вечерами.

Мы с Шандором не прошли от библиотеки и ста метров, как к нам подбежали два ребенка с небольшой коробкой на руках. Это были мальчик лет девяти и девочка приблизительно двумя годами его младше. Дети были светловолосыми с голубыми глазами, обрамленными светлыми ресницами, у обоих на щеках проглядывали мелкие веснушки. Они были очень похожи, и я предположила, что это брат с сестрой.

– Тетенька, дяденька, – обратился мальчик к нам, – возьмите у нас котенка. Он последний, уже двоих забрали, а этого никто не берет. Мы домой хотим, есть хотим, а мама сказала с котятами не возвращаться. Возьмите последнего. Пожалуйста.

Мальчик открыл коробку и оттуда на нас устремил прищуренный взгляд маленький котенок не больше месяца от роду. Он раскрыл свой ротик и запищал. Он был белого окраса с черными и рыжими пятнами по всему телу, с яркими голубыми глазами и коротким черным хвостиком. Мордочка у него была полностью белая, заостренная, одно ухо черное, второе рыжее, и, глядя на него, стало ясно, почему его никто не хотел брать. Он не отличался миловидностью, и скорее его можно было бы охарактеризовать, как «страшненький».

– Это девочка или мальчик? – спросила я.

– Мальчик. У него очень умная мама-кошка, и папа очень мудрый кот. Он не будет драть у вас обои и мебель, и к лотку быстро приучится. Возьмите, пожалуйста, вы не пожалеете.

Я посмотрела на Шандора, ища в нем поддержку. Конечно, он не мог взять котенка к себе, но я надеялась, что он придет мне на выручку и как-нибудь перенаправит ребят на другого человека. Слобода улыбался и не спешил прийти мне на помощь. Мальчик вытащил котенка из коробки, отдал ее сестре, а самого котенка сунул мне в руку.