Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 54)
– Как интересно! Какими?
– А какими еще могла заниматься такая романтическая натура как я? Конечно, бальными.
– Действительно, – поддержал меня Шандор, – как я не догадался сразу.
– Танец – это язык тела, это эмоции, это страсть… Вот так мы и поняли, что любим друг друга.
Я не выдержала и опустила глаза в свою чашку. Нет, эта фантазия как-то не желает раскрываться. Пусть додумывает все сам. Ох… Я вдруг поняла, что на мои щеки накатил румянец, и чтобы отвлечь от себя внимание, я предложила Шандору еще один кусочек торта. Он не возражал.
– Ты сказала, что Марк не верит в дружбу между мужчиной и женщиной…
Ах, как я была неосторожна! Эта фраза изобличала и наши отношения с Марком, и его отношение к нашей с Шандором дружбе.
– Не стоит придавать большое значение произнесенным мною вчера словам. Я выражала их с таким апломбом, что даже самые невероятные вещи показались бы явными. Просто однажды Марк с сомнением спросил, а бывает ли дружба между мужчиной и женщиной, не то, чтобы в это не веря, а выражая лишь некоторую неуверенность в таких отношениях, но мои дружба с Денисом и Егором… хотя, пожалуй, Егора лучше убрать из повествования, убедили Марка, что исключения существует. И о тебе я ему говорила. Я сказала, что ты помог мне написать доклад, и что ты положительно влияешь на мое образование… и самообразование. В общем, во всех отношениях выгодный друг. – Я улыбнулась. – Прости, не удержалась от шутки. И признаюсь, я немножко слукавила. Марк чуточку ревнив.
Я показала на пальцах, насколько мизерна его ревность.
– Если бы он всерьез ревновал меня к каждому, мы бы, наверное, давно с ним расстались. И кроме того Марк меня слишком хорошо знает, чтобы не заметить во мне перемен, случись мне вдруг увлечься другим. Такие вещи видно сразу. Ты так не думаешь?
– Пожалуй, соглашусь.
Я вспомнила о фотографиях с практики, которые припрятала в тумбочку, и показала их Шандору. На всех присутствовал и Шандор, но только на одной из них мы были вдвоем. На ней он задержался своим взглядом дольше.
– Хорошая фотография, – подытожил он.
– Да, мне тоже нравится, – а про себя подумала, как здорово, что теперь у меня есть его фото. – Привезешь мне фотографии своей семьи?
Этот вопрос возник внезапно и удивил меня саму.
– Зачем? – удивленно спросил он.
– Любопытство. Хочу увидеть твоего брата-близнеца, сестру, родителей. Что в этом странного?
– У нас не так много фото. И качество их оставляет желать лучшего.
– Все равно. Привези, пожалуйста.
– Хорошо, посмотрю, что есть.
Вошла медсестра, она принесла мне лекарства. Напомнила, что надо их принять и просила уже закругляться с гостями. Я лишь мило улыбнулась ей в ответ. Она вышла, и Шандор сразу засобирался.
– Я, наверное, пойду. Тебе надо отдыхать.
Мне хотелось его остановить, но время было ко мне неумолимо. Шандору действительно нужно уходить. Но как же с ним расстаться? Полтора месяца – это такой длительный срок!
Мы поднялись.
– Спасибо, что пришел. И спасибо за цветок. И еще раз прости…
– Не будем об этом. Мне не за что тебя прощать.
Я не знала, как отпустить его. С Марком на прощание мы целовались в щеку, с Денисом пожимали друг другу руку, или он мог меня слегка обнять, но как попрощаться с Шандором? Ни на день, ни на два, на полтора месяца – до осени! Не мало ли одних только слов? Если бы я могла обнять его на прощание, почувствовать его теплое дыхание у себя на макушке, услышать биение его сердца! Ощутить его по-настоящему, своей кожей… Увы, это по-прежнему оставалось для меня непозволительной роскошью. Такой близкий и такой далекий. Он еще не ушел, а я уже скучала. Впервые хотела, чтобы лето поскорее закончилось.
И вдруг он протянул ко мне руку. Его глаза улыбались.
– Полагаю, у вас принято на прощание пожимать друг другу руку. Ты позволишь?
– Конечно.
И вот моя рука в его руке, его длинные пальцы оплетают мою кисть – некрепко, боязливо, без тени интимности, но при этом четко осознавая, что это рука девушки, а не парня. А я смотрю в его глаза и жду, что он притянет меня к себе и поцелует, что рукопожатие это всего лишь предлог, чтобы дотронуться до меня, сделать первый шаг, проверить мою готовность ответить на его порыв. Но мне не суждено было узнать, ждало ли меня продолжение, потому что дверь в палату резко распахнулась, и на пороге возник отец.
Шандор резко отпустил мою руку и отскочил в сторону, словно его окатили ледяной водой.
– О, я думал, я последний, – чуточку смутившись, обронил отец.
Он принес букет цветов. Ставить его некуда, но наверняка у медсестер найдется еще какая-нибудь емкость.
Мужчины поприветствовали друг друга, и Шандор не стал более задерживаться. Я бросила на него тоскливый взгляд, он улыбнулся и ушел. Я сделала глубокий вдох и распростерла отцу свои объятья. К своему стыду призналась себе, что с появлением Шандора об отце почти не думала
– Поздравляю, мое солнышко, с днем рождения! Извини, что так поздно. На работе возникла экстренная ситуация, пришлось задержаться.
Все, как и сказал Шандор. Так, наверное, и было.
– Ты побудешь со мной?
– Ну, конечно. Что у тебя тут? «Рыжик»? Мама, как всегда, постаралась.
Он сел на стул, и я стала его обслуживать. Себе я уже не стала ничего накладывать.
– Хороший мальчик, да? – спросил отец, с любопытством поглядывая на меня.
– Кто? Шандор?
– Как ты все-таки странно его называешь. Разве он не Юра?
– Юра, по документам. Но среди своих он Шандор. И мне кажется, это имя ему больше подходит.
– Среди своих? Кто он по национальности? Он хорошо говорит по-русски. Словно это его родной язык.
– Он цыган, папа, – садясь на стул, сказала я.
– Цыган?!
Бровь отца взлетела вверх. Я не могла разобрать, какого рода было его удивление.
– Ты имеешь что-то против цыган?
– Нет. Ты знаешь, я не имею никаких предубеждений к кому бы то ни было. Я просто… приятно удивлен. Он располагает к себе. А как он за тебя переживал.
И снова недвусмысленная улыбка на лице отца.
– Моя девочка ничего не хочет рассказать своему отцу?
– Что ты хочешь от меня услышать? Мы с Шандором просто друзья.
– Я видела, как ты на него смотрела. И еще помню, как ты за него заступалась. Больше инцидентов с Егором не было?
– Нет… Шандор мне нравится. Он очень интересный… и умный. И добрый… Но мы просто друзья. Не воображай ничего.
Отец испытующе смотрел в мои глаза, и я поспешила отвлечь от него взгляд, чтобы выпить таблетки, которые мне принесла медсестра. Пока я суетилась, наливая себе стакан воды и вскрывая упаковку с таблеткой, отец ковырялся ложкой в тарелке, разламывая кусок торта на мелкие части, но не спешил их пробовать. Обиделся, что я таюсь от него? Но как ему все рассказать? У Шандора есть невеста, и это обстоятельство отца определенно расстроит. Как он тогда станет к нему относиться? Не пропадет ли симпатия, которую я замечаю по отношению к нему? Нет, пока я не готова говорить с отцом о Шандоре. А буду ли когда-нибудь готова, неизвестно. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня жалели.
– Была у меня пациентка пару лет назад, – заговорил отец. – Девочка шести лет. Она была цыганкой. Такая славная. Огромные черные глаза, маленький крючковатый нос, и очень обаятельная улыбка. Немногие выглядят с лысой головой такими очаровательными, какой была она. Девочка лежала в больнице с матерью. А под окна к ним приходил целый табор. Они пели песни, танцевали, всячески подбадривали девочку. Она не плакала и не боялась смерти. А ведь ей было всего шесть лет.
Отец замолчал, и я предположила худшее.
– Она умерла?
– Да. Они поздно обратились за помощью, мы могли только чуть отсрочить ее кончину, но не спасти. Цыгане очень жизнелюбивый народ, и даже когда она умерла, они тоже пели. Хоть я и видел слезы на глазах женщин.
Я протянула руку к отцу и сжала его запястье.
– Ты не должен себя винить.