Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 49)
Я включила чайник, а Шандор поставил пакет, с которым пришел, на стол.
– Как твое самочувствие?
Его взгляд выразил тревожность и озабоченность, о которой говорил отец.
– С каждым днем все лучше.
– Твой отец сказал, что ты повредила голову. Насколько это серьезная травма?
Я указала ему на стул, а сама стала расставлять чашки и вынула из пакета булки, ватрушки и печенье, принесенные мамой. Шандор опустился на предложенное место (без всяких колебаний и размышлений), не отрывая от меня беспокойных глаз.
– Как видишь, я без повязки. Но вот здесь, – я повернулась к нему затылком, – еще есть следы. Но они меня практически не беспокоят. Обошлось без наложения швов и тому подобных манипуляций.
– Значит, идешь на поправку? Когда тебя выпишут?
– Наверное, в понедельник, – и, предваряя его возможные вопросы, пояснила: – Папа звонил Денису. Тот сообщил на практике о моем случае, и я буду закрывать ее в сентябре.
– Да, твой отец мне говорил.
Я положила в чашки пакетики чая и залила кипятком.
– Я принес немного фруктов. Тебе их можно?
– Да. Спасибо.
Я не задерживала на нем надолго свой взгляд. Особенно на его глазах. В них было столько участия и сопереживания, что если бы я не видела… того, что видела, то подумала бы, что он в меня влюблен и сильно волнуется за мое здоровье. Но ведь это не так. Нет, конечно, он переживает. Мы же друзья. Но только этим его волнение и продиктовано.
– Знаешь, я ведь слышал от соседей, что сбили какую-то девушку недалеко от моего дома, но, разумеется, не вник в подслушанный разговор. И даже когда шел в больницу к твоему отцу, волнуясь, что могло случиться, и почему ты не пришла, я и не предполагал, что той девушкой оказалась ты. Но все же какая-то тревога поселилась внутри, и я не находил себе места. Ты должна оставить мне свой адрес и телефон. Я чувствовал себя ужасно, когда не знал, куда пойти тебя искать.
Я опустилась на стул и невольно встретилась с Шандором глазами. Ох, лучше бы он не смотрел на меня этим проникновенным и страдальческим взглядом и не говорил таким волнительным тоном! В душе снова зарождалась надежда, что я все не так поняла, что увиденное мною не более чем удачно разыгранная трагикомедия одного актера.
Я назвала ему адрес и номер домашнего телефона. К сожалению, ручки ни у меня, ни у него не оказалось, поэтому ему пришлось их запоминать.
– Извини, я не подумала, что мое отсутствие может быть тобой воспринято с тревогой. Вернее, я вообще забыла о нашей встрече. Иначе бы попросила Дениса прийти вместо себя и все тебе рассказать. Время в больнице воспринимается иначе, чем за ее стенами.
Я пододвинула к Шандору тарелку с выпечкой, потому что он сам никак не решался ее взять. Он улыбнулся и потянулся к булочке. Я взяла печенье и стала его есть, запивая чаем.
С минуту мы молчали. На моих губах висел вопрос, который я не решалась задать. Я надеялась, Шандор сам заговорит на волнующую меня тему, но он продолжал таиться и вел себя так, словно Лисицкой в его жизни не существовало.
– Что произошло? Как случилось, что ты попала под машину?
– Папа не объяснил? Я задумалась. Сама не знаю, как это произошло.
Я уставилась в чашку с чаем и выдавила из себя виноватую улыбку. Под пристальным взглядом Шандора было нелегко сохранять спокойствие. И как будто бы случай был подходящий, чтобы задать свой вопрос, но что-то останавливало меня. Возможно, этот взгляд, каким он на меня смотрел. В нем как будто бы стало больше расположенности и привязанности.
Шандор съел одну булочку и допил чашку чая, поблагодарил за приглашение и похвалил мамину выпечку. Он взглянул на часы, и этот знакомый жест поднял волнение в глубине моей души. Сейчас он уйдет, и я так и не узнаю о том, что меня беспокоит. Придет ли он завтра? Смогу ли я еще сутки терзаться волнующими меня вопросами?
– Шандор, подожди.
Невольно я коснулась его руки, которой он опирался на стол, когда вставал.
– Не уходи, пожалуйста. Ты не представляешь, какая здесь скука. Давай еще поговорим. Как твой отчет?
Слобода вздохнул, но опустился обратно на стул. Он как будто бы не обратил внимания на мою руку, накрывавшую его кисть, но я все равно отпустила его.
– Отчет готов. Ты бы удивилась, если бы я ответил иначе.
– Жаль, что я не смогу услышать, как ты проведешь экскурсию.
– Я повторю ее для тебя, когда вернусь с каникул.
– Почему не сейчас?
Бровь Шандора взлетела вверх.
– Здесь нет экспонатов, тебе придется их воображать… А впрочем… Давай воспользуемся тем, что есть.
Он поднялся со стула и окинул палату взглядом. Он протянул руку к холодильнику, и начал свою экскурсию. Указав его название и год выпуска, он поведал историю его изобретения, начав с цели его создания. Шандор описал его главные функции и устройство холодильного шкафа. Его экскурсия сопровождалась демонстрацией «внутренностей» и мне пришлось встать, чтобы увидеть описываемые им принадлежности. От холодильника он перешел к столу и стульям. Слобода назвал завод-изготовитель, материал, из которого они сделаны и в каком году. Затем он удостоил своим вниманием чайник, кровать и тумбочку. На ходу придумал какую-то невероятную историю их проникновении на территорию больницы, и впервые за эту неделю я смеялась искренне и заливисто.
– Боже, Шандор, ты здорово меня посмешил. Производители техники и мебели действительно те, которых ты указал, или ты все придумал?
– Частично. Мне известно, где делают такие холодильники, но с производителями мебели я незнаком. Конечно, в экскурсии нужно предоставлять достоверные факты, либо очень близкие к ним предположения, но давай представим, что все рассказанное мною правда. Во всяком случае, если мне зададут какой-нибудь каверзный вопрос, я смогу быстро найти на него ответ. Буду надеяться, что он будет близок к правде.
– Да, тут главное, не растеряться.
Я тронула чайник, и предложила Шандору еще чай.
– Мне неловко нарушать слово, данное твоему отцу.
– Я ему ничего не скажу.
Наши взгляды встретились, и на губах Шандора появилась улыбка. Как же она преображала его лицо! Сердце снова заходило ходуном.
– Но если тебе нужно идти… – опуская глаза на стол, сказала я. – Если тебя кто-то ждет… То, конечно, я не буду тебя задерживать.
Он должен был понять, что я говорила о Лисицкой. Кто бы еще мог его ждать, кроме нее?
– Нет, я совершенно свободен.
Он опустился на стул.
– Попробую печенье. Его тоже пекла твоя мама?
– Да. У нас не бывает дома покупной выпечки.
Я разлила по чашкам воды и бросила новые пакетики чая. Я села на свое место, и наблюдала, как Слобода пробовал печенье. Ему определенно понравилась мамина выпечка. Было бы замечательно похвастаться собственной, но в данных обстоятельствах это представлялось невозможным. Хотя у меня были мысли приготовить себе на день рождения торт самостоятельно. Ведь я думала, что встречу его дома. И ко мне придет Шандор. Однако…
– Очень вкусные печенья. Твоя мама отменный кулинар.
– Наверняка, то же самое ты можешь сказать и о своей маме.
– О да. Нам с братом всегда казалось странным, что нам удалось сохранить фигуру на маминой выпечке.
Я улыбнулась. Как это похоже на мою ситуацию!
Невольно Шандор опустил глаза на свои часы, и этот жест вызвал мое раздражение. Значит, не так уж он и свободен, как сказал. Зачем поддался на мою провокацию? Жалеет меня? Ох, только не это…
– Шандор, расскажи мне о Екатерине Сергеевне, – услышала я.
Мимолетный взгляд на меня, и он снова опустил его в чашку. Сделал глоток, не поднимая глаз. Я заметила капельки пота на его открытом лбу. Значит в палате действительно душно. Да еще горячий чай.
– Что ты хочешь знать? – спокойно спросил он.
– У вас с ней отношения?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты любишь ее… – скорее, как утверждение, чем как вопрос прозвучали мои слова. – Ты готов пренебречь своей семьей ради нее…
– Ты все не так поняла…