Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 37)
– У тебя есть брат? Ты никогда не говорил о нем.
– Ты не спрашивала, да и случая не представлялось.
– Он старше тебя?
Шандор лукаво улыбнулся.
– Младше меня на двадцать минут.
Я остановилась. Новость оказалась настолько неожиданной, что я опешила.
– Ты серьезно? Он двойняшка или близнец?
– Близнец, – также останавливаясь, ответил Шандор.
– Ты хочешь сказать, что где-то южнее по земле ходит твоя точная копия?
– Мы похожи только внешне. По характеру мы разные. Тамаш, так его зовут, еле окончил 8 классов, и без лишней скромности замечу, что только благодаря мне. Сам бы он бросил школу еще после третьего. Но я заставил его учиться. Помогал ему, в сущности, сам за него учился. Тамаш не понимал, зачем нужна учеба, если он не собирается быть ученым, а планирует всю жизнь прожить в селе. В этом с отцом они очень похожи. Тамаш во всем слушает его, они одинаково мыслят, с ним у отца никогда не было проблем.
– А ты всегда наперекор?
Мы снова пошли по аллее.
– Не то, чтобы всегда, – сказал Шандор, – но часто наши взгляды не совпадают.
– Ты согласен с тем выбором, который за тебя сделал отец?
– О каком выборе речь?
– О твоей невесте.
– Я никогда над этим не размышлял. Всю свою сознательную жизнь я живу в статусе жениха и привык к этому состоянию. Это как что-то само собой разумеющееся.
– Должно быть твоя невеста красива, если ты так спокойно относишься к своему будущему.
– По-твоему красота невесты делает брак счастливым?
– О, я так не считаю. Но по твоим утверждениям, вы со своими невестами не общаетесь и не встречаетесь, значит, возможности полюбить ее за другие качества у тебя нет.
– Хоть мы и не общаемся, но она всегда на виду. Она скромная, тихая девушка, хорошая хозяйка и помощница своей матери, о ней ходят только положительные отзывы.
– И тебе достаточно чужого мнения?
– Мой брат и отец женились точно также. Я бы не назвал их браки неудачными.
– Но разве ты недавно не сказал, что ты и твой брат – разные по характеру? Да и с отцом у тебя взгляды на жизнь не совпадают. Отчего ты решил, что их судьба подходит тебе?
– Ты хочешь посеять сомнения в моей душе? – нахмурившись, посмотрел на меня Шандор.
– Прости, – поторопилась я извиниться, – я этого не хотела. Просто мне сложно это понять. Я всегда считала, что браки должны совершаться только по любви. Так – и только так – я выйду замуж сама.
– Тамаш полюбил Лауру уже будучи в браке. Я не исключаю такой же возможности и для себя.
– Да, такое тоже случается. Твоему брату повезло. Что означает его имя?
Мы дошли до памятника и остановились. Здесь все еще лежали венки и цветы, возложенные к нему 9 Мая.
– Близнец, – ответил Шандор. – Это имя прочно закрепилось за ним, едва он появился на свет. Но крестили его под именем Федор.
Мы повернули обратно.
– Вас трое у родителей?
– Да, я, Тамаш и старшая сестра Рубина. Она вышла замуж за цыгана из другого поселка и уехала к нему в дом. У нее большая семья. Четверо детей. Иногда на праздники они приезжают к нам, и тогда в доме стоит гам от детских голосов. Отцу очень нравится, когда в доме дети. Он говорит, это увековечивает его. А ты одна у родителей?
– Да, к сожалению, для меня. В детстве я хотела иметь брата, а лучше сестру, чтобы рядом всегда была подруга. И завидовала близнецам и двойняшкам, – я усмехнулась.
Шандор тоже улыбнулся.
– Я была болезненным ребенком, и родителям было как-то не до второго ребенка. Но рядом со мной находился Марк. Я до семи лет считала, что он мой брат, настолько плотно мы с ним общались. Он тоже один ребенок…– и, вспомнив про единокровных братьев Марка, добавила: – был тогда. Наши мамы дружили, часто встречались, вот мы и выросли с ним вместе.
– Марк – это твой жених?
– Да, – смущенно подтвердила я.
– Это здорово, что ты знаешь своего жениха так долго. Думаю, продолжительность знакомства – хороший фундамент для надежного брака.
– Не веришь в любовь с первого взгляда?
– Разве так бывает? С первого взгляда может появиться симпатия, интерес, но для любви нужно время.
– И сколько, по-твоему, должно пройти времени?
– Наверное, у каждого оно свое.
Шандор посмотрел на часы и сказал, что пора закругляться с прогулкой. Еще не все зачеты сданы, нужно к ним готовиться. Я согласилась, но внутренне сожалела, что пришла пора расставаться. Он проводил меня до остановки, я села в автобус и, когда доехала до дома, уже смеркалось. День выдался впечатлительным, я очень устала. Сил хватило только на то, чтобы бегло пробежать глазами по конспектам и лечь спать. От ужина я отказалась.
На следующий день мы сдавали зачет. Ольга Ивановна проводила опрос всех студентов и по результатам наших ответов выставляла зачет – незачет. Мне попались вопросы о кубизме и футуризме. Я не видела особой разницы между ними, отвечала «зазубренными» словами из конспекта, путалась, когда Ольга Ивановна задавала дополнительные вопросы, пыталась «лить воду», чтобы скрыть свои пробелы в данной теме, прислушивалась к тому, что нашептывал мне Шандор, помогая с ответами. И в конце концов Ольга Ивановна поставила мне зачет, сделав акцент на том, что это заслуга моих предыдущих выступлений на семинарах, где я отвечала намного увереннее.
После зачета Шандор извинялся, что вчера отвлек меня, и я не подготовилась в полной мере. Но я заметила, что навряд ли результат был бы лучше, если бы у меня оказалось больше времени. Просто это не моя тема.
– Надо сходить с тобой на выставку. Тогда ты нагляднее разберешься в направлениях искусства.
Я поддержала его предложение. Я не сомневалась, что с подачи Шандора лучше освоюсь с данным материалом. Жаль, что немного запоздало.
И когда остальные зачеты были закрыты и допуск к экзаменам получен, Шандор, помня свое обещание, пригласил меня в выставочный зал изобразительного искусства. Там по счастливой случайности проходила выставка местных художников-авангардистов.
Посетителей было немного. В наше время мало осталось людей, разбирающихся и интересующихся искусством, и мне становилось немного стыдно, что я, как и многие, предпочитала кинотеатры и концертные залы, нежели такие выставки. Может, потому что мне не с кем было сюда ходить? Я чувствовала здесь какой-то дискомфорт. Вокруг картины, яркое освещение; такие же посетители как я, тихо созерцающие живопись; меряющая медленными шагами расстояние от одной стены до другой смотритель зала, поглядывающая в твою сторону; и сковывающая движения тишина. Боишься ее нарушить своим голосом, словно в немом созерцании вся прелесть. Но нет, тишина от того, что чувствуешь неловкость. Перед тобой картина в ярких тонах, с экспрессивными мазками, а ты не понимаешь ее сути. И проходишь мимо, делая вид, что изучил ее. Так было раньше. До того дня, когда мир искусства открылся для меня с новой стороны. И моим учителем стал Шандор.
Мы останавливались практически у каждой картины, а их в зале насчитывалось около двадцати, и Шандор минут по пять пояснял, что на ней изображено, о чем художник хотел сказать, узнавал стили написания и пояснял их мне. Когда мы добрались до конца выставки, он уже проводил проверку полученных мною знаний. Просил угадать, какой стиль авангардизма передо мной – кубизм, футуризм или сюрреализм. Сначала я сомневалась, боялась ошибиться, выставить себя глупой, но Шандор меня хвалил, поощрял улыбками, и, в конечном счете, я со всем разобралась.
– Если коротко, вот, что я поняла, – покидая стены выставочного зала, с умным видом сказала я. – Возьмем для примера этот дом, где проходит выставка. Если представить, что он имеет необычный вид и форму, и скорее похож на космический корабль из будущего, который построен из неизвестного на Земле материала, то это футуризм. Если дом и все, что вокруг него, разорвать на мелкие клочки строгой геометрической формы, а потом соединить, как попало – это кубизм. И наконец, если дом и все, что передо мной, стало расплываться, точно я нахожусь под воздействием наркотических веществ, или у дома появились рога и копыта – это сюрреализм. Я – молодец?
– Браво! Урок усвоен. – Шандор захлопал в ладоши. – Ты заслужила мороженое.
– Я согласна. Видишь сквер? Давай там прогуляемся, а мороженое можно купить на углу.
Я показала в сторону павильона. Уже начался июнь, и охладиться действительно бы не помешало. Шандор купил нам мороженое, и мы перешли дорогу. Место, куда мы следовали, я привыкла называть сквериком со слоном. Он существовал уже много лет, давно не реставрировался и на сегодняшний день имел весьма запущенный вид, но это не мешало нам прогуляться по его территории в тени деревьев, наслаждаясь прекрасной погодой. На территории сквера, официальное название которого Сквер Дружбы народов, располагались детские аттракционы, фонтаны и гипсовые скульптуры, но главная его достопримечательность – слоник, являющийся частью фонтана.
– Сразу предупреждаю, – сказала я, когда мы оказались в сквере, – у меня не складываются отношения с мороженым. Оно обычно тает быстрее, чем я успеваю его съесть. И как результат, я часто пачкаюсь. Заблаговременно прошу прощения за свою неряшливость.
Мы посмеялись и направились в центральную часть сквера, где находился большой пруд. В центре него на каменистом постаменте слоник с поднятым вверх хоботом, на нем восседает мальчик, а у подножия лежат крокодилы. Это скульптура представляет собой фонтан, где вода бьет прямо из камней.