Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 19)

– Хорошо, – сказала я, – он предлагал сходить с ним в кафе, я отказалась. Сказала, у меня есть парень.

– И кто этот парень?

– Кроме Марка никого у меня нет, а про Марка ты все знаешь. Я так говорю, чтобы не клеились.

Я подошла к гардеробу и протянула свой номерок.

– Можно мне прийти на конференцию и послушать, как ты выступаешь?

Я улыбнулась. Юля продолжала проявлять подозрительность. Ей захотелось лично убедиться в отсутствии романтических побуждений моим действиям. Ее присутствие не входило в мои планы, но отказать ей, означало подтвердить ее догадки. Но над решением этой проблемы я хотела подумать позднее.

Прошла неделя после конференции. Шандор вернулся в прежнее состояние – не замечал меня. Это и огорчало, и в то же время подстегивало к достижению поставленной цели. С предвкушением ждала конференции, представляя, как удивлю его своим присутствием на ней.

Я ходила в библиотеку, подбирала литературу к своему докладу, делала выдержки из нее. В один из вечеров наведалась в гости к тете Вале, принесла к ней булочки, которые испекла мама, мы выпили чай, и женщина снова поделилась своими воспоминаниями об отце, дала его письма и вырезки из газеты, я обещала вернуть все в целости и сохранности. Мною был составлен план доклада, уже вырисовывался определенный объем и последовательность изложения. Все складывалось так легко, что порой мне становилось страшно. А то ли я делаю? Отчего прежде у меня были трудности с письменными работами? Почему сейчас все так ясно и понятно? У меня был хороший учитель? Не исключено, ведь во многом я руководствовалась рекомендациями Шандора. И чтобы быть уверенной, что двигаюсь в верном направлении и мои переживания напрасны, я спешила сделать первые наброски доклада, и показать их Дмитрию Сергеевичу.

У нас закончилась одна лента, и в этой же аудитории мы ожидали начала следующей. Как и во всем университете стены кабинета были окрашены голубой краской, из окон на них отбрасывались тени деревьев, колыхавшихся на ветру, под ногами скрипел паркетный пол, а сидели мы за партами, к которым были приставлены скамейки со спинками.

Рядом со мной Юля Войнович, а перед нами расположились Лена с Егором. Денис Кравченко, еще один наш одногруппник, сидел на соседнем ряду и посмеивался над своим соседом Сашей Мигуновым, который уставился в свою тетрадь и лихорадочно бегал глазами по написанным в ней строчкам. Денис выдвинул предположение, что сегодня Саша падет «жертвой» Лисицкой, и поэтому он так пытливо теребит свою тетрадь, пытаясь подготовиться к занятию и выдержать натиск Екатерины Сергеевны хотя бы правильными ответами. Мы поддержали его смехом и тоже стали подтрунивать над Сашей.

Волнение Мигунова было понятно каждому в нашей группе. Лисицкая Екатерина Сергеевна, аспирантка, которая ведет у нас семинары по истории России. Она немногим старше нас, и как мы успели обнаружить, весьма неравнодушная к противоположному полу. Когда она задает вопросы по пройденному материалу парням, мы замечаем, как меняется ее тон и взгляд – она будто бы оценивает не только их подготовленность к занятию, но и способность выдержать ее очаровывающий натиск. Объекты ее внимания постоянно меняются, и каждый раз мы гадаем, кого она одарит своим томным взглядом на следующем семинаре.

Денис продолжал шутить, и я с любопытством поглядывала на Юлю, которая заливалась смехом над его шуточками и не скупилась на собственные. Эти двое всегда были душой любой компании, и я гордилась тем, что могла назвать их своими друзьями. Внешне Денис напоминал богатыря из русских народных сказок, был рыхлого, но не толстого телосложения, очень активен и легок на подъем. Его оттопыренные уши, длинный крупный нос, карие круглые глаза и обаятельная улыбка не могли оставить никого равнодушными. И именно такого человека я называла харизматичным.

Я помню, как после первого курса мы ездили на ознакомительную практику на раскопки, и там Денис проявил себя во всей красе, играя у вечерних костров на гитаре и напевая походные песни. Мы отмечали у него приятный баритон и часто позволяли ему исполнять песни сольно, не желая портить звучание его голоса своим не идеальным вокалом. Денис нравился мне тем, что был простым парнем и легко находил способы поддержки в трудную минуту. Особенно она была полезна перед сдачей экзамена. Его ободряющие речи, часто сопровождаемые юмором, помогали расслабиться и настроиться на позитив.

Денис отличался отзывчивостью и добротой и первым реагировал на все просьбы Юли, связанные с выходными мероприятиями. Можно сказать, он был вторым старостой в группе, помогая Юле в решении организационных вопросов по проведению досуга, и она была благодарна ему за такую помощь. С чем это связано я поняла лишь спустя два года, когда моя подруга рассталась с Петром.

Денис заметил перемены в настроении Юли в начале третьего курса и поинтересовался у меня, в чем причина ее грусти и отрешенности, не случилось ли какой беды с ней летом. Юля не афишировала своего расставания с Петей, и я не знала, имею ли права выдавать ее секреты, но будь я на ее месте, мне бы не хотелось, чтобы о моих невзгодах подруга делилась с другими людьми. Поэтому я только сказала Денису, что Юля переживает нелегкий период в своей жизни, и лучше не пытаться выяснить, что ее печалит, а помочь выйти из этого состояния известными ему методами – шутками, помощью и поддержкой. Денис больше ни о чем не спрашивал, и я решила, он затаил на меня обиду за недоверие, но я не нашла этому подтверждения. Напротив, он последовал моему совету и окружил Юлю своей заботой и вниманием. Он практически стал ее тенью, и я поняла, что он в нее влюблен. И вероятно, не первый год.

Я наблюдала за ними несколько месяцев, особенно за Юлей, и мне показалось, благодаря ему она вернулась в свое былое расположение духа. Я думала, она ответила на его чувства. Но подруга не спешила поделиться со мной своими переживаниями, и тогда я сама заговорила с ней об этом. Впервые Юля с трудом находила слова для объяснения тому, что происходит. Она знала, что Денис в нее влюблен, о чем ей открыто признался, но ее сердце оставалось глухо на взаимность, и от этого она испытывала стыд и досаду. Ей было горько причинять ему боль своим отказом, ведь он так много для нее делал, но строить отношения на благодарности она тоже не хотела, считала, что это нечестно и неправильно.

Насколько ранило Дениса Юлино решение нам неизвестно. Внешне он никак не проявлял своей обиды и печали, сохраняя к ней теплое дружеское расположение, и никто посторонний даже не догадывался, какие реальные чувства он испытывал к моей подруге. Но остальные два года я очень надеялась, что Юля все же разглядит в Денисе достоинства, которых нет в других парнях, и ответит на его любовь. Но пока этого не случилось. А мне так хотелось этого союза двух близких мне людей!

Вдруг Егор встал и на всю аудиторию предложил:

– Дорогие одногруппники, а не пойти ли нам завтра в кино?

Ребята, словно только и ждали такого предложения, воодушевились и стали спрашивать Егора, что идет в кинотеатрах. Из фильмов, заслуживающих внимания, оказалось только два – историческая мелодрама и триллер. Ребята оживились и поддержали идею Егора, но мнения разделились. Девчонки преимущественно хотели пойти на мелодраму, а парни на триллер. И только Шандор оставался безучастным, уткнувшись в свою тетрадь. Как обычно, он сидел на последней парте около окна.

– Лиз, ты со мной? – вновь опустившись на скамью, спросил Егор.

Со мной?! Куда его опять понесло?

– Тебе мало компании остальных? У меня другие планы на выходные.

– Да брось, скоро начнется сессия и некогда будет по кино ходить. Соглашайся. Разве ты не в восторге от «сопливых» мелодрам?

Я поморщила нос.

– Я не очень люблю кино. Театр мне нравится больше. Действия в нем происходят здесь и сейчас, и это я считаю наиболее ценным.

– Хорошо. Я пойду с тобой в театр, если ты сходишь со мной в кино. Только выбери жанр.

– Эй, – помахала между нами Лена, сжимая скулы, – мы вам не мешаем? Идем в кино или нет?

Ребята стали всерьез обсуждать выход в кино, рассуждая, в какой конкретно день, и на какой сеанс лучше пойти.

Я посмотрела на Шандора. Казалось, он не видел и не слышал нас, находясь в другом, параллельном мире. Такой одинокий… В стороне ото всех, точно изгой. Почему так? Разве ему, умному и красноречивому парню, не хочется присоединиться к нам и поучаствовать в этой дискуссии? Предложить что-то свое, более культурное и увлекательное, чем кино?

Я вспомнила, как он отреагировал на мое предложение неделю назад. «…ни сегодня, ни завтра… ни в этой жизни…» Нет, кино это последнее, что может его заинтересовать. Или дело не в кино, а в компании?

– Лиз! – услышала я Егора.

Вероятно, он не в первый раз позвал меня, а я не откликалась, и он обратился уже громче.

– Что ты выбираешь – мелодраму или триллер?

– Кто сказал, что я иду в кино? Я не хочу.

– Ну нет, – протянул Кулагин, – у нас разделились голоса, не хватает твоего. Он решающий.

– Неужели та часть, что выбрала триллер, пойдет на мелодраму, если мой выбор склонится в сторону мелодрамы? И наоборот? Не лучше ли выбрать тот жанр, который понравится всем?