Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 10)

– Уже не помню. Я весьма скептически отношусь к гаданиям цыганок.

– То, что они гадают, неправда?

– Боюсь, что да, – сказал Шандор. – Мы сами строим свою судьбу, и никакие линии на руке нами не управляют.

– Но линии меняются. В детстве они не такие как сейчас. Разве это ничего не значит?

Шандор улыбнулся, откусил пампушку, зачерпнул ложкой порцию борща и спросил:

– Тебе когда-нибудь гадала цыганка?

– Да, кажется, однажды. Мне тогда было всего семь лет.

– И что она сказала?

– Я уже плохо помню.

Я проткнула вареник вилкой и макнула его в сметану.

– Кажется, она сказала что-то о непредсказуемости детской судьбы, потому что рука еще не сформировалась. И где сегодня нет линий, завтра они появятся.

– А что она увидела на тот момент?

– Что я буду здоровой.

– Ты избавилась от своих недугов?

– Сейчас я редко болею.

– Что-то еще?

Я смутилась. Вспомнила, какой вопрос меня интересовал больше всего, и озвучить его Шандору – все равно, что показать себя с легкомысленной стороны. Как будто кроме брака меня ничего не заботит.

– Неважно. Ты всё равно думаешь, это неправда.

– Потому что я цыган и знаю, о чем говорю.

– Ты считаешь цыганок мошенницами? Даже свою мать?

– Нет. Она хороший психолог. И часто считывает по лицам, а не по руке. Линии на наших руках – это только указатель, а реальную картину она видит в лицах людей. А иногда люди сами помогают с ответами, задавая вопросы о своих ожиданиях в той или иной области. Например, женщину интересует, позовет ли ее замуж человек, с которым она встречается год или больше. И если ее заботит такой вопрос, очевидно, она ждет брака, а вторая половина не торопится. Возможно, есть какие-то препятствия. Страхи, сомнения…  Цыганка задает встречные вопросы, которые как будто бы и не вопросы, а проверка, в какую сторону пойти, чтобы наткнуться на ключ к ответу. Она говорит своей клиентке: «Ты красивая, и переживаешь из-за таких пустяков, разве ты сомневаешься в любви твоего мужчины?» Обычно в этом месте женщины выдают, в чем состоит их тревога. Если нет, цыганка копает глубже. Она тыкает по линиям на руке и озвучивает какие-то моменты, видимые ей, а сама тем временем проверяет, как реагирует на ее слова клиентка. И если она видит реакцию, то идет в том направлении. Тут главное грамотно прочитать чувства на лицах. Мама владеет этим в совершенстве.

– А если клиентка так и не выдаст своих эмоций?

– Значит, ей надо стать чуточку чувствительнее и все у нее наладится. Обычно мама выходит из положения подобными советами. И знаешь, иногда советы или слова, сказанные другим человеком в твой адрес, особенно обидные и задевающие за живое, способны изменить твое мироощущение и направить совсем по другому пути, чем тебе было предначертано судьбой изначально. И ты видишь в этих словах больший смысл для себя, чем в гаданиях по линиям.

Шандор произнес эту речь проникновенно и смотрел на меня так пристально, что невольно мне стало неуютно от его взгляда. Будто бы я виновата в смене его мироощущения, и он остался недоволен, как сложилась его жизнь.

– Это что-то из личного опыта? – спросила я.

Слобода улыбнулся и опустил глаза в свою тарелку. Он о чем-то думал и не спешил этим делиться со мной, а так хотелось проникнуть в его мысли и знать о нем все.

– Я думаю, – сказал он, – у каждого человека в жизни звучали слова, которые тем или иным образом влияли на его судьбу и меняли ее. И я не исключение. В моем случае эти слова помогли мне окончить школу, поступить в университет и стать тем, кто я есть сейчас.

– Значит, это были нужные и правильные слова. И я рада, что человек, который произнес их, встретился на твоем пути…

Шандор как-то странно посмотрел на меня, и я, решив, что он вообразил о моем неравнодушии к нему, поспешила добавить:

– Иначе как бы я написала свой доклад без тебя?

Мы посмеялись. Я не стала пытать его, что это были за слова и кто их сказал, понимая, что и так чересчур любопытна и болтлива, но надеялась, что со временем обязательно это узнаю. Ведь это не последняя наша встреча. Я рассчитывала на продолжение.

– А чем занимается твой отец?

– Он выращивает и разводит лошадей.

– Для чего? – спросила я.

– На продажу. И для личного хозяйства.

– Кому нужны лошади в наше время? – удивилась я.

– Мы живем недалеко от Хостинского района Сочи, это туристическая зона, а Сочи богат на развлечения, связанные с лошадьми. Состоятельные люди покупают лошадей для скачек.

Я поняла, почему он спросил, бывала ли я в Сочи. Оказывается, там его дом. Пусть не в самом городе, но в его окрестностях.

– И насколько этот бизнес прибыльный?

– В сезон лошади весьма востребованы. Главным образом из-за нашего географического положения. Зимой, конечно, наступает затишье.

– И чем живет твоя семья зимой? Я так понимаю, лошади – это не единственный источник дохода твоей семьи.

– Ты права. В городе есть несколько павильонов, где мы продаем глиняную посуду.

– Вы сами ее делаете?

– Да, в доме моего отца и дяди есть гончарные круги и на них мы делаем горшки, кувшины, тарелки и прочую утварь.

– Глиняную посуду покупают?

– У любой вещи есть свои покупатель. Бешеного спроса нет, но этот бизнес скорее для удовольствия, чем для прибыли.

Я съела последний вареник и запила его остатками чая. В кафе вошла молодая девушка с букетом алых роз и парень. С его зонта стекали капли воды, но на их одежде я не заметила следов дождя. Молодые люди оглядели помещение, увидели свободный столик справа от нас в другом углу и направились к нему. Они держались за руку, и я предположила, что они пребывают в конфетно-букетном периоде, потому что все их действия пронизаны любовью и заботой друг о друге. Меня умиляли такие пары, и я фантазировала, как долго они знакомы, и когда он позовет ее замуж. Реального подтверждения своим фантазиям я не получала, но цель состояла не в этом. Я просто любила сочинить маленькую историю чужой любви и довести ее до счастливого финала.

– Ты их знаешь?

Я обернулась к Шандору. Он заметил мой интерес к молодой паре, и не удержался от вопроса. Я смутилась, потому что не знала, как объяснить ему свое внимание к вновь прибывшим.

– Нет. Просто засмотрелась на цветы, – нашлась я с ответом, и решила вернуться к разговору о глиняной посуде: – Ты тоже умеешь работать за гончарным кругом?

– У нас все мужчины этим владеют.

– Твои изделия тоже продаются в Сочи?

– Я не так часто в последнее время бываю дома, поэтому моих, наверное, уже нет.

– Продали?

– Надеюсь.

– Тебе что-то с этого перепадает?

– Деньги ты имеешь в виду? – Я согласно кивнула. – Я на это не претендую. Мне важнее, чтобы они были у родных.

Шандор доел свой борщ и вернулся к блинам. Чай закончился, и я спросила у Шандора, нужно ли нам еще. Он бросил взгляд на мое пирожное и ответил утвердительно. Мы пригласили официанта и попросили принести нам еще чай. Когда официант ушел, я спросила:

– Почему ты не пошел учиться на ветеринара? Наверняка это востребованная профессия в бизнесе твоего отца.

– Получение мною высшего образования никогда не рассматривалось в семейном кругу, – начал Шандор. – Продолжение учебы после школы – мое личное решение. Чтобы ты лучше понимала, о чем речь – не все цыгане имеют хоть какое-то образование. Я уже озвучивал, что мои родители окончили только пять классов, в нашем селе и по сей день многие цыганские дети ходят в школу только до окончания начальной школы. Я своего рода исключение. Я окончил десять классов и не хотел останавливаться на достигнутом. Поэтому поступил в университет.

– Почему на исторический факультет?

– У меня есть друг в селе, Глеб, он русский. Однажды я увидел у него дома целую библиотеку книг по истории, они были такие яркие – с золотыми буквами на переплете, с позолоченными торцами. Мне захотелось их прочитать. Не столько из-за интереса к истории, сколько из-за оформления. У нас дома никогда не было книг, даже самых обычных, не говоря уже о таких ярких и дорогих. Эта коллекция из двенадцати томов досталась им по наследству от какого-то интеллигентного родственника из Ленинграда. Они сами не читали их, книги пылились на полках, пока их не обнаружил я. Родители моего друга сомневались, давать ли мне, цыганскому голодранцу, столь ценные экземпляры, но Глеб смог их убедить, что я не причиню книгам вреда. Дал под свою ответственность. И я очень благодарен ему за доверие и дружбу.

Нам принесли чай, и я разлила его по чашкам. Шандор добавил в него сахар и снова застучал ложкой по стенкам чашки. Но, к счастью, длилось это недолго.

– Книги оказались не только красивыми, но и интересными. Так я увлекся историей. И стал мечтать поступить в университет. И сделал это… Даже вопреки воле отца.

– Почему он возражал?