Нина Пономарёва – Стихотворный сборник «Весенний мир» (страница 11)

Напоила водой, чтобы не умер от жажды.

Намолила меня, чтобы счастлив стал однажды.

Я прошу тебя, чтобы помнила долго меня.

Я прошу тебя-не гаси в окне огня.

Ты пиши мне, даже если отправлять-некуда.

Ты пиши мне, даже если тебе-некогда.

Ты смотри на меня во сне тайно, ночами.

Я смотрю на тебя всегда-я стою у тебя за плечами.

Жди и приду

Жди меня там, где облака вместо снега.

Жди меня там, где наступаешь в небо.

Жди меня там, где одна тишина, где не звенят трамваи.

Жди меня там, где я-никого не знаю.

И я приду, даже если сугробы лежат в пустыне.

И я приду, даже если не помнишь меня по имени.

И я приду, даже если лететь миллионы световых лет.

И я приду, даже если в пустоте моего голоса нет.

Я пришла-и мы уже вдвоём, вместе.

И нам дают слово для новой, красивой песни.

Хрустальный свет

Хрустальный свет хрустален хрусталём,

и кажется, что больше никому не возвратиться.

А вот и нет: небытие вчерашнем днем клубится,

и вновь печалимся, стремимся, огорчаемся, поём.

И снова праздник жизни, проза жизни-мы вдвоём,

и вновь обзавелись очередным, большим календарём.

Опять мы встретились, опять с тобой вдвоём.

И в дальнем далеке, куда, обнявшись, мы вдвоём идём, -

опять хрустальный свет хрустален хрусталём.

Счастье жить

Проходит всё, и этот день, как всё, – пройдёт:

прозрачный, яркий, молодой, весёлый, смелый,

где роза чайная, смущаясь, ароматная цветёт,

где ветер свежий, шаловливый, беспардонный, невесомый, белый.

Заря выходит тихо девушкой стеснительной, невинной.

Задиры-петухи давно разноголосые кричат.

Потом заря уходит с яростным румянцем милой,

пруды и лилии задумчиво, всезнающе молчат.

Как всё проходит-так и снова повторится:

и счастье жить-спокойно, мудро и свежо,

как талая, холодная, прозрачная, водица,

как дорогое, новое, охотничье, знакомое ружьё.

Лето Господнее

Настанет лето томное, и жаркое, и звёздное,

а осени ещё не подойдёт очередной черед.

Настанет лето истинно-благословенное, Господнее,

неповторимое, роскошное, прозрачно-знойное.

Его у нас теперь никто и никогда не отберёт.

Оно всегда живёт в моих воспоминаньях,

и знаю точно сердцем и душою наперёд:

у лета этого было своё особое призвание-

делить нам счастье-сколько каждый унесёт.

Нам щедро, много счастья в руки дали-

и радостно было его нести, прозрачно и легко,

а потому-ушли вдвоём так далеко,

а потому-нам подарили из сирени дали,

их тоже никогда никто у нас не заберёт.

Жаль

Вся жизнь теперь, как будто бы-фальшивка,

как будто бы написана на пользованной бумаге.

Чужие чьи-то строчки… И чего же всё же ради

свои вы тут же написали спешно, впопыхах?

Уста смеются, сердце плачет, а в душе, в глазах

–какой-то детский, жалкий плач и страх.

Как будто сбил вас на охоте метки выстрел,