Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 119)

В октябре 1944 г. я и мои друзья, харьковчане Савин А. П., Шакуров И. М., Беляев А. М., попали из Заксенхаузена на транспорт в количестве 700–800 чел., в этом транспорте был и наш товарищ, летчик Девятаев М. П. Транспорт – это слово имело в лагере зловещий смысл. Узники никогда не знали, когда и куда их отправят. Мы боялись, что на новом месте нам будет еще хуже, и ломали голову над тем, что нас ждет. Но у нас всегда теплилась надежда, что и там будут люди, с которыми можно найти общий язык.

И вот спустя несколько дней тяжелого пути в вагонах для перевозки скота, в которые узники были набиты, как селедки в бочки, мы очутились на этом страшном острове. За всю дорогу нас – узников эсэсовская охрана не кормила и не поила, в результате много узников умерло.

В этом концлагере Свинемюнде узники также вели мужественную борьбу, портили детали и запчасти к ракетам и самолетам, выводили из строя и нарушали радиоаппаратуру и системы управления ракетами и самолетами, в результате чего ракеты у фашистов плохо зачастую летали, не слушались в полете и часто падали в море. Да и с освоением реактивных истребителей у них дела шли плохо. Узники из цистерн и бочек выливали горючее, спирт и бензин, портили горючее и масла, применяли часто для саботажа песок, металлические опилки, кислоты. Также узники ломали и портили различное оборудование, аппараты.

Этот остров очень много и часто бомбили, и узники всегда старались подать самолетам световой сигнал. Кроме всего этого, узники, рискуя своей жизнью, делали много другого, нанося своим врагам вред за то, что, если бы поймали гестаповцы или эсэсовцы, узников ждали зверские пытки, нечеловеческие издевательства и, в конечном счете, смерть…

Несмотря на зверский террор, ужасные условия жизни и очень усиленную эсэсовскую охрану на этом проклятом острове, в начале февраля 1945 г. пленный советский летчик Девятаев М. П. со своими товарищами по рабочей команде совершил дерзкий побег. Проявив безмерную отвагу, десять изможденных, полуживых людей убили конвоиров и похитили из-под носа гитлеровских летчиков новейшей конструкции бомбардировщик «Хейнкель III». На глазах многих узников они улетели и, как нам стало потом известно, приземлились за линией фронта. За этот героический подвиг Девятаеву М. П. присвоено звание Героя Советского Союза. Этот побег из ада на фашистском самолете Девятаев и его товарищи смогли совершить только благодаря подпольной антифашистской группе своих товарищей по борьбе и взаимопомощи друзей.

Несмотря на то что после того, как улетели наши товарищи, а на нас – оставшихся узников с новой силой обрушился террор эсэсовцев, которые издевались над нами, усиливали нам муки страдания, этим самым срывая свою злость и беспомощность за похищение самолета, этот героический подвиг наших товарищей вдохновил нас, придал нам силы и уверенность в нашей борьбе. Мы были горды, что улетели наши товарищи – советские люди, а фашисты ходили растерянные и подавленные. В марте 1945 г. нас, узников концлагеря Свинемюнде, звери в эсэсовских мундирах при помощи автоматов, железных палок и собак стали грузить в старые дырявые баржи. И, погрузив, вывезли в море, чтобы нас там потопить, но им что-то помешало, и поэтому они нас привезли в порт Росток, погрузили в скотные вагоны и повезли. Через несколько дней пути мы оказались в концлагере Эрлих, вблизи города Нордхаузен. В этом лагере узники долбили в горах подземный завод для выпуска секретного нового оружия. Здесь я и мои друзья, Савин А. П., Беляев А. М., Шакуров И. М., встретили своего земляка, харьковчанина Духопелова А. Г., который нам помогал, чем мог, и познакомил нас со своими товарищами, которые нас поддерживали, как могли. В этом лагере мы пробыли недолго. В скором времени нас всех фашисты погрузили, как скот, в угольные вагоны и под страшными бомбежками и обстрелами американских самолетов повезли. Везли нас несколько дней, за это время половина транспорта было убито, т. к. сверху нас бомбили и обстреливали американцы, а снизу расстреливали эсэсовцы. Для чего наш транспорт полуживых узников бомбили и обстреливали американцы под Берлином, нам это никак не понятно. Ведь они хорошо знали, что в вагонах находятся полуживые узники концлагерей.

В начале апреля 1945 г. наш транспорт живых мертвецов прибыл в концлагерь Заксенхаузен на завод «Хейнкель», где мы опять встретили многих своих знакомых и товарищей…

Когда в 1945 г. орды фашистских захватчиков под ударами советских войск покатились на Запад, терпя поражение за поражением, антифашистский подпольный комитет Заксенхаузена взялся за подготовку вооруженного восстания во всех филиалах лагеря. Пытаясь замести все следы своих злодеяний, фашисты стремились уничтожить всех узников. Обер-палач Гиммлер отдал приказ своим подручным: ни один заключенный не должен спастись и попасть живым в руки врага. Эсэсовским частям предписывалось смести с лица земли все концлагеря смерти вместе с теми, кто выстоял в неравной, тяжелой борьбе за жизнь и свободу. В этой напряженной обстановке только вооруженное восстание узников могло сорвать преступные замыслы фашистов, спасти от уничтожения десятки тысяч людей. К вооруженному восстанию стали готовиться все узники лагерей под руководством антифашистских подпольных комитетов.

Но вооруженному восстанию узников Заксенхаузена и других лагерей помешала неожиданная эвакуация. Никто из заключенных не знал о действительной цели эвакуации, и о ней ходили невероятные слухи.

Подпольный антифашистский комитет, все взвесив и хорошо обсудив, отдал необходимые распоряжения и указания в отношении формирования маршевых колонн и предстоящей эвакуации.

Эвакуация началась рано утром 21 апреля 1945 г. Выходили из лагеря колоннами по 500 чел. Каждую колонну сопровождала сотня хорошо вооруженных эсэсовцев и несколько охранников со специально обученными собаками. В каждой колонне находились члены подпольного комитета, стойкие антифашисты, коммунисты и доверенные лица от национальных групп.

Начался страшный десятидневный марш по дороге смерти на г. Шверин. Как нам стало вскоре известно, эсэсовцы всех узников гнали к морю, чтобы там их сразу всех потопить и этим самым скрыть все следы своих преступлений.

Это был ужасный марш смертников, вся дорога устилалась трупами убитых и пристреленных людей. Узники были изможденные, изнуренные, от слабости едва переставляли ноги. Вид их был ужасный, страшно худые, заросшие, грязные, оборванные. Это шли не люди, а живые скелеты, выходцы с того света. За всю дорогу нас эсэсовцы не кормили и не поили. Кто ослаб и пристал – пуля, шаг в сторону – пуля.

Когда же по дороге, по которой гнали нас, попадались бурты картофеля, брюквы, свеклы или же убитые лошади, а также колодец с колонкой, то, несмотря на строжайший запрет, не выходить из колонн под угрозой смерти, голодные, ослабевшие узники бежали к ним, и в это время эсэсовское зверье спокойно и со смехом из автоматов расстреливали несчастных людей, которые оставались лежать убитыми около буртов и колодцев. Раненые же товарищи от потери крови и слабости дальше не могли идти и эсэсовцами пристреливались.

На третий или четвертый день пути мы встретили женские колонны узниц концлагеря Равенсбрюк, которых, как и нас, гнали эсэсовцы. На этих несчастных женщин даже нам, привыкшим ко всему, было страшно и жутко смотреть. За все время десятидневного марша узники только два раза получили понемногу еды от Международного Красного Креста, и это очень многим спасло жизнь.

Члены подпольного комитета, коммунисты и доверенные лица подбадривали людей, вселяли в них уверенность в скорое освобождение, говорили о необходимости вооружиться чем только можно, чтобы дороже отдать свою жизнь. Они призывали беречь свои силы, помогать друг другу, не поддаваться на провокации и всеми силами тормозить движение колонн на г. Шверин.

Все узники в это напряженное время были сплочены, слушали своих товарищей-вожаков и, идя по дороге, вооружались, чем могли, помогали и поддерживали друг друга.

Я шел в последней колонне концлагеря Хейнкель со своим другом Савиным А. П. и другими товарищами, в этой же колонне шли Зепп Хаан и другие коммунисты и антифашисты.

В конце апреля месяца ночью мне с несколькими товарищами удалось бежать из леса, в который нас загнали эсэсовцы на ночь. Это было недалеко от г. Шверин. Через сутки мы встретились с советскими разведчиками – нашими дорогими освободителями.

Сколько при этом было радости и слез, что мы остались живые и свободные. Это было наше второе рождение, ведь никто из нас не думал и не надеялся остаться в живых.

Среди встретившихся нам первых советских солдат я встретил гвардии старшину разведчика Попова Андрея Трофимовича, который, к моей радости, оказался харьковчанином. Он с солдатами накормил нас, расспросил нас. Попов А. Т. рассказал мне о Харькове, оставил мне свой адрес, а потом сообщил письмом моим родным в Харьков, что я жив и он встретил меня, освободившегося из концлагеря.

Все остальные узники концлагеря освободились 1–2 мая 1945 г. Вскоре мы вновь встретились со своими товарищами, уже свободными, с которыми долгое время мучились, страдали и боролись в концлагерях. При своем освобождении узники захватили многих эсэсовцев из охраны, которых передали советскому командованию. За время марша смерти по дороге на г. Шверин я встречал своих товарищей и друзей, харьковчан Духотепова А. Г., Томленова Н. Н., Черкашина П. Ф., Швачко Е. В., Зинченко А. О., Боброва В. М., братьев Курочкиных, Ивана и Анатолия, и многих харьковчан. К большому сожалению, им не всем удалось дожить до светлого и радостного дня освобождения.