Нина Новолодская – Светлая для наследника (СИ) (страница 21)

Смутившись окончательно, потянулась к блюду с овощами, затем к каше и мясу. Подхватив большую ложку, наполнила свою тарелку, потом тарелку Кира. Затем потянулась и таки лопнула последний пузырь над кувшином, чтобы в следующее мгновение подхватить пузатый сосуд и аккуратно разлить напиток в стаканы. Удивительно, как столь крохотное пространство подноса вмещало в себя так много всего.

Продолжила трапезу молча и торопливо, стремясь насытиться как можно скорее. Я вспомнила наш последний ужин и, не удержавшись, улыбнулась: дорогущий ресторан в центре столицы, лучший мой костюм, уже превратившийся в тряпье. Блистательный и чопорный Кир Берхольд, мечта и надежда совета… Сейчас он сидел на полу перед стулом и, держа в одной руке простую глиняную тарелку, а в другой обычную деревянную ложку, уплетал простую кашу с мясом, что, кажется, даже я последний раз ела в детстве.

— Весело было? Тебе нравилось жить в этой вашей общине? — неожиданно снова нарушил молчание Кир, и я грустно улыбнулась.

— Тогда нам казалось, что нет ничего лучше того места. Что так будет всегда: шум, гам, игры, лес, река, занятия…

— А я всегда был один. И ел, — Кир как-то грустно хмыкнул и перемешал остатки каши с мясом в своей тарелке, — тоже один. И пузырей у нас этих не было…

— Как это?! Совсем один? — Я удивленно вскинула брови и округлила глаза.

— Нет, слуги были, конечно, но я их за живых людей никогда не принимал. Они были лишь частью антуража, окружения… Я и обедать-то начал с кем-то, когда ты появилась в моем доме… — он снова хмыкнул и, резко выпрямившись, добавил: — Ладно, хватит. Кстати, откуда ты знаешь местного коменданта?

Непроизвольно улыбнулась.

— Пару недель назад я готовила материал для семинара по работам Сирвиса Кара.

Поймав на этот раз его скептический взгляд, продолжила:

— Я увлеклась его полотнами, и мне захотелось узнать как можно больше о нем, потому я перерыла просто огромное количество информации. Узнала о том, откуда он родом, кое-что о его родном городе — ведь именно отсюда начался его путь. Тут, в здании местной ратуши, он выставлял свои первые картины и кое-что хранится в ней до сих пор. Ну и одно за другое, в итоге я изучила материалы по представителям высшей власти, и среди них было сложно не заметить такого выдающегося человека как комендант. А увидев его портрет на каминной полке в форме стража и рядом ее, я…

Продолжать не стала, лишь взмахнула рукой, словно говоря: «как бы вот так».

Закончив есть, я аккуратно поднялась, стиснув от боли зубы и чуть слышно охнув. Распаренная в горячей воде кожа остыла и начала саднить, а магический источник все еще был совершенно пуст. Когда магия вновь появится в моем теле, я не знала. Наконец, закончив с нелёгким подъемом, собрала поднос и выставила его вместе со стулом за дверь — спать в комнате с грязной посудой мне не хотелось.

Когда я заперла дверь и развернулась лицом к кровати, задумалась. Передо мной стояла уже знакомая проблема, о которой я не вспомнила ранее — спальное место в комнате было всего одно. И хотя договор четко регулировал этот вопрос, я совершенно точно поняла — душу продам последнему темному, только бы спать сегодня в кровати. На матраце, в чистой постели. Под одеялом.

Закусив губу, проследила за тем, как Берхольд заваливается на кровать и откатывается на одну сторону, явно уступая мне место.

— Надеюсь, ты не собираешься строить из себя гордую дуру и спать на полу, Ани? — приподнявшись на локте и опалив меня хмурым и отчего-то злым взглядом, спросил он.

Я замотала головой, внутренне ликуя, и буквально за секунды преодолела расстояние до кровати. Осторожно, стараясь не морщиться от болезненных вспышек, пронзающих спину, присела на край, легла и повернулась на бок, спиной к Киру. Кажется, я даже не успела ни о чем подумать, тут же провалившись в сон.

Проснулась оттого, что было очень жарко. Просто невероятно жарко, а руки и ноги затекли в неудобной позе. Попробовав пошевелиться, с ужасом осознала, что мое тело будто скованно цепями. Распахнув глаза, уставилась в темноту и моргнула пару раз, фокусируя взгляд. Знакомая небольшая комната с невысоким сводчатым потолком, свет, проникающий сквозь щель в недостаточно плотно задернутых шторах, выхватывал из предрассветного сумрака пляшущие в воздухе пылинки.

Воспоминания прошедших двух дней молниеносно обрушились на меня, возвращая в реальность и окончательно вырывая из омута сна.

Странный звук, что, кажется, меня и разбудил, снова прошелестел над самым ухом. Негромкий то ли стон, то ли просто выдох не только опалил затылок жаром, но и немало удивил. Попыталась осторожно выбраться из странного капкана и развернуться, но потерпела поражение и совершенно растерялась, когда хриплый голос над самым ухом прошептал:

— Спи, рано еще…

— Что?.. Я… — завозилась, наконец осознав, что цепи, сковавшие меня — это руки и ноги Кира, оплетающие и крепко прижимающие к себе.

— Не ерзай, любимая, если не хочешь… — договорить он не успел, так как я завозилась сильнее, паникуя от одной лишь мысли, что он настолько ко мне близко — ближе уже просто невозможно. Я сливалась с ним в одно целое, и это меня неимоверно пугало. Сердце забилось в груди, готовое выскочить, дыхание перехватило, а волна жара поднялась к самому лицу, заставляя его гореть.

— Н-нет!.. — выдохнула в отчаянии, прикладывая все силы, чтобы вырваться.

Его руки и ноги моментально разжались, выпуская меня из захвата, а сам Кир одним ловким движением перевернулся, прижимая меня к кровати теперь уже всем телом. Секунду спустя он приподнялся на руках, усаживаясь сверху и фиксируя мои ноги. Сильными пальцами с длинными, острыми когтями он перехватил кисть правой руки, когда я попыталась его ударить, и, заведя ее высоко над головой, лишил возможности действовать ею. Сжал с такой силой, что я невольно пискнула. Вторую же молниеносно опустил мне на шею, фиксируя ее прижатой к кровати. Склонившись ко мне, замер, тяжело и часто дыша.

Его глаза застилала уже виденная вчера молочная пелена, наполненная серебристыми искрами. Губы растянулись в опасном оскале, оголяя ровный ряд зубов, украшенный острыми клыками. Щека, покрытая двухдневной щетиной, дернулась, когда свободной рукой я попыталась оторвать его лапу от своей шеи.

— Моя… — прошептало чудовище. — Моя Ания…

Стиснув зубы, отпустила его лапу. Отведя руку в сторону, начала слепо шарить по матрацу в поисках оружия, так как была совершенно уверена: в каком бы состоянии я ни упала на кровать, оно было где-то рядом[1].

Он медленно склонился к моему лицу, продолжая неотрывно смотреть в глаза, и замер, только когда кончик кинжала, что я успела схватить и выставить, натянул кожу на его шее. Сердце бухнуло раз и замерло.

Он так и нависал, практически не шевелясь и лишь внимательно сверля меня своим тяжелым, нечитаемым взглядом. Отчего-то казалось, что мир замер, воздух потяжелел и давил все сильнее, мешая дышать. Горячие пальцы на коже чуть дернулись и переместились ниже на грудь. Я, кажется, задрожала от какого-то невероятно опасного чувства, проснувшегося внутри, где-то внизу живота и поднимавшегося навстречу его ладони. Но он не остановился и продолжил путь, опаляя жаром, исходящим от его ладони даже сквозь довольно плотную ткань рубашки. Достигнув живота и поводив по нему большим пальцем, рука сдвинулась вбок, на талию, и дальше, за спину, вынуждая меня выгнуться, подаваясь всем телом к нему.

Секунда, и его губы накрыли мои, сминая под практически звериным напором. Ошарашенная и загипнотизированная его взглядом, я позволила ему это, но секунду спустя замычала, пытаясь отвернуться, Только Кир просто не позволил, сильнее прижимаясь ко мне. Рука с зажатым в ней оружием дернулась, когда я попыталась оттеснить его, раня кожу на шее парня. Лишь раня, но, не причиняя серьезного вреда. Кир замычал что-то, сильнее насаживаясь на острое лезвие и проникая языком в рот. Несколько сильных, глубоких движений, и мне просто нечем дышать.

Обессиленно разжала кисть и выпустила рукоятку кинжала, который тут же упал на покрывало рядом. Ослабшие пальцы коснулись колючей кожи у основания его шеи под самым горлом, то ли лаская, то ли стараясь оттолкнуть.

Горячая ладонь двинулась выше по спине, пуская невероятные разряды по всему телу. Но тут он задел одну из воспаленных ран, что я так и не решилась ему показать. Неосознанно дернулась, и что-то в его поведении тут же поменялось. Взгляд прояснился и этот жуткий туман, превращающий глаза в бельма, развеялся.

— Что там? — Кир быстро приподнялся, опираясь на руку, которой только что удерживал мою кисть над головой, и одним движением, перевернул меня, на это раз уже на живот. И только тогда странное оцепенение и медлительность, обрушившиеся на меня с силой, равной самому Берхольду, отступили. Я попробовала подняться на локтях и выскользнуть из-под него.

Рука метнулась ко второму кинжалу, спрятанному под подушкой, но была молниеносно перехвачена. Кир сжал кисть, вырвав из моего рта удивленный возглас. Вторая его рука опустилась на мою поясницу, вновь прижимая к простыням.

— Замри, Ани! — рыкнул он мне прямо в ухо, низко склонившись и касаясь моих волос. — Не шевелись.

Вопреки его словам, я начала извиваться словно змея, пытаясь выбраться из-под Берхольда. Но он лишь сильнее надавил на поясницу и повторил: