Нина Новак – Жена в наследство. Хозяйка графства у моря (страница 54)
В спальню заходит лекарь — пожилой мужчина, которого мы заранее пригласили. За ним несется Стефи с горой полотенец.
— Милорд, вам лучше выйти, — строго произносит лекарь, но Натан только крепче впивается пальцами в мое запястье.
— Я никуда не уйду, — рычит он глухо.
— Нат, все будет хорошо, — пытаюсь его успокоить между схватками. — Иди, я справлюсь.
Адмирал тяжело дышит, но мои слова пробивают его панику и он кивает. Встав, мрачно смотрит на врача, но тот привык к папашам-психам и отвечает каменной физиономией.
— Я буду рядом. В коридоре, — хрипло кидает Натан.
Натан
Натан уже точно знает, сколько в проклятом коридоре шагов. Он измерил его вдоль и поперек.
За дверью спальни слышны голоса, шаги, плеск воды. Иногда Лиз стонет, и сердце Натана болезненно сжимается.
Он мечется от стены к стене, не в силах оставаться на месте. Хаксли пытался увести его в библиотеку, но адмирал наотрез отказался.
Его место здесь.
Проходит час. Потом еще один.
Из спальни доносятся возня, приглушенные голоса лекаря и женщин.
А Лиз… Лиз плохо. Он слышит, как тяжело она дышит, как сдерживает крики.
— Бесы, — шепчет Натан, упираясь лбом в дверной косяк. — Почему так долго?
Хаксли молчаливо протягивает ему стакан с чем-то острым и пряным. Натан залпом выпивает, не почувствовав вкуса.
За дверью снова стон, и дракон внутри адмирала рвется наружу. Хочет вломиться, защитить, унести истинную прочь от страданий.
Но разум понимает — сейчас он только помешает.
Натан вспоминает маленького драконенка из своего сна. Кроха плевался огнем и сражался с отцом, защищая мать еще до рождения.
Малыш силен. Он поможет Лиз. Должен помочь.
— Магия, — бормочет Натан. — У него же магия. Он даст ей силы.
Хаксли кивает, хотя его лицо остается напряженным.
— Истинная справится, милорд. Леди Карен сильная.
Но из-за двери доносится новый звук — сдавленный всхлип Лиз, полный усталости. Натан сжимает кулаки до боли.
Сколько еще? Сколько она сможет терпеть?
В спальне что-то звенит. Врач резко командует:
— Обезболивающее! Быстрее!
Новая волна звуков. Лиз кричит — впервые за все время по-настоящему кричит, и Натан чуть не срывается с места.
— Не могу больше, — шепчет он.
— Можете, — твердо говорит Хаксли, удерживая его. — Должны.
И тут из спальни доносится другой звук. Тонкий, пронзительный.
Детский плач.
Натан замирает, не веря ушам. Плач становится громче, требовательнее.
— Слава богам, — выдыхает Хаксли.
Дверь распахивается. Лекарь выходит с улыбкой на усталом лице.
— Поздравляю, милорд. У вас сын.
После тяжелых родов приходит огромное облегчение. А когда спустя время мне на грудь кладут теплый сопящий комочек, я растворяюсь в счастье.
Голоса окружающих пробиваются словно через вату. Я же нахожусь в коконе эмоций, в которых существуем только мы — я и мой сын.
Солнышко мое, вот ты какой.
Провожу пальцем по нежному затылочку, легко-легко.
Сквозь полубессознательное, но такое счастливое состояние пробивается голос мужа.
Голос Натана — якорь, и я цепляюсь за него, выплываю на поверхность.
— Можете покормить его, миледи, — это какая-то женщина обращается ко мне. Сиделка? — Адмирал Саршар…
— Я никуда не уйду, — Натан рычит, но почти шепотом.
Я прикладываю ребеночка к груди, Стефи помогает мне. Поворачиваю голову и вижу осунувшееся лицо мужа. Рядом маячит женщина в больничной форме. И правда сиделка.
Натан приближается и смотрит на нас с благоговением.
— Лиз, Лиз, он родился. Он с нами.
Натан стоит у окна спальни. На руках у него сияющий пухлый младенец. Этот хулиган почти всегда улыбается, только искорки больше не разбрасывает и не дышит огнем.
Но все это будет… потом… после первого оборота.
Я останавливаюсь на пороге и некоторое время любуюсь на своих мужчин.
Натан такой большой и кроха смотрится на его руках очень трогательно.
Муж еле справился со страхом раздавить сына и учился брать его на руки постепенно. Но, кажется, уже вошел во вкус и с радостью нянчится с Ларсом Саршаром-Кареном.
А как забавно сынок спит на груди у отца!
— Сегодня первая презентация успехов моей фабрики, — напоминаю я.
В окно заглядывает утреннее августовское солнце, но жгучие лучи рассеиваются благодаря артефактам. В комнатах умеренно свежо.
Я забираю у Натана вдруг начавшего хныкать сына, его пора кормить.
— Не люблю оставлять его с няньками, — хмурится муж.
— Ларс и няня поедут с нами, — успокаиваю я его.
Но у меня заготовлен для него сюрприз. Сегодня день моего триумфа, и Натан окончательно убедится, что «дурацкий» косметический бизнес получился.
По дороге к источникам адмирал откровенно скучает. Поглядывает в окно, зевает, листает газету. Ларс мирно посапывает у няни на руках.
А я хитро улыбаюсь и молчу.
— Сколько еще ехать? — спрашивает муж.
— Минут двадцать.
Он вздыхает и снова смотрит в окно. За стеклом мелькают поля и рощи, но Натану явно не до пейзажей.