Нина Новак – Жена в наследство. Хозяйка графства у моря (страница 12)
В мыслях пустота, а зверь глухо рычит. Когда Хаксли возвращается где-то через полчаса, Натан трясет головой, оборачивается.
— Принес бытовые артефакты?
— И еще свежее белье, адмирал.
С артефактами навести чистоту не составляет труда, тем более особняк в хорошем состоянии. Мебель не источена жуками, нет клопов и прочих радостей сельской жизни.
— Адмирал Саршар, — собрав магические моющие приборы в ведро, Хаксли чешет голову. — Полагаю, леди Карен меня уволит. Она уже утащила мэра в библиотеку и, кажется, устроила ему выволочку.
— Не уволит, — Натан усмехается и Хаксли, молча кивнув, выходит.
Постель манит и Натан решает отдохнуть. Завтра ему предстоит осмотр родового замка Каренов. Сообщения о личе вызывают тревогу.
Устроившись на кровати, Натан закидывает руки за голову и вспоминает прощальный разговор с Моной.
Мона сидела на кровати в гостевой спальне, обхватив живот руками. Рыжие волосы растрепались, зеленые глаза покраснели от слез.
Представление на уровне лучших театров Торна.
Натан стоял у двери, скрестив руки на груди. Дракон внутри презрительно фыркал, отказываясь признавать в этой женщине истинную.
— Ребенок не мой, — произнес Натан без предисловий.
Мона вздрогнула, подняла заплаканное лицо.
— Как ты можешь так говорить? Я твоя истинная! Метка…
— Поддельная, — жестко перебил он. — Как и магический фон ребенка. Кто тебе помог, Мона?
Она вскочила с постели, прижала ладони к щекам.
— Это невозможно! Никто не может подделать метку дракона!
— Может. И ты знаешь, кто это провернул, — Натан сделал шаг в комнату.
Мона вздрогнула и отступила к окну, но вдруг засмеялась — высоко и истерично.
— Ты сошел с ума! Все настоящее! — жарко заявила она. — А вот твои Карены пытались меня отравить! Лиз и ее паршивая сестрица подлили отраву в сок!
— Бред.
— Не бред! — завизжала Мона. — Они хотели избавиться от меня! От твоего ребенка!
Она бросилась к нему, вцепилась в рукава кителя.
— Натан, милый, не слушай их! Они лгут! Я люблю тебя, всегда любила…
Он взял ее за запястья, отцепил тонкие пальцы от себя.
— Довольно. Завтра отправишься в монастырь Святой Сесилии. Там будешь ждать родов под присмотром целительниц.
— Что⁈ — Мона забилась в его руках, в глазах мелькнул ужас. — Ты не можешь! Я твоя истинная!
— Ты лгунья и мошенница. — Натан резко отпустил ее и Мона чуть не упала, отпрянув назад. — Но ребенок не виноват в твоих грехах. Я позабочусь, чтобы он родился здоровым.
— Натан! — она кинулась следом, но он уже был в дверях. — Не смей меня бросать! Ты пожалеешь!
Натан остановился, не оборачиваясь ответил:
— Когда ребенок родится, определим отцовство. Если он от Ала, то получит имя и соответствующее воспитание.
— Это не Ал! — закричала Мона. — Ребенок твой! Твой!
Натан вышел, не желая слушать ложь. Уже сегодня ее отвезут в монастырь, где она проживет до родов.
Осталось найти умельца, что помог ей соврать.
Натан встряхивает головой, отметая неприятное воспоминание. Его клонит в сон и он решает немного вздремнуть. Впереди много битв. В том числе за жену, которую необходимо вернуть.
Как же давно ему не снились сны. А тут…
Натан стоит на берегу моря. Волны лижут песок, а в воздухе висит запах соли и водорослей. Привычная картина, умиротворяющая.
Но из-за туч внезапно раздается тонкий писк — злой, возмущенный.
Натан задирает голову и видит его.
Крошечный дракончик, не больше котенка, неуклюже машет прозрачными крылышками. Чешуя переливается огненным золотом, а из пасти вырываются жалкие искорки — малыш еще не умеет дышать пламенем.
— Эй, — окликает его Натан.
У дракончика серые глаза, с золотыми искорками в глубине. Но сейчас в них пылает ярость.
Малыш пикирует вниз, неумело растопырив лапки. Злости в малыше хоть отбавляй.
— Плохой! — пищит тонким голоском. — Маму обижаешь!
Натан осторожно берет крошку в ладони. Дракончик извивается, пытается укусить, но зубки еще слабые. Он гневно плюется искрами, но они больше похожи на светлячков.
— Я не хочу обижать маму, — отвечает Натан.
— Врешь! — дракончик прижимает крылышки к бокам и выскальзывает. — Мама боится! А ты злой!
Что-то сжимается в груди Натана. Малыш такой крошечный, беззащитный, но уже готов драться за мать. В нем пульсирует знакомая магия — сила Саршаров, но смешанная с чем-то светлым.
— Я защищаю ее, — пытается объяснить Натан. — Мир опасен…
— Ты опасный! — дракончик вырывается из рук, снова взмывает вверх. — Не нужна твоя защита! Маму в покое оставь!
Он пытается свить гнездо из теней — неумело, по-детски. Тени ластятся к нему, обвивают крылышки, и Натан понимает: в малыше смешались обе магии, но без безумия, без разрушения.
— Ты не такой, как они, — шепчет Натан, протягивая руку.
Дракончик настораживается, перестает метаться. Большие глаза изучают отца с детской непосредственностью.
— Я хороший, — говорит гордо. — Маму берегу.
— Я тоже хочу ее беречь.
— Тогда почему она боится?
Дракончик вздыхает и исчезает, растворяясь в утреннем тумане.
Натан просыпается резко, весь в поту. Сердце колотится, а в памяти еще звучит тонкий голосок:
Губы Натана растягиваются в шальной улыбке. Магия во сне была настоящей. Его кровь, его наследник.
Нужно провести проверку, убедиться окончательно. Но он уже знает ответ.
Лиз носит под сердцем его сына.
12
Я вызываю мэра снова на следующий же день после вторжения Натана. Вот уж кому, а господину Торану я не намерена давать спуску.
Хаксли проводит мэра в библиотеку, и я одариваю старого дракона ледяным взглядом. На моих щеках вспыхивают темные руны и лорд поспешно отводит глаза. Предатели. Все до единого.