Нина Малкина – Орден Крона. Банда изгоев (страница 4)

– Никак не могу выбрать, – призналась я, довольная тем, что больше не одна. – Оказалось, я мечтаю слишком о многом.

О том, что под Красной Луной принято загадывать желания, я узнала совсем недавно. В середине лета, когда мне только минуло восемнадцать, на нашем краю земли выдалась удивительная ночь с крупной, хоть и обыкновенно белой луной. Тогда мне впервые удалось поднять настоящий фонтан из комьев свежей почвы с помощью магии Ревда, и я без сил валялась в летней траве, щурясь от непривычно яркого лунного света.

Плато на вулкане вызывало неприятные воспоминания, но мой ментор настоял, чтобы мы туда вернулись и продолжили тренировки. То же место он выбрал не из сентиментальности, просто на Сомнидракотуле пока не встречались икша и там нам никто не мог помешать.

Когда же я, лёжа под освещённым ночным небом, уже начала предаваться грусти и печали, Джер улёгся рядом и рассказал мне о прошлом Квертинда. О том, что раньше первый день года был не днём памяти, а, скорее, днём беспамятства. До смерти Мирасполя и Лауны люди предпочитали забывать в эту ночь обо всём плохом: веселились, держались за руки, смеялись, напивались и загадывали желания, которые непременно исполнялись впоследствии. По крайней мере, квертиндцы в это верили – так же, как верили в своих богов.

– В прошлом году ты точно знала, чего хочешь больше всего, – заметил Джер, прерывая мои воспоминания. – Появилось что-то важнее этого?

– Не совсем, – я пожала плечами и оглянулась, убеждаясь, что нас никто не слышит. – Юна Горст теперь символ проклятия. Дочь убийцы Иверийцев. Мне ужасно не нравится эта роль. Вот и разрываюсь между мечтой снова стать всеобщей любимицей и желанием безнаказанно перерезать всех во славу Толмунда.

– Что побеждает? – усмехнулся ментор.

– Пока первое, – улыбнулась я в ответ. – Но это только начало списка. Оказалось, воевать с судьбой куда проще, чем со своими прихотями.

– В отличие от судьбы, проигрывать прихотям бывает приятно, – Джер приветственно кивнул ректору Аддисад, которая заметила его на площади.

– Ты ведь не благословил меня сейчас на кровавую бойню? – уточнила я, поправляя кинжал.

– В отличие от них, – он кивнул на настороженную толпу, – я знаю, что ты не способна на это. Даже с учётом моего благословения.

– Других идей по восстановлению репутации пока нет, – вздохнула я, оглядывая студентов. – Боюсь представить, как буду справляться с ними весь следующий год.

С приближением начала учёбы это беспокоило меня всё больше. Совсем скоро академия заполнится людьми, которые будут прожигать во мне дыру своей ненавистью. И ладно бы, если бы это ограничивалось только косыми взглядами и молчаливой неприязнью. Увы, я слишком хорошо изучила местные нравы, чтобы понимать очевидное: спокойно учиться мне не дадут.

– Завоевать любовь толпы порой проще, чем любовь отдельного человека, – Джер слегка наклонил свечу и пламя дрогнуло. – Достаточно управлять их воображением. У тебя получится, Юна. И ты даже удивишься, как это легко.

– Я помню первый урок ментора, – торопливо перебила я. – Нужно дать им то, чего они желают больше всего. Но вряд ли я смогу воскресить их любимых королей. Кажется, на меньшее квертиндцы не согласны.

Получить всеобщее одобрение мне помогло бы лишь краснолунное чудо, если бы именно это я загадала в волшебную ночь. Но пожелать можно было что-то одно, и я тяжело вздохнула от трудности выбора. Перед глазами встал Карнеум и почему-то фарфоровая фигурка в руках госпожи Томсон. Чего больше всего желала я? Вот бы получить ответ и на этот вопрос у своего ментора. Я осторожно взяла его за руку, надеясь, что туман послужит хорошим прикрытием. К сожалению, ошиблась, потому что заинтересованные взгляды вернулись. В растерянности я попыталась отдёрнуть ладонь.

– Не всеми можно управлять через их желания, – Джер сам крепко сжал мою руку, не позволяя высвободиться. – Твоя непричастность к делам Тезарии Горст очевидна, но вряд ли ты сможешь это объяснить. Массы нечувствительны к рассудочным доказательствам. Они понимают только два языка: обольщение и силу. И если ты больше не можешь обольстить их своим авторитетом, тебе остаётся подчинить их посредством страха.

– Предлагаешь запугать их? – я округлила глаза, не веря, что это говорит мой ментор.

Площадь заполнили взволнованные шепотки. Даже рудвики навострили мохнатые уши, как будто наш простой жест играл особую музыку.

– Они уже напуганы, – подтвердил Джер. – Своими собственными иллюзиями на твой счёт. Я предлагаю тебе использовать это в своих интересах. Порой страх куда более сильный мотив, чем прихоти. И он поможет сдержать стихийное насилие по отношению к тебе.

– Ты всё-таки настаиваешь на бойне, – шутливо резюмировала я. – Надо было зарезать Трейсли в прошлом году, чтобы подпитать собственное величие! Стоило хотя бы оправдать свою дурную репутацию.

Моя свеча уже почти догорела, и я задула её, чтобы не обжечь пальцы. Туманная тьма окутала меня, и я облегченно выдохнула. Заветное желание так и осталось незагаданным, но у меня ещё было время до захода луны.

– Не обязательно её оправдывать на самом деле, – ответил ментор. – Достаточно не мешать людям думать о тебе так, как им нравится. Попытки доказать всем, что ты не злодейка, быстро превратят тебя в жертву. А это ещё хуже.

– Уж лучше останусь хищницей, – согласилась я, злобно оскалившись Лилии, и бывшая девушка Лонима слабо пискнула, прячась за спиной магистра своего факультета.

– Не заиграйся, – хмыкнул Джер, заметив это.

Он тоже погасил свечу, и теперь нас едва ли можно было различить в тумане.

– А ты загадал желание? – спросила я. – У тебя вообще есть мечта?

– Была одна, – неохотно поделился Джермонд, вглядываясь в Красную Луну. – Последние годы я загадывал одно и то же.

Это было так удивительно, что мой рассудительный ментор, который подвергает всё аналитике, верит в краснолунное желание. В какой-то мере, это само по себе было чудом.

– И что с ней случилось? – мой взгляд не отрывался от лица Джера. – Она сбылась?

– Почти, – ментор тоже посмотрел на меня и улыбнулся. – Но теперь у меня появилась ещё одна.

– Какая? – я замерла, глядя ему в глаза, как перед важным откровением. Сердце пропустило удар, и мир исчез, растворяясь в краснолунном свете. Так странно: мне ничего не угрожало, я не боролась с судьбой и не смеялась в лицо опасности, но дышала часто-часто, как будто пыталась надышаться этим мгновением впрок.

– Магистр Десент! – послышалось за спиной.

– Вот кряхт, – вырвалось у меня.

Я обернулась и проследила за взглядом Джера. Ректор Аддисад придерживала дверь и махала рукой, приглашая магистра Десента внутрь. Вокруг уже никого не было, мы остались одни. Кажется, сейчас я начала понимать Виттора, который прятал госпожу Томсон подальше от академии. Мне тоже хотелось спрятать своего ментора ото всех, лишь бы нас больше никогда не прерывали.

– Прекрати ругаться, – тихо сказал Джер у моего виска. – И вернись в академию, не нарушай правил: на улице всё-таки темно.

– Нужно пожелать покоя для тебя и меня, – буркнула я, покорно шагая к обвитым рябиной дверям. – Хотя бы на ближайший год.

– Подозреваю, что на это чудо не способны даже боги, – ухмыльнулся Джермонд. – Я не вижу впереди спокойствия. Ни для тебя, ни для себя.

Ответить я не успела, потому что в гостиной мы снова оказались в центре внимания. Огромный камин ярко горел, освещая сонных обитателей. Джер почти сразу скрылся за нефритовой аркой столовой, куда его поманила Надалия, и я опять осталась одна. Студенты лениво перешёптывались, ненадолго прервавшись при моём появлении. Захотелось порычать для острастки, подражая горному льву с гигантской фрески, но я сдержалась.

Вилли дремала на одной из лавочек, смешно подрагивая ушами во сне. Я неуверенно оглянулась на дверь – было бы неплохо ещё разок взглянуть на Красную Луну и всё-таки озвучить ей своё желание, хотя бы мысленно. Но входные ворота гостиной отделяли меня от нарушения глупых правил, поэтому я обречённо поплелась к одной из лестниц.

На полпути в свою комнату ко мне пришла гениальная мысль. Облачный мост! Ну конечно, по нему можно гулять даже ночью – Фиди говорила об этом в прошлом году. Должно быть, вид оттуда открывается ещё лучше, чем с площади перед академией. Так я буду ближе к Красной Луне – кто знает, может, это поспособствует исполнению моей просьбы?

К открытому балкону я поднялась быстро, перепрыгивая сразу несколько ступеней. Даже почти не запыхалась – сказывались регулярные тренировки. Крохотные огоньки на высоких перилах подрагивали вдоль моста на всём его протяжении. В таком тумане они были действительно необходимы. Я сделала пару шагов, положила ладони на прохладный камень ограждения и задрала голову.

Красная Луна, в отличие от огоньков, горела ровно и даже как-то упрямо. Круг был нечётким, но из-за сияющего алого ореола небесная царица ночи казалась больше, чем на самом деле.

Я глубоко вдохнула, унимая сердцебиение, и облизала с губ влажные капельки. Ровно год назад у меня было совершенно одно конкретное желание: убить Кирмоса лин де Блайта. Это была моя главная цель, мой долг, моё обещание и моё будущее. Но было ли это моей самой важной мечтой? Мысли хаотично заметались, как голодные кролики, замерцали тусклыми бликами на чёрной рукояти Карнеума, заскандировали моё имя голосами улыбающихся студентов, взорвались зелёной магией Ревда. О чём я мечтала?