Нина Линдт – И проснулся зверь… (страница 7)

– Но Тео…

– Иди, Росалия. Два дня поста, все только сырое, не будь близка с мужем. Когда будешь готова, я проведу манинкари[2]. Тогда получишь ответы.

– Тео, но почему ты не хочешь просто рассказать мне? – Росалия страшно боялась потеряться и не вернуться. Она знала случаи, когда обряд заканчивался плачевно.

– Я тебя направлю, Росалия. Ты сможешь увидеть больше моего, твой взгляд острый, живой, вопрошающий. То, что мне кажется тенями, перед тобой встанет в красках. У тебя дар шамана, неразумная ты дочь леса. Когда же ты его примешь? – Тео вдруг рассердился и жестом погнал Росалию из своего дома, снова засунул трубку в рот и задымил.

Росалия вышла и глотнула свежего воздуха. Так уж получилось, что Тео был прав. Росалию с детства было не оторвать от ритуалов и знахарства. Она сбегала в дом к шаману при малейшей возможности. Отец и мать ее наказывали, а Тео говорил, что они не видят того, что у них перед носом. Сам шаман девочку не прогонял. А на вопросы обычно отвечал подробно, показывая, как собирать травы, как их сушить и готовить, какие лекарственные свойства у растений, чему можно научиться у животных. Росалия училась всему, но обряда общения с духами избегала. В деревне никто не принимал всерьез ее увлечение работой шамана, когда Тео ее начал называть своей ученицей, Росалии пришлось пройти через отвержение и непонимание среди своих. Ее всегда считали странной. А когда она стала женой чужака, то и вовсе надолго наградили презрением и молчанием. Но Рубен постепенно завоевал доверие мужчин племени, обучаясь у них охоте, а Росалия продолжала помогать Тео, что так или иначе ее сталкивало с членами племени и возрождало общение.

Теперь, год спустя после женитьбы, Росалия не ощущала больше противостояния в деревне, но окончательно принимать статус ученицы шамана отказывалась.

Манинкари был серьезным делом, делом мужчин. Ей даже не разрешали присутствовать при этих обрядах. А теперь Тео предлагает это так буднично, словно всегда знал, что этот момент наступит. И это при том, что многие молодые мужчины просили Тео обучить их ремеслу шамана.

Но если он обучит ее и этому, если она действительно заговорит с духами, то она обойдет их всех, окончательно станет наследницей знаний шамана. Нужно ли ей это?

Росалия в раздумьях пошла к своему излюбленному месту. Рядом с деревней находилось небольшое озерцо, которое обходили стороной все хищники. Жители деревни считали это озеро священным, посещали его только во время важных обрядов или событий. Росалия же ходила часто и рядом с озером нередко переживала видения. Рубен предполагал, что состав воды в озере и испарения каким-то образом влияют на сознание долго находящегося там человека. Даже возил пробу воды на анализ в город. Но ничего необычного в ней не обнаружили. Поэтому Росалия не верила в его предположение.

Для нее это было местом уединения, где она могла спокойно подумать, поразмышлять, побыть наедине с сельвой.

Нередко она находила здесь решения для своих душевных метаний. Поэтому и сейчас пришла на берег озера с целью окончательно определиться, что ей нужно делать.

В озеро через невысокий водопад впадала река, стекающая с далеких гор. Шум воды довольно быстро вводил в медитативное состояние. Росалия закрыла глаза и обратилась к сельве с вопросом, стоит ли ей проходить через обряд манинкари.

Ответа поначалу не было. И становилось с каждой минутой как-то неуютно. Словно за Росалией кто-то внимательно наблюдал. Она недовольно пошевелилась, сбрасывая навязчивое ощущение, и снова задала вопрос сельве. Постепенно шум воды стал приглушаться. Это было явным признаком того, что она добилась спокойствия.

Росалия еще раз повторила свой вопрос, а затем позволила себе отключиться и впасть в полудрему. Именно там она вдруг четко увидела себя берущей из рук Тео чашу с напитком. Росалия в видении решительно приложила губы к краю чаши и сделала большой глоток. А затем вдруг передала чашу еще кому-то. Переведя взгляд, наблюдающая эту сцену Росалия увидела рядом с собой сидящую со сложенными крест-накрест ногами худощавую девушку европейского вида с короткой стрижкой кудрявых волос и светлыми глазами. К удивлению Росалии, девушка смело взяла чашу в руки и тоже сделала глоток. Тео запел странный заунывный горловой звук, который завибрировал в воздухе, забил крыльями, превратившись в птицу, а потом вдруг легкое головокружение выбросило Росалию из полудремы.

Некоторое время она сидела неподвижно и анализировала увиденное, глядя на воду озера. А потом кивнула: раз видение так четко ответило ей на этот вопрос, значит, предстоят два дня поста и воздержания.

Духи лучше всего понимают, каким образом воплотится видение. Ей лишь остается принять указания и начать действовать.

Росалия встала и пошла по направлению к деревне.

По дороге она снова и снова обдумывала свое видение. Что это за девушка? Возможно, она всего лишь метафора, что появится еще кто-то, кто будет непохож на остальных? «Другая» – вдруг явственно всплыло в ее памяти.

Росалия даже застыла на месте. Может, эта девушка и была той, Другой?

Усилием воли заставив себя снова шагать по знакомой тропке, Росалия начала понимать, что все складывается в единую картину. И видения, и ее сны, и слова Тео вели к одному и тому же. Не в сельве, а в деревне должен появиться чужак.

Внезапный шорох справа испугал ее, Росалия насторожилась. Тут же стало тихо. Пот выступил над верхней губой индианки, пока она вглядывалась в заросли, положив руку на рукоять ножа, с которым не расставалась.

Какое-то время сельва вглядывалась в Росалию, а Росалия – в сельву. Потом вдруг кто-то вздохнул тяжело в зарослях. Дрожь пробрала Росалию с ног до головы. Там как будто был человек, но при этом она понимала, что человек не стал бы таиться, если бы не имел дурных намерений.

А потом вдруг пропало ощущение, что ее пристально разглядывают, сельва снова наполнилась привычным шумом. Только сейчас Росалия поняла, что было неестественно тихо, пока она напряженно смотрела в чащу.

Шаг за шагом, время от времени бросая опасливые взгляды по сторонам, она пошла по тропке. Шаг становился все быстрее, в деревню Росалия уже вбежала.

Дойдя до своего дома, Росалия села на порог и спрятала лицо в ладонях. Никуда не годится. Она стала бояться леса. А лес такое не прощает.

Глава 6

– Индейцы… город из золота… конкистадоры… Джейк, неужели твой отец действительно верил в Эльдорадо? Ведь все эти легенды так похожи на сказочные выдумки, – Сандра сидела за столом в небольшой спальне, которую им сдали на несколько ночей в поселке Сан Роке на берегу огромной реки Напо.

Она всю дорогу слушала историю про вождя инков Атауальпу, которого испанские конкистадоры жестоко казнили несмотря на то, что в качестве выкупа за вождя индейцы заполнили золотом целую комнату. Золота было столько, что понадобилось четыре корабля, чтобы вывезти его в Испанию. Как раз в то время и появились первые слухи о городе Маноа, где крыши покрыты серебром, а стены сделаны из золота. Жадные испанцы не могли не клюнуть на такую наживку. Когда предводитель конкистадоров Франсиско Писарро узнал, что к северо-востоку от Кито есть леса из корицы, которая в те времена была очень ценной, он назначил своего брата Гонзало губернатором Кито и отправил его на поиски чудесной коричной провинции, а также Эльдорадо, который, по слухам, находился рядом. В феврале 1541 года двести десять испанцев и четыре тысячи индейцев отправились в поход. Поиски не принесли успеха, Гонзало приказывал пытать индейцев, которые жили по пути следования экспедиции, потому что считал, что они скрывают проход в Маноа. После восьми месяцев скитаний по непроходимой сельве испанцы вышли на берег реки. Гонзало приказал постороить небольшой корабль, чтобы отправить по реке своего помощника Франсиско де Орельяна на поиски провизии. Орельяна должен был вернуться через двенадцать дней, но так и не появился. Обратно в Кито пришло меньше сотни испанцев, а Франсиско де Орельяна вернулся только в августе следующего года с половиной своих людей. Такими же провальными стали и остальные попытки найти золотой город.

– Легенда о Трое тоже казалась многим выдумкой, пока Генрих Шлиман не отыскал город и его сокровища, – возразил Джейк. Он лежал на кровати и был совершенно спокоен и невозмутим. Недоумение Сандры, похоже, его забавляло.

– Допустим. Но как испанцы могли поверить, что золота в Маноа столько, что его вожди натираются им, как пудрой, перед ритуальным омовением в озере? Это же совсем не похоже на правду! И почему, кстати, Эльдорадо, а не Маноа?

Джейк приподнялся на локте.

– Как раз из-за этого слуха про то, что вождь Маноа натирается золотой пудрой. Его прозвали «Эль Рей Дорадо» – «Золотой король». А потом это слилось в «Эльдорадо», стало нарицательным именем для недостижимых золотых сокровищ. Испанцы поверили, потому что индейцы относились к золоту очень просто, делали из него огромное количество украшений, но не считали за что-то невероятно дорогое. На языке ацтеков золото даже переводится как «экскременты богов». Конкистадоров сводило с ума такое количество богатства. А они были в большинстве своем любителями приключений, малообразованными, грубыми. Они не пытались договориться с индейцами, а стремились подчинить их и поработить. С самого начала это был грабеж и разбой. Конкистадорам вроде Писарро было просто поверить в существование Маноа, потому что индейцы разбрасывались золотом и не осознавали его истинной ценности.