Нина Линдт – Дитя Ноктурны (страница 23)

И вот она вдруг вышла в темное пространство, которое освещала одна лампочка, свисавшая из пустоты. Перед ней в кругу света лежал венок, сплетенный из жестких прутьев, усыпанных длинными и острыми колючками. Настя подняла его. Раздался тихий скрип колес, и навстречу ей выехало зеркало, завешанное черной бархатной тканью с золотым узором. Настя встала перед зеркалом, и ткань сама упала с него на пол, открывая темную зеркальную поверхность. Не без страха Настя подняла взгляд и увидела в зеркале саму себя, такую, как сейчас. Только венок у нее был на голове, а не в руке. И, словно зачарованная, она надела его на самом деле. Одна из колючек вонзилась ей в лоб, и Настя проснулась от боли.

В агентстве было тихо, все отдыхали перед выступлением. Она потерла лоб, чтобы убедиться, что боль ей лишь приснилась.

— Дитя мое, — папа римский, оказалось, сидел рядом с ней на стуле, держа в руках книгу из библиотеки Цезаря, — что с тобой?

Настя рассказала ему свой странный сон.

— Терновый венец. — Темные глаза Родриго Борджиа светились искренним страданием и беспокойством. — Зачем же ты принимаешь эту долю?

— Это всего лишь сон, — пожала плечами Настя и улыбнулась ему.

Минуту девушка и призрак смотрели друг на друга. В последние дни он заботился о ней так искренне и так переживал, что ей просто невозможно было представить его в роли подлеца и убийцы. Да, он был порой легкомыслен и падок на женскую красоту, но внутри Родриго Борджиа она находила черты благородства, которые тот скрывал за напускной набожностью и блудливостью.

Она взяла его руку, унизанную драгоценными перстнями, и поцеловала.

— За что, дитя? — Папа римский от неожиданности расчувствовался, и голос его задрожал.

— За то, что вы добры ко мне.

— Я старый грешник, чистая ты душа. Смотри, меня даже никуда не забрали, так я всем противен.

— Я рада, что не забрали. Ведь иначе я бы вас не встретила. — Настя улыбнулась.

— Какая ты еще наивная. Как это получается, ведь демон всегда рядом?

— Он не демон. Он ангел, падший ангел.

И Настя рассказала папе римскому про путешествие в душу графа Виттури.

— Это очень сокровенное знание, — разнервничался папа. — Это переворачивает с ног на голову основы веры. Непохоже на то, чтобы он был просто ангелом, Настя. Говоришь, на картине он практически одного роста с Богом-отцом?

— Я не собираюсь переписывать Библию, если вы об этом. И это же всего лишь картины…

В этот момент она почувствовала легкую вибрацию, затем сработала сигнализация Сержа — картина на лестничной площадке. Агенты высыпали в коридор, на ходу доставая оружие.

— Наташа, Габриэль, вы уходите в дальние комнаты, — скомандовал граф. — Ролан, ты нам пригодишься.

Инкуб кивнул, не задавая вопросов. Итсаску сунула ему в руки плеть с железными острыми крючками, и он замер с ней наготове, чуть расставив ноги. Он был в тот момент хорош, словно сошел с эротической фотографии на садомазохистскую тему. Настя потрясла головой, прогоняя образ. На лестнице, судя по возне, шла борьба.

— Кто там дерется? — Настя обвела взглядом агентов, все были на месте.

— Горгона Медуза не пропустит их просто так. — Цезарь был бледен, но глаза его горели жаждой битвы.

Визг и вопли вдруг стали ближе, такое ощущение, что кого-то вживую растворяли в кислоте, Насте очень хотелось посмотреть, как именно горгона Медуза, всего лишь мозаика на полу, может защитить агентство от вторженцев. Но помня о том, кем она была по мифам, Настя не торопилась открывать дверь.

Граф Виттури и Локи встали впереди всех у двери. Справа от Насти Итсаску влезла на стол и направила револьверы на вход. У ее ног стоял Серж, крутя в руке звездочку. Дверь с треском распахнулась и на пороге появилась Кали. Она страшно открыла рот, выпучила разноцветные глаза и показала длинный язык. У нее оказалось шесть рук, все с оружием, и она набросилась на графа Виттури. Вслед за ней влетели несколько демонов, Локи, Итсаску и Ролан не пропускали их дальше. По верхнему дверному косяку полезли черные и полупрозрачные твари, они скользили по стенам мимо сражающихся.

— Ваше святейшество, вы их видите? — закричала Настя.

— О да, дочь моя, прекрасно вижу.

— Похоже, что только мы с вами. — Настя видела, что остальные не реагировали на вторжеицев.

Папа римский подхватил меч из тех, что лежали запаской в коридоре, и бросился на тени, которые оползали приемную справа, явно направляясь к коридору, где стояли Настя и призрак. Настя взяла на себя левый фланг.

Какое-то время она сосредоточилась на том, чтобы не пропустить ни одну тварь со своей стороны, не видя ничего вокруг, кроме этих быстрых и юрких теней, которые так и норовили проскочить мимо.

Они были похожи на человеческие тени, плоские, прозрачные, пока бежали по стенам, но когда замечали ее с мечом в руке, то раскрывали рты, которые занимали все их лицо, и обнажали огромные пасти, усеянные тысячами острых зубов, идущих по кругу. Оттуда выстреливали длинные, покрытые наростами языки с острыми шипами на конце. В первый момент было сложно справиться с ужасом, который накрывал при виде каждой такой твари, но Настя старалась не поддаваться ему, потому что застыть значило погибнуть, когда речь идет о таких быстрых и опасных существах. Они страшно злились, что им не дают пробиться дальше, набрасывались каждый раз с новой силой, пробуя разные маневры, и наконец одной из них удалось задеть языком Настю за плечо.

Резкая боль парализовала ее, и тут же тени нахлынули толпой, словно привлеченные удачей и вкусом крови. Она пыталась отсечь языки, но в нее уже вонзались зубы, терзая плоть. Твари жадно глотали кровь и постепенно становились вещественней и объемней, казалось, ее кровь возвращала их в реальность из мира теней. Папа римский отбивал правый фланг, обернулся к ней, бросился на подмогу, и сам был атакован тварями, которые опрокинули его на пол лицом вниз, рвали его сутану и кожу.

Помощь подоспела от Сержа и Риты: они сначала не могли понять, откуда появляются на Насте раны, но когда стали проявляться в воздухе очертания тварей, то им стало проще попадать в них. Твари стрекотали, огрызались. Настя, улучив момент, когда Серж сбил с нее самую тяжелую из них, откатилась в сторону и попыталась отогнать тех, что помельче, от папы римского. Она размахивала мечом и кричала от ослепившей ее ярости. Родриго Борджиа досталось даже больше, чем ей: он не мог встать. Твари шипели, отскакивали, а потом вдруг слились в одно черное тело. Получился высокий человек в капюшоне с закрытым черной тканью лицом. Он подался вперед к Насте, на ходу поднося руку к покрывалу на лице, словно собирался поднять его.

— Нет! Настя! — Джонни отбросил ее в сторону, как котенка, ударил существо в капюшоне топориком, но оно просто легко отлетело в сторону. А потом молниеносно пронеслось по коридору к комнате, где прятались Габриэль и Наташа.

Настя и Джонни бросились за ним, но было слишком поздно: оно уже отворило дверь. Оттуда вдруг вырвался яркий белый свет, который врезался в черное тело существа и спалил его в одно мгновение. Из комнаты вышла Наташа, на ней было слепяще-белое одеяние, ничего, кроме лица и силуэта, не разглядеть, так это все светилось. И вслед за ней шел Габриэль с белыми крыльями и хрустальным мечом.

От Наташиного света сгорели все черные тени, что еще дрались с Сержем и Ритой, а потом свет девочки погас, Настя бросилась к папе римскому, потому что выяснять произошедшие перемены с ангелом и балериной не было сил. Она оставляла за собой кровавый след, твари порвали ей плечо и икры, но боль от вида разорванного призрака была сильнее. Она рухнула на колени перед ним и бережно положила его голову на свои колени.

— Ваше святейшество…

— Это все хорошо. Все хорошо, — шептал, растворяясь навсегда, призрак Родриго Борджиа, папы римского Александра VI. — Дитя мое, только не дай им…

Он угас окончательно, оставив ее с пустыми руками. Она горько заплакала и легла на пол прямо в кровь, держась за порванное плечо. Одиночество накатило сильнее, душило ее отчаянием, горечью потери. Боль в ранах была притуплена острым клинком душевного страдания.

Кто-то стал перетягивать ей раны. Она мельком увидела, что это Рита. Серж помог подняться, Цезарь тоже подошел, весь в поту и крови, чтобы помочь. Настя искала глазами графа Виттури. И увидела, как Локи и Итсаску добивают извивающуюся тварь, похожую на длинного крокодила, скрещенного со львом. Ролан выпихнул ногой в проем верещащую тварь с телом человека и мордой бабуина. Едва тело демона оказалось за чертой двери, его снесла бледная тень с женским перекошенным лицом, и визг бабуина вскоре стих эхом где-то в глубине подъезда. Противостояние Кали и графа Виттури представляло собой столь завораживающее действо, что больше никто не вмешивался в их танец смерти. Рубашка на Самаэле была разорвана в клочья, но ран на идеальном теле не было, видимо, они залечивались быстро, потому что у Насти еще было достаточно сил. Из шести рук у Кали осталось только три, но демону все равно приходилось сложно. Гнев Кали был страшен, она постоянно нападала, менялась в размерах, перемещалась молниеносно, стараясь отрубить графу голову. Лицо демона было непроницаемо. Он сражался спокойно, сосредоточенно, отражал нападения и одновременно угрожал Кали.