Нина Линдт – Дитя Ноктурны (страница 25)

Настя все еще оплакивала Родриго Борджиа, когда на пороге кабинета Цезаря, где она сидела, появился граф Виттури.

— Очень болит? — спросил он, глядя на ее плотно забинтованные ноги и руку, на белых повязках проступала кровь.

Настя чуть помотала головой. Раны пульсировали, горели, но гораздо тяжелее была потеря призрака.

— Он умер, — всхлипывая, ответила она. — Его больше нет.

И опять зарыдала.

— Он умер несколько столетий назад, — мягко возразил граф, присаживаясь рядом с ней. Она доверчиво уткнулась мокрым лицом в его плечо, и от нежности у него защемило сердце. — И никто не оплакивал его смерть так, как ты.

— Для меня он умер полчаса назад. — И ее рыдания стали сильнее.

Он ничего больше не говорил, мягко поглаживая ее вздрагивающие плечи, вытирая испарину на шее, прижал к себе и дал выплакаться. Иногда она судорожно и глубоко вздыхала, и он едва заметно прижимался губами к ее макушке. В тот момент он чувствовал к ней нежность и сочувствие, стараясь не думать о тех потерях, что ждут Настю впереди.

Когда она успокоилась, он некоторое время молчал, давая ей возможность еще раз все обдумать. И лишь потом заговорил:

— У нас все меньше времени, Настя. Этот мир гибнет. Азию охватила страшная эпидемия, треть населения погибла, и скоро эта участь ждет остальные части света. Сама знаешь, что кругом происходят природные аномалии, повысилась частота происшествий и катастроф, Ноктурна все сильнее. Но и ты все сильно нее. — Он отстранил ее от себя и заглянул в ее зеленые глаза.

Демон сам почти не верил в то, что говорил: его ладони обнимали плечи смертной. Но в то же время он ощущал волны энергии, которые перетекали между ними, и ее сила была огромна.

— Вы связаны с Ноктурной, ты увидела сегодня на примере воронов, что можешь отразить ее удары, но еще ты можешь направить их на нее. Земная моя, пора. Ты должна проснуться окончательно. Сбросить с себя ограничения разума, отдаться той силе, что клокочет в тебе, не находя выхода. Доверься своей интуиции. Ты, только ты знаешь, как стать сильнее. Я сделал все, что мог.

Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но передумала.

— Попробуй справиться со своими ранами, — предложил он.

— Но Лика…

— Лики здесь нет сейчас. А ты должна понять, что ты — не только физическое тело. Давай.

— Но как? — Она так смотрела на него иногда, будто он знал все ответы. За что ему это испытание? Она так доверяет ему, верит, что он чувствует себя тварью. Пальцем он провел по изгибу ее верхней губы и улыбнулся.

— Так же, как и Лика: любовью. Попробуй.

Она не смогла. Она не любила себя, вдруг понял он. Его ладони легли на ее руку, которой она пыталась залечить себя.

— Та, что знает и ведает обо всем под землей и на земле, под водой и на воде, в небе, одарила тебя способностью смотреть в души, сочувствовать им и биться за тех, кого любишь. В какой-то степени ты становишься Матерью, той, что жертвует собой ради своих детей, не замечая опасности. Но если хочешь спасти друзей, спасти этот мир и своих родных, ты должна помнить и о себе. О той девочке Насте, что однажды вышла из самолета в Барселоне, полная девичьих простых надежд на счастье. Ты должна заботиться о ней, любить ее, потому что твоя огромная и невероятная сила заключена в ее хрупком теле. Приложи ладонь покрепче и почувствуй, как регенерируются ткани, как проходит инфекция, затягиваются раны. Кожа снова смыкается, залечивается полностью, не оставляя и следа. Боль уходит.

Она вдруг наклонилась к нему и прижалась к его губам. Ему снесло голову от энергии, заколовшей под кожей иголками, только сейчас он сам понял, что сознательно соблазнял ее прикосновениями, почти не веря в успех. Но она уступила. Он зарылся пальцами в ее волосы, ответил, и лишь яркая вспышка золотого света испугала ее и заставила отскочить, тяжело дыша от горячего поцелуя. Увидев, что ей не по себе, он встал и вышел, прикрыв за собой дверь. Прижался к косяку спиной и закрыл глаза, пытаясь взять под контроль бурлившую кровь. Как надышаться ею? Как принять ее судьбу? Как же тяжело выбирать между человеком и человечеством!

Настя прикрыла ладонью глаза, откинувшись на диване. Что она наделала! Сама на него набросилась! Но он был так хорош, так красив, его голос творил с ней страшные вещи: слепил, заглушал голос разума, ускорял сердцебиение, что она смотрела, как завороженная, на его губы, с которых слетали эти бархатные слова, а потом вдруг не выдержала.

Как же стыдно… но тут она отвлеклась от самобичевания, заметив, что подняла раненую руку. А боли-то нет. Она быстро размотала повязку Риты: раны не было. Это он? Или все-таки она? Настя провела рукой по икрам, которые все еще зудели, и когда боль стихла, убедилась, что ран нет.

Он прав, в ней таится просто страшная сила. Она подумала о той раненой (или все-таки умершей?) птице. Да… Теперь она была уверена: птица была мертва. И она вдохнула в нее жизнь снова. Но как такое возможно?

Настя еще долго сидела бы в раздумьях, но дверь открылась и вошел Цезарь.

— Нам пора, Настя.

ГЛАВА 13

Азазелло посмотрел, как корчится от боли Лика, перевел взгляд на Ноктурну. Ангела ежедневно пытали, чтобы доставить удовольствие Ноктурне, но сейчас та сидела и смотрела на мучения пленницы практически безучастно. Азазелло даже не был уверен, видит ли она ее вообще.

Под полупрозрачными складками платья угадывался растущий живот. Иногда он шевелился. Скоро она породит смерть всему. И этот мир перестанет существовать.

Ежедневно Ноктурна насылала все новые и новые беды вокруг, питаясь страданиями и слезами. Но до последнего столкновения с Настей у нее было прекрасное настроение. Теперь же она была мрачна и зла.

Азазелло едва мог спрятать насмешку над Ноктурной. Он не зря столкнул инкуба с Наташей: девочка ему должна была пригодиться. Сейчас он обдумывал последние пункты своего плана. Нельзя ошибиться. Надо рассчитать все до конца.

Этот план он разработал в одиночку, наблюдая за тем, как Старая Мать играет Настей. С того самого момента, как говорящая с призраками своим существованием подала идею о воскрешении Ноктурны, Азазелло следил за ней. Он чувствовал, что у Старой Матери свои планы, но был с ними не согласен. Он хотел разрушить власть Отца. Стереть в порошок всех ангелов и демонов, а особенно — Самаэля. Столкнуть их всех с Ноктурной, посмотреть, как она уничтожает их, как гибнет сама, оставить в живых только Настю, ведь в ней сила Матери. А потом прикончить и ее, когда станет не нужна.

Мать еще скажет ему спасибо, когда только она станет править миром. Только она может дать миру необходимый покой, присмирить саморазрушение человечества, усилить энергию природы. И тогда он, Азазелло, станет тем, кем являлся до сих нор Самаэль. Властелином душ.

А пока… пока он смотрел, как демоны кусают и жалят Лику, и думал о том, как подступиться к Насте. Без нее его план рушится на глазах.

— Почему именно здесь? — Настя осмотрелась вокруг.

Граф Виттури пожал плечами. Он стоял чуть впереди нее, плечи расслаблены, но эта поза была обманчива: мечи в его руках блестели на ярком солнце. А если граф обнажил мечи, значит, противник рядом.

Песчаная местность казалась пустынной. Редкие деревца лишь на горизонте сливались в зеленый лес. Жара стояла страшная, а море блестело рядом и манило прохладой.

— Я не понимаю. Она опустошает Азию, сравнивает с землей города, а встречу назначает вполне себе мирно. В прошлый раз вообще одна явилась, если демонов в колеснице не считать. И при этом все ее войска стягиваются в Поволжье. Зачем такой разброс?

— Ей нравится играть с нами. К тому же в прошлый раз она знала, что ты будешь одна. Но теперь у нас тоже есть сильная фигура. Она не знает, что именно ее дочь Избранная.

— Ты хочешь попробовать обменять Наташу на Лику?

— У тебя есть иное предложение?

— Но Наташа всего лишь девочка, она ее уничтожит и глазом не моргнет.

— Настя, ты убила Михаила и хочешь сказать, что убить Лику сложнее, чем Наташу?

Настя прикусила язык.

На самом деле план был неплох. Габриэль и Ролан, правда, не хотели соглашаться, но особо выбора у них не было. Наташа мечтала попробовать пробиться к маме. А граф хотел спасти Лику.

Посыльным послужил Азазелло. Граф вызвал его одним только именем, демон явился злой, но, заметив Настю, выслушал предложение графа молча и исчез. Насте казалось, он смотрел на нее и переводил взгляд на графа Виттури, словно спрашивая: «Ты подумала убить его, Настя? Только так ты сможешь выжить».

Но она и не думала убивать графа Виттури. Она приняла ту судьбу, что он для нее готовил. Без него она просто не представляла ни своей жизни, ни этого мира.

Небо было чистым и синим, поэтому, когда невдалеке засверкали в одном и том же месте яркие молнии, прорезая воздух до земли, а до них донесся волной оглушающий грохот, в первый момент она просто не поверила в то, что видит. Но вот вспышки стали приближаться, поднялась пыль, разряды вонзались в тучи песка, который клубящейся массой приближался к ним.

Настя ощущала, как в ней бушует сила, в одно мгновение выскочила вперед ее волчица, а вслед клином построились девять серых волчиц, оскалив клыки, показывая десна, морща пасти, они ждали приближение врага, опустив головы к земле. Она вдруг испытала желание стать зверем, как и они, мчаться вперед быстрее ветра. Лететь на врага птицей.