Нина Линдт – Демониада (страница 13)
Граф наклонился, поцеловал ее в лоб, и девушка тут же уснула.
Едва она отключилась, миролюбивое и спокойное лицо демона исказилось от еле сдерживаемого гнева. Ему срочно нужно было поговорить с Матерью.
Едва граф Виттури оказался в гостиной своего особняка, он бросил в яркий огонь, гудевший в камине, щепотку земли из Настиного леса. И сел ждать, крутя в бокале виски со льдом.
Старуха заставила себя ждать. Явилась только через четверть часа, уродливая, как всегда, с трубкой в почти беззубом рту. Она сидела в языках пламени и попыхивала лесными травами.
– Чего тебе?
– Что ты с ней сделала, старая ведьма? – Демон в ожидании старушенции весь почернел от злобы. – Я привел ее в лес, чтобы она почерпнула силы и храбрости, думал, ты лишь это дашь ей.
Старуха визгливо расхохоталась и пригрозила ему костлявым пальцем с длинным, загнутым и пожелтевшим ногтем:
– Что, думал, ты один такой умный, демон? И твой творец? Только я хитрее, древнее и злее вас всех. Ты сам мне ее подал на блюдечке, сам отдал! Ты был уверен, что я сделаю так, как ты хочешь, привык считать себя хозяином всех! Но ты просчитался!
– Зачем Азазелло вызвал ее, если не явился, не знаешь?
На лице старой ведьмы мелькнуло сомнение.
– Азазелло? Он-то здесь при чем?
– По его вине она провалилась в преисподнюю, а достать оттуда живого… Сама знаешь, чего мне это стоило.
– Ты спас ее, зная, что потеряешь много сил? – В голосе Матери Самаэль услышал радость. – Может, и Азазелло было интересно, насколько далеко ты зайдешь ради нее.
– Она слишком нужна нам, – уклончиво ответил он. – Так в чем дело? И что это за фокус с мечом?
– О, я приготовила немало сюрпризов для тебя, демон.
– Ты подписала ей смертный приговор.
– Ложь! Ты знал, что она обречена. Но теперь расстаться с ней труднее, не правда ли? Как отправить на смерть ту, от которой кипит кровь? Ты ведь этого испугался, Самаэль? Что земная тебя вдруг стала тревожить. Кошки-мышки с ней уже не так просты.
– Ведьма! – Демон выбросил руку вперед, но старая волчица оградила себя стеной из огня.
– Ты проклят, Самаэль! – захохотала она, и ее лицо стало еще уродливее во всполохах огня. – С ней сила Великой Матери, а древнее и притягательнее этой женщины нет никого на земле. Ты заплатишь за свою гордыню!
– Да что я сделал тебе? – Он вскочил, и всполохи света за его спиной четко очертили огромные крылья на стене.
– Защищал тех, кто разрушает мое! Заступился за людей! Теперь человек тебе отравит жизнь, девчонка встанет костью в горле!
– Убить их было капризом, я не позволил уничтожить его творение…
– Капризом? – Глаза Матери злобно вспыхнули. – Люди уничтожили природу, духов, по их вине появилась Ноктурна. От людей одни беды! Надо было ему убить их, как я велела, а не слушать тебя. Но ты еще наплачешься, Самаэль. Обещаю!
– Будь ты проклята! – Демон выплеснул содержимое бокала в огонь. Ведьма с хохотом исчезла.
Алкоголь вспыхнул, а от льда пламя зашипело словно от боли.
Самаэль от ярости еле сдерживался, чтобы не призвать Тьму. Он совершил ошибку. А платить будет Настя.
Глава 4
С графом Виттури творится что-то странное. Смотрит на меня волком, огрызается, демонстративно уходит, едва прихожу в агентство. Ну что за странный тип! А так хочется поговорить с ним о том, что произошло, что они все имеют в виду, когда говорят, что я земная? Явно не то, что я по земле хожу. Почему загорелся мой меч? И что делать теперь, когда мы знаем, что Ноктурна наращивает силу, отыскивая артефакты, в которых она заключена?
Цезарь с Сержем и Итсаску уехали, как только стало известно, что украденный в США артефакт был замечен в Ирландии. Его можно активировать возле каких-то камней, ребята из агентства в Великобритании тоже сейчас там, пытаются найти воров и отбить у них артефакт.
Лика и Диего много времени проводят со мной в агентстве. Джонни, Ильвир и Рита больше в особняке графа ошиваются. Мы ищем следы второй картины художника. Если найти ее раньше Ноктурны и уничтожить, это нанесет урон ее силе. Но пока следов почти никаких не найдено.
Я подумала, что если поискать в реестрах произведений искусства, которые любили составлять раньше, то, может, наткнемся на эту картину, уж очень она необычная. Но пока просмотры реестров Вены и Берлина (Джонни), Флоренции и Венеции (я), Парижа и Мадрида (Лика) результатов не дали. А их много, очень много, есть даже частные. Но больше идей нет. Итсаску излазила весь интернет, в современных реестрах эта картина не упоминается. Так что мы смотрим старинные, Джонни даже на три дня в Берлин летал ради одного такого. Но пока ничего.
Диего книжные копания не любит совершенно, но в отсутствие Итсаску на нем связь, и он почти все время у компьютера и что-нибудь жует, переписываясь с ребятами и другими агентствами. А потом все выключает и тащит нас с Ликой в спортзал.
Ильвир на днях улучил момент, когда я сидела в кабинете у Цезаря одна. Карлик вошел, осторожно закрыл дверь и неуклюже забрался ко мне на диван.
– Настя, нам надо поговорить.
У него одно веко чуть больше опущено, чем другое, он такой рыжеватый и неуклюжий. По выражению лица никогда не понять, о чем он думает.
– Я должен попросить у тебя прощения за тот день, когда Локи… ну, ты понимаешь.
Он даже не мог произнести «вырвал Рите сердце». Его лицо дернулось от нервного спазма.
– Все в порядке, Ильвир, честно.
– Ты не понимаешь, я так глупо поступил. Ты ведь совсем не виновата, что Кали наложила на тебя проклятие. Но тогда, когда ты вошла, мне было очень больно. Я ведь думал… что потерял…
Я с болью смотрела, как он сжимает маленькие руки. Просто удивительно, что Рита – его дочь.
– Я бы тоже была в панике, – мягко ответила я.
– Рита все для меня. Сама понимаешь.
– Понимаю.
– Значит, друзья? – Ильвир чуть наклонил голову набок.
– Конечно. – Я улыбнулась ему. – Я правда не обижалась, Ильвир. И я рада, что с Ритой все в порядке.
– Слава богам…
– Ильвир, ты в оружии разбираешься лучше, чем я. Мой меч в Аду вспыхнул огнем, когда я сражалась с Белиалом. Это какая-то реакция на демона?
Ильвир нахмурился:
– Покажи-ка меч.
Я сходила за оружием и положила его между нами на диван. Ильвир поиграл с отражением света на клинке, провел ладонью по украшавшим его гарду ставам.
– Я помню этот меч. Нет, тут обычные охранки, уберегающие бойца от случайных ран. И сплав самый обычный. Дело не в мече.
Он посмотрел на меня. Один глаз из-за опущенного века казался задумчиво-ироничным, а второй – обычным. Я отвела взгляд. Значит, дело в посвящении. Что-то со мной старуха сделала. Что-то хорошее? Или мне придется за это заплатить?
– Знаешь, Настя, – Ильвир чуть дотронулся до меня ладонью, – чем больше я узнаю тебя, тем больше убеждаюсь, что ты не просто говорящая с призраками. Ты как этот меч: обычная с виду, с определенными способностями, но внезапно вспыхивающая внутренним огнем. Ты спасла не только мою дочь. Спасла Локи, Диего, а ведь они сами по себе сильнее и могущественнее тебя. И все же… именно ты веришь в каждого из нас так сильно, что становишься сильнее ради нас. Это удивительно. Это то, что восхищает меня в тебе. Ты очень сильная духом.
– Боюсь, что ты переоцениваешь меня, Ильвир. Не такая уж я сильная.
– А мы еще посмотрим. – Он подмигнул мне обычным глазом. – Посмотрим.
Вчера, пока мы корпели над реестром, пришедшим из Лиссабона, вошла Рита, села напротив (мы в кабинете Цезаря вокруг его стола сидели вчетвером: Джонни, Диего, Лика и я) на диван и, пока мы читали каждый по столбцу на странице, смотрела на нас. Рита хороша: в расклешенных брюках, жакете с эффектным поясом, подчеркивающим ее осиную талию, широкополой шляпе, из-под которой каскадом падают уложенные рыжие волосы… Джонни заметно занервничал с ее появлением. Интересно, у них что-то было? Ведь Джонни немало времени провел с Ритой, а она так и излучает искушение, даром что ведьма. Но Джонни – демон. И граф Виттури…
Усилием воли заставила себя вчитаться в старинный текст, португальский, написанный от руки, он был почти непонятен, но мы надеялись, что найдем хоть что-то, отдаленно напоминающее описание картины с демонессой. После посвящения мне стало легче переключаться с мыслей о графе на другие, как же я была за это благодарна старой ведьме!
– Уф, – Лика потянулась, – в моем столбце ничего. Пойду сварю нам всем какао.
Какао Лика делала невероятно вкусный: с палочкой корицы и воздушными облачками зефирок, которые выпекала сама. Я даже уговорила ее часть отдавать в наше кафе: вкуснее зефирок ангела я ничего не нашла. Пепе с энтузиазмом отнесся к лакомству: мы подавали по одной штучке с чашечкой кофе.
Когда ангел вышла, Рита отложила журнал с глянцевыми картинками, поднялась и подошла к столу.
– Мальчики, если не возражаете, нам с Настей надо поговорить.
Мальчики не возражали. Слегка разочарованные, что не они вызвали у Риты интерес, они вышли, прикрыв за собой дверь кабинета.
– Настя, что с графом Виттури? – огорошила меня Рита.
– В каком смысле?