Нина Ли – Воспоминание одного облака (страница 2)
Но одно я знаю точно: мне хочется помочь Кате вылечить раны её маленького сердца. Я тихонько подбегаю к ней, начинаю тереться об ее ногу, но она безутешна, плачет навзрыд, боль сковала её. Я пробую прицелиться, чтобы запрыгнуть ей на колени. Так, ещё немного – и прыжок! Пытаюсь удержать баланс на её тоненьких, худеньких ножках.
– Катя! Мне не справиться!
И тут девочка, словно понимает мою речь, подхватывает меня руками. Серое облако всколыхнулось. Но я уже не боюсь его! Закрываю глаза и представляю, что оно постепенно растворяется в воздухе. Открыл глаза, оно и вправду исчезло. Катя, всхлипывая, прижимает меня к сердцу. Ей становится легче, она успокаивается. Я знаю: она оправится.
Новый день
Следующий день был тоже непростым. Утром Катя позавтракала и отправилась в школу. Обычно мама весь день бывала дома: готовила обед и убирала квартиру. Но тут что-то пошло не так. После ухода Кати мама накинула шубу, одела решительно сапоги и, хлопнув дверью, ушла, оставив меня дома наедине с пальмой, и ещё какими-то цветами в горшках. К слову, я любил есть растения и порой запрыгивал на стул, потом на подоконник и начинал грызть молоденькие листочки пальмы. Маме это, конечно, не нравилось, но у меня была непреодолимая тяга к цветам.
А потом я услышал, как дверь открылась. Мама вернулась домой. Она была очень серьёзной. Быстро сняла шубу, разулась, помыла руки. Достала из кладовки пылесос и начала убираться. Я не любил эту шумную штуковину, всегда забирался повыше на спинку кресла и наблюдал сверху. Ведь можно вечно смотреть, как кто-то работает. После пылесоса мама взяла пшиколку для стекл. Неожиданно зазвонил телефон. Она подошла к столику в зале, и я услышал:
«Эти безмозглые девки совсем одурели! Я их разнесла в классе. Угу. И Катя там была моя. Угу. Ну ничего. Она ещё спасибо мне скажет!»
Тут я услышал, что замок повернулся. Это пришла Катя. Она швырнула свой серый в розовый цветок портфель на пол, разулась и пошла к себе в комнату. «Нет, опять что-то не то..» – подумал я и побежал за ней. Моё сердце колотилось, кожей ощущал беду. Она плакала, сидя на стуле. Я ничего не понимал. Генеральским шагом ворвалась в комнату мама.
– Чего ревёшь?!
– Зачем ты пришла в школу!? Зачем устроила этот скандал?
– Я не могу сидеть сложа руки! Я не могла по-другому, они ведь тебя обижали, и непонятно, что могло случиться дальше. И вообще! Ещё спасибо скажешь, неблагодарная ты дочь!
Мама ушла, хлопнув дверью, Катя осталась одна. Я изо всех сил пытался утешить ребёнка.
– Бася, она опозорила меня при всём классе… Что мне делать?.. – сквозь слёзы тихо проговорила Катя.
Я наблюдал за Катей и чувствовал, что она светлая душа. Но попала в очень нехорошее окружение. К сожалению, она этого не понимала. Я слышал разговоры Кати и мамы на кухне и узнал из них про новую школу и класс. Туда Катя перешла совсем недавно. Это был класс, где были одни девочки. И там учились непростые дети. Он был поделён на несколько групп внутри. И одна из групп любила задирать других. А Катя очень выделялась. Она была отзывчивой девочкой, старалась не перечить никому, возможно, из-за того, что видела, как брату иногда доставалось за плохое поведение. Он был бунтарём, вечно делал всё по-своему, а родителям это не нравилось. Ведь трудно любить неудобных, вот и попадало Максиму: за оценки, за то, что поздно возвращался домой, за то, что спорил и возражал родителям и за то, что постоянно играл в комп. И поэтому я думаю, Катя сообразила: лучше не высовываться в этой семье и жить так, как хочет мама, а то будет только хуже. А доброта была её сильным качеством. Но грустно то, что доброту дети воспринимали за слабость. Она старалась учиться только на пятёрки, для родителей, чтобы не получать от них, как брат. Каждое утро я наблюдал стену в детской, всю увешанную грамотами Кати. Она их собирала, как мне кажется, намеренно – чем больше, тем лучше. Может быть, она хотела получить внимание и любовь от достаточно строгой мамы и от отца, которого почти не видела. В классе Катя стала сразу белой вороной.
Ей было и так нелегко, а тут ещё и это…
Неудачный прыжок
Тишина… Я тихонько захожу в комнату. Катя спит, я слышу, как бьётся её сердце. Мне хочется побыть рядом. Кровать двухэтажная, на втором – Катя. Я всегда запрыгиваю на второй этаж и ложусь в ногах. Только в этот раз чёрным-черно, ничего не видно. Я на ощупь запрыгиваю на стул, он слегка крутанулся, и далее – на стол. Иии прыжок! Кроваать! Я не допрыгиваю, ударяюсь ухом и плечом об железную лестницу кровати, цепляюсь одной лапой за матрас, когти не выдерживают, я слишком тяжёлый, и с грохотом падаю вниз. Ох, как больно, я упал прямо на булку… Ковыляю в коридор и ложусь на лежанку, чувствую боль отдаёт в лапу, капли слез текут из моих глаз. Главное – расслабиться… Это поможет… Засыпаю.
Утром чувствую запах блинчиков. Мама печет. Максим уже давно ушел в школу, а Катя дома. Она подходит и смотрит на меня почему-то испуганными глазами.
– Мама! Басю побили!
Подходит мама. Внимательно осматривает пациента, то есть меня.
– Он упал похоже с кровати ночью. Нужно полечить его.
Мама приносит бутылочку, поливает мне ухо, я слышу шипение пузырьков.
– Что это? – удивлённо спросила Катя.
– Перекись, убивает микробов.
Катю решили переселить на первый этаж, чтобы мне было легче запрыгивать на кровать. По ночам теперь я старался всё же не приходить – слишком темно. Зато утром, когда Катя ещё спит, я запрыгивал к ней и ложился в ногах на кусочек солнечного света, льющегося из окна.
Она просыпалась, видела меня и пробовала играть в мышку под одеялом. Получалось очень правдоподобно, у меня включался режим охотника. Я ловил руку, накрытую одеялом, кусал, царапал задними лапами. Катя улыбалась, смеялась, и я тоже был рад, что она повеселела. Потом мне становилось скучно, я зевал, потягивался, мурчал и переворачивался на другой бочок. А Катя уходила умываться.
Щенок
Однажды я заметил в разговоре между детьми и родителями новое слово. Собака… Хм, что оно могло значить? А может это чье-то имя, или название фрукта, или овоща? Я стал думать об этом слове всё больше и больше.
– Мам, подарите нам собаку!
Всё чаще слышал я.
И в один день я понял, что такое собака. Я был дома с детьми. Максим, как всегда, играл в комп. Катя плела из бисера мне ошейник, переодически примеряла его мне. И тут я услышал, как ключ в замочной скважине повернулся. Родители пришли домой. Катя и я побежали встречать их к входной двери. Что-то у мамы в руках. Оно было маленьким и серым.
– Что это? – спросила ошеломленно Катя.
– Собака.
И тут я понял: оказывается, собака – это что-то живое, маленькое и лысое.
Папа принёс с кладовки большую коробку, постелил на дно одеяло, а собаку положили внутрь этого картонного жилища. Причём его звали не только собакой, но ещё и щенком. Также, как и меня иногда называют котом, котиком, Баськой.
Имя
Вечером все собрались на кухне.
– Мам, а как мы его назовём? – спросил Максим.
– Хм… Может быть Рексом или Бобиком?
– Может Томом? – предложила Катя.
– Нет, что-то не то…
– А может Даней? – сказала мама.
– Мне нравится, – ответил Максим.
– А может всё-таки Томом? – улыбнувшись, спросила Катя.
– Нет, давайте Даней, – твёрдо сказала мама.
Вот так у маленького существа появилось имя.
Вечером я заглянул в коробку, чтобы получше рассмотреть щенка. Он был крошечным, по размеру с катину ладонь, совсем без шерсти, как и я. Только на голове была копна чёрных прядей, также шерсть была на кончике хвоста и на лапках. Сам он был тёмно-серого цвета, на груди было белое узорчатое пятно. Он поднял голову и посмотрел на меня.
– Привет! Я – Бася, живу здесь. А ты – Даня, вроде как?
– Угу, – промычал щенок.
– Очень приятно, – улыбнулся я.
Так я познакомился с щенком.
Имя ему очень подходило. Он был напористым и активным. А ещё он был с характером. Когда кто-нибудь брал его на руки, он начинал рычать и кусаться.
Как-то раз я сидел на спинке дивана, и вдруг: бабах! Что-то с грохотом рухнуло. Я услышал писк Дани. Побежал скорее в коридор. А там москитная сетка, отгораживающая коридор, рухнула прямо на Даню, а Даня, как черепашка, пытался выбраться из-под неё. Тут подбежали Катя и мама, подняли сетку и освободили щенка. А потом они со смехом обсуждали это. Я сразу подошёл посмотреть, как там Даня, и увидел мелкую дрожь по всему телу.
– Даня, не бойся, всё хорошо. Я рядом…
Но Даня ничего не ответил, только сожмурил ещё больше глаза. Я не мог к нему пройти, сетка была непреодолимой преградой для меня.
Может быть, этот случай повлиял на понимание мира Дани. Щенок рос, и я замечал, что он не очень был открыт людям, он им не доверял. А как-то раз я видел из окна, как за ним гналась большая белая собака. Даня летел как пуля, его конечно не догнали. Собак он тем более не любил.
Мой лучший друг
Даня вырос ростом с меня. Мы даже подружились. Утром, после прогулки и мытья лап, Даня прибегал ко мне на коврик, где я грелся на солнышке. Он заваливался на бок и, громко вздохнув, засыпал. Мы лежали на коврике до обеда. А потом возвращались со школы дети. И я любил наблюдать за ними. Катя обычно сначала обедала, а после делала уроки. Максим обычно садился за комп. Но вечером иногда все собирались поиграть с нами, и это было самое лучшее время. У меня была любимая игрушка – серая мышка с хвостом. Катя водила ею по ковру, подбрасывала в воздух, а я хватал её в прыжке. И с каждым разом она подкидывала всё выше и выше, и я проворно ловил мышку. Девочка громко восклицала: “Макс, смотри, как Баська высоко прыгает!” И мне хотелось прыгнуть ещё выше, в такие моменты мне казалось, что Катя оживала. Когда я уставал прыгать, то подходил к Кате и устало ложился ей на колени.