Нина Ли – Воспоминание одного облака (страница 1)
Нина Ли
Воспоминание одного облака
Глава 1
Начало
Кажется, раньше я был облаком, облаком светло-розового цвета. Я летал по небу, пролился тёплым дождём там, где жила одна семья. Я увидел детей, брата и сестру, они бежали домой, промокшие до нитки – и я полюбил их сразу. Став снова облаком, я попросил у Бога пожить с ними. Бог подумал и сказал:
– Да, мой ангел, я знаю – ты многому научишь их, особенно любви, ведь в прошлой жизни ты хорошо научился этому. Я отпускаю тебя на Землю во благо этой семье: им нужна помощь. Только я дам тебе необычное тело. Ты согласен?
– Конечно, я так хочу к ним!
Я встал в очередь за будущей жизнью. С неба сверху, словно лотерейные билеты, падали бумажки. На каждой была написана нервная система. Неожиданно ко мне подошёл мой друг из прошлого воплощения. Я рассказал ему, что очень хочу попасть на Землю к одной семье, чтобы помочь им. На что Даня, так звали друга, ответил: «Вечно ты хочешь всем помочь!» Я не обиделся на упрёк Дани, у него есть особенность говорить резко.
Мне выпал кот, лысый и розового цвета. Это было удивительно и впервые со мной, ведь в прошлой жизни я помогал людям и по-настоящему полюбил их, – внутри каждого есть чистейшая любовь, мне удалось это разглядеть в прошлой жизни. И хорошенько отдохнув, я очень стремился на Землю, чтобы передать знания. Конечно, я забуду всё там, на Земле. Можно только догадываться, кем ты был и зачем пришёл. Я это проходил уже много раз, но каждый раз ты попадаешь в условия, как бы с заложенным опытом, с тем, что ты узнал раньше, и продолжаешь путь.
Когда получаешь бумажку с заветной нервной системой, следующий этап – это спрыгнуть вниз с облачного обрыва. Я сделал шаг в пропасть, и в полёте услышал голос друга: «Я с тобоой!»
Знакомство
Я слышу музыку. Она так приятно играет что-то на нашем, котовском… Катя слушает музыку в наушниках. Но я все равно различаю мелодию. Там что-то такое, душевное: "Тёплые коты мур-мур-мур".
Она едва слышно подпевала, мне нравится ее голос. Она моя маленькая хозяйка, и ей часто бывает грустно, поэтому она слушает лиричные песни. Катя лежит на кровати, на махровом в цветок одеяле. Я подхожу к ней и уваливаюсь рядом на бочок. Мурчу под музыку, её взгляд оживляется, мягкая улыбка скользит по её губам. Она рукой гладит меня по ушкам, голове и шее, а я мурчу громко, как только могу.
Я всегда ощущал себя интересным существом. Предполагаю, что я очень похож на своих родителей. Мои мама и папа – коты персикового цвета и без шерсти. У мамы были добрые золотисто-зелёные глаза, а о папе я почти ничего не помню. А ещё Мама говорила мне, что даря любовь ближнему, ты делаешь мир лучше. Я так и живу… Всегда… Ведь что может быть важнее любви? Любовь, ведь, как облако, – лёгкое, нежное, ненавязчивое и, наверняка, мурчащее. А может быть, как розовый зефир, пахнущий чем-то приятным, например, спелой клюквой.
А потом меня забрали родители Кати и Максима из котовьей семьи. Мне было грустно и непривычно поначалу. Но любовь внутри меня творит чудеса.
В первый день я познакомился со своей новой семьёй, они отличались от меня. Ведь они были людьми. Двое взрослых, мама и папа, так называли их маленькие человечки, мальчик Максим и девочка Катя.
Максим и Катя, словно пушинки, у них были тоненькие ручки и худые ножки. Девочка была похожа на маму, такая же светлая. А мальчик – на папу: тёмные волосы и смуглая кожа. Родители были как день и ночь, также, как и брат с сестрой. Катя была самой младшей в семье, ей тогда было лет восемь. Младшим, как я увидел, не так-то просто быть, но об этом позже.
В первый день я напугал её. Она раньше всех ушла спать. Дверь в комнату была открыта. Я вошёл в детскую и сел на ковёр в темноте. Двухэтажная кровать была расположена вдоль стены. Я увидел Катю, она лежала на боку. Неожиданно она вздрогнула, приподнялась с кровати и некоторое время смотрела на меня, отдёрнула одеяло и побежала к родителям. Я только и услышал:
– Там! Там! – задыхаясь, промолвила Катя.
– Кот?
– Да! Мне страшно. Он сидит и смотрит.
Меня забрали из детской комнаты и положили в коридор на лежанку. Постепенно Катя привыкла ко мне. Любила приходить со школы, ложиться на кровать и обнимать меня. Мы с ней подружились. Мне придумали имя – Бася. Со временем я полюбил своё имя и даже подходил, когда меня звали.
Отца семьи я редко видел, он постоянно собирал огромные сумки и уезжал куда-то. А потом возвращался, и по запаху можно было определить, что где-то неделю он не мылся. Часто он привозил маленькой Кате игрушку с поездки, и я видел, как она радовалась этой игрушке, забирала её в комнату и играла одна. Я чувствовал, как одиноко ей. Мальчику он ничего обычно не привозил, и я думаю, это сеяло вражду между братом и сестрой. Сестра не понимала, почему ее иногда так не любит родной брат. Максим отстранялся от сестры, но по праздником он дарил ей очень душевные подарки, например, как-то раз подарил на День рождения пачку фломастеров. Катя разрисовала альбомы и даже стены. Родители её не ругали, но постарались объяснить, что на стенах не рисуют.
Папа редко меня гладил. Казалось, он носит какую-то важную, невозмутимую маску, и погладить меня для него – это слабость. А вот мама переодически как-то ожесточённо меня гладила, приходилось терпеть. Но я подозреваю у неё какой-то внутренний разлад. Как у какой-нибудь гитары. Гитара хорошая, но играет плохо, струны не натянуты. Также и у мамы, душевные струны играют невпопад или вовсе молчат. Она часто была в себе, тяжёлой и задумчивой. Она сбегала в готовку и уборку, никогда почти не отдыхала, вечером только могла сесть на диван и посмотреть телевизор. Я и дети приходили к ней. Я укладывался на колени, иногда мне удавалось полежать, но чаще она сбрасывала меня и уходила. Казалось, я могу растопить её холодное сердце. Я уверен, что у неё добрая душа, просто, как будто, слишком много плохого ей пришлось пережить…
Кот-натурщик
Катя иногда мне носила подарки – свежую, летнюю, зелёную травку. Я очень радовался ей, тёрся бочком об её ноги, показывал, что я очень ценю её внимание. Я не мог рассказать ей то, что знаю, но изо всех сил старался сделать так, чтобы она поняла: любовь могущественна, безусловна и всепрощающа.
Случалось, Катя забывала обо мне, но это ничего. В доме у нас была странная штуковина, и даже название было чудаковатым у неё – «комп». Мне он совсем не нравился, потому что все ссорились из-за него. Особенно Максим и Катя. И, конечно, старший, лет четырнадцати, всегда побеждал младшую. Катя обычно уходила в другую комнату. Ей было грустно… Она надевала наушники, а я приходил к ней и ложился рядом. А спустя время я заметил, что Катя смирилась с тем, что комп всегда достаётся брату.
И она стала брать блокнот и рисовать меня в самых разных позах: как я лежу на кровати, сижу на подоконнике, сплю и даже ем. Я стал котом-натурщиком для маленькой художницы. Катя любила показывать рисунки маме и брату. Совсем редко её хвалили, но чаще просто равнодушно произносили что-то вроде «угуу…». Бывало, даже мне она показывала мои портреты. Они мне казались восхитительными. И так хотелось сказать об этом, но я не мог. У меня даже получалось угадывать себя по ним. Ведь я знаю теперь, как выгляжу. Как-то раз Катя взяла меня на ручки, подошла к зеркалу в коридоре и сказала: «Это ты!» Так и узнал, что я – вполне себе милое создание персикового цвета, с золотистыми глазами; нос у меня рыжий, а усы – белые и кучерявые. В своих рисунках Катя всегда изображала меня с усами, ведь они для котов очень важны, а ещё хвост тоже был на катиных рисунках. Так проходил день за днём и год за годом.
Происшествие
Как-то раз я заметил, что Катя пришла со школы не такой, как обычно. Облако из тяжёлых мыслей висело в воздухе, оно было серым, и я видел его. Она молча положила портфель, села за стол, уставилась в стену и даже не замечала меня. Это было очень непохоже на неё. Она как-то неуверенно взяла тетрадь, открыла учебник алгебры и стала что-то писать. Не только я заметил что-то необычное в Кате. Мама тоже подключилась. Она встала в проёме и молча наблюдала за ней. Материнское сердце очень чувствительно ко всему, что происходит вокруг. Мне даже показалось, что она тоже увидела это облако из серого дыма. Оно пугало меня и становилось всё больше и плотнее. Что-то горело внутри у Кати, душа болела и искрилась. Что-то произошло. Я чувствую горечь и пустоту в её маленьком сердце.
– Катя, что с тобой? – спросила мама.
– Ничего. Всё нормально. Хочу пораньше сделать уроки.
Внутри вода. Она наполнила слова, голос был ненастоящий; скорее всего, она придумала эту фразу по дороге домой. Шар, наполненный водой внутри вот-вот взорвётся.
– Я же чувствую, что что-то не так. Расскажи.
– Нет. Нечего рассказывать.
Мама ушла. И я вижу, как начинают дрожать плечи, слышу, как всхлипывает нос. Я подхожу ближе. Мама снова зашла в комнату.
– Катя, говори быстро, что случилось! Это девочки?! Они тебя обидели?
– Меня толкали на лестнице.. – шёпотом сказала Катя.
– Кто именно?
– Ксюша и Катя.
У мамы сверкнул в глазах огонь. Нет, она не подошла к Кате, чтобы её успокоить, она гневно вышла из комнаты.
Честно, мне, как коту, непонятно, зачем так делают люди. Зачем кого-то вообще обижать? И мучить?