Нина Левина – Шахматы Тамерлана. Ветер времени (страница 2)

Эмир вёл довольно аскетичный образ жизни для того времени, предпочитая походный шатёр и конское седло наслаждениям в дворцах и утехам с женщинами. Он содержал небольшой гарем – всего лишь восемнадцать жён и чуть больше двадцати наложниц. В то время, когда ханы держали в гаремах по несколько сотен женщин, это действительно было немного. Биби-ханум была второй большой любовью Железного Хромца. Первой настоящей любовью оказалась Ульджай Туркан-ага, на которой Тимур женился, когда ему было девятнадцать. Они недолго тешились своей любовью – женщина умерла в молодом возрасте от неизвестной болезни, оставив Тимуру сына. Всего у Тимура было четверо сыновей и несколько дочерей, но ни одного совместного ребёнка с Сарай-Мульк-ханум. Поначалу это приводило в отчаянии женщину, отдавшую Тимуру своё сердце, но со временем она смирилась с волей аллаха и свою любовь обратила на детей Тимура от других жён. А когда умер двадцатилетний сын Тимура от Ульджай Туркан-ага, она взялась воспитывать двух его малолетних сыновей, которых приблизил к себе Тимур, убитый горем после потери любимого сына. Тогда и пристало к ней новое имя – Биби-ханум, что значит, «бабушка госпожа», и она с гордостью носила его, наставляя внуков великого эмира.

– Битва была тяжёлая, Биби-ханум. – Тимур тяжело вздохнул, откидываясь на подушках. – Войско понесло большие потери, а с поля боя вышло много раненых.

– Разве Тохтамыш не бежал, как побитая собака? Разве не трупы его нукеров устилают долину перед Тереком? Разве его войско полно сил? – Жена вскинула брови.

– Ты правильно говоришь, но я должен принять решение – идти по следу неблагодарного Чингизида, либо дать ему возможность снова зализать свои раны с помощью русских князей. Русские улусы полны богатств, и шакал вскоре окрепнет и будет опять щёлкать зубами в моих землях.

– Тохтамыш должен понести наказание за своё вероломство, – сверкая глазами сказала Биби-ханум. – Я, как правнучка Потрясателя Вселенной, считаю, что он недостоин владеть улусом Джучиевым! Мой господин, ты сделал Тохтамыша ханом Золотой Орды, ты же можешь его и заменить на более достойного из потомков Чингиза. На такого, что будет в благодарность за оказанную милость целовать тебе носки туфель.

– Что бы сказал на это твой великий прадед? – задумчиво произнёс Тимур. – Мог ли он предполагать, подчинив себе семьсот двадцать народов и оставив огромную империю сыновьям, что спустя годы его потомки раздерут на части то, что он создавал? Если бы он видел, как ханы – родные братья, будут рвать друг другу глотки за право посидеть на троне Орды? Сколько их уже сменилось в кровавой междоусобице? – Тимур помолчал какое-то время, а потом продолжил: – Пойдёт ли на пользу Золотой Орде, если я заменю хитрого Тохтамыша на кого-то из глупцов с правильной кровью в жилах? Что ждёт в будущем некогда великую империю? А что ждёт мою империю? – Эмир вздохнул. – Если бы аллах позволил посмотреть в будущее, я бы мог принять правильное решение.

– Мой господин, у тебя есть такая возможность. – Биби-ханум смиренно склонила голову.

– Что? – Тимур привстал с подушек. – Говори, жена!

Но Биби-ханум не торопилась говорить, разжигая любопытство мужа. С недавних пор, несмотря на принятый ислам, Тимур стал очень суеверным человеком. В какой бы поход он ни собирался, помимо нескольких мулл и муэдзинов, его сопровождала целая свита различных гадателей, прорицателей и толкователей сновидений. Жена встала с подушек, подошла к серебряному столику, инкрустированному золотом, и налила сладкого вина в два золотых кубка из серебряного кувшина.

– Возьми, Тимур. – Биби-ханум протянула мужу кубок, предварительно сделав из него глоток.

– И эта женщина только что укоряла меня в неосторожности, – покачал головой эмир, принимая напиток из рук жены. – Для того, чтобы выявить яд, есть специальный человек… Так что насчёт возможности заглянуть в будущее?

– Ты помнишь мудреца по имени Сагиб, находящегося под моим покровительством? – Тимур кивнул, внимательно слушая. – Несколько лет назад ему удалось купить у генуэзцев некий предмет старинной работы неизвестного мастера – изящная рука, высеченная из тёмного камня, держит удлинённую хрустальную вазу с тонкими прожилками воздуха внутри. В древних манускриптах он обнаружил упоминание об этой вазе, как о вызывающей ветер времени, но сколько не пытался, так и не смог раскрыть секрета её действия. До недавнего времени… – Биби-ханум остановилась, наслаждаясь горящим взглядом заинтересовавшегося мужа.

– Не умолкай, говори дальше! – Тимур жадно ловил каждое слово жены.

– Несколько месяцев назад Сагиб выкупил у работорговца из Кафы мужчину-раба. Раб обошёлся ему в стоимость трёх девственниц и одного коня, но теперь Сагиб понял, что ему повезло сделать такое приобретение за столь низкую плату.

– Глупец переплатил! – фыркнул Тимур.

– Не спеши, мой господин, с выводами. Этот раб прекрасно говорит и читает на разных языках, среди которых китайский, персидский, тюркский, язык русов и индийские диалекты. Ему хорошо известны многие науки, порядок движения небесных светил, а до того, как стать рабом, ему довелось побывать во многих странах. В нём течёт смешанная кровь китайцев, монголов и кипчаков. Став верным помощником Сагиба, раб принялся разбирать древние пергаменты и манускрипты и обнаружил среди них заклинание вызова ветра времени. Оно написано на одном из древних индийских диалектов, и немудрено, что Сагиб не смог разобраться в нём сам.

– Ветер времени? – Тимур задумался, прищурив глаза. – Сагиб уже пытался его вызвать?

– Нет, мой господин, – покачала головой жена. – Когда мудрец понял, что в его руках необыкновенная сила, страх обуял его, и он явился ко мне со своими сомнениями. Имеет ли право обычный смертный, коим является Сагиб, вызвать то, что подвластно аллаху? Или это должен сделать великий властитель, которому покоряются горы и небо, перед которым склоняются города и народы? Не должен ли Сагиб стать слугой при господине, повелевающем ветром времени?

– А твой мудрец хитёр, – усмехнулся Тимур. – Что ж, Биби-ханум, сегодня после вечерней молитвы приводи его, пусть покажет ветер времени. Развлечёмся немного. Я велю позвать сыновей и внуков, и если он окажется обычным обманщиком, будет кому снести его хитрую голову.

– Как прикажешь, мой господин. – Жена почтительно кивнула. – Как ты распорядишься насчёт Тукал-ханум – младшей императрицы?

Тимур задумался. Тукал-ханум была младшей женой Тамерлана. Ему пришлось жениться на десятилетней монгольской принцессе перед самым походом для укрепления своей власти этим союзом. И хотя правила, установленные Железным Хромцом, не позволяли мурзам и военачальникам возить за собой гаремы в военные походы, Биби-ханум настояла на том, чтобы в её повозке следовала за войском Тимура младшая императрица. На саму Биби-ханум правило не распространялось. Она давно была не столько женой, сколько другом и верным советником эмира. А вот к идее взять в поход Тукал-ханум, Тимур сначала отнёсся резко отрицательно.

– Что ты придумала, Биби-ханум? – раздражённо выговаривал он жене перед походом. – Что за блажь взять с собой принцессу? Как женщина она меня совсем не привлекает. Может быть, лет через пять-шесть я буду готов сделать её женой. Это ребёнок, которому ещё впору играть с куклами, а не сопровождать меня в опасном походе.

– Я считаю, мой господин, что оставлять её в гареме гораздо опаснее, – возражала старшая жена, сверкая глазами. Она искренне привязалась к десятилетней девочке и окружила её поистине материнской заботой. – Я не уверена, что она доживёт до твоего возвращения, мой повелитель.

И Тимур вынужден был согласиться ибо прекрасно знал обо всех гаремных интригах и о том, что только присутствие и авторитет Биби-ханум сдерживают остальных жён и наложниц от открытого взаимного противостояния.

– Нет. – Тимур покачал головой, прервав раздумье. – Она слишком молода и неопытна. Пусть остаётся у себя со служанкой.

После вечернего намаза в шатре Железного Хромца собрались только самые близкие ему люди. Бдительный Тулуйбек выставил двойное кольцо стражи, оберегая жизни эмира и его наследников. Тимур восседал на золочёном кресле с мягкими подушками и высокой спинкой, напоминающем трон императора. У его ног примостилась Биби-ханум, а вокруг расположились сыновья и внуки. «Сыновей осталось всего двое, – с неожиданной тоской подумал эмир, – и оба молоды и несерьёзны. Шахрух слишком горяч, ему не исполнилось и восемнадцати, а Мираншах хоть и старше, но хитёр и безволен. Умар был умным и смелым воином, но год назад он погиб в бою». Танцующие языки пламени в светильниках отбрасывали мягкие тени на лица внуков, оставшихся после смерти первого сына от любимой Ульджай Туркан-ага. Тимур приблизил их наравне с другими сыновьями и сейчас вглядывался в лица младшего – султана Пир-Мухаммеда, и старшего – мирзы Мухаммада. В умном, рассудительном, щедром к друзьям и не знающим жалости к врагам Пир-Мухаммеде, Тимур видел будущее своей империи. Не сыновьям, а именно ему Железный Хромец втайне мечтал передать бразды правления после своей смерти. Что касается старшего Мухаммада, Тимур был наслышан о его чрезмерном пристрастии к женским чарам. И хотя это не считалось недостатком среди мужчин того времени, но старший внук ради женщин мог пренебречь всем – воинской славой, дружбой и честью, и это расстраивало великого деда, терпящего сумасбродства Мухаммада из памяти к любимому сыну.