Нина Левина – Наследник Тамерлана. Ветер времени (страница 10)

Он повернулся к Веде спиной и медленно побрёл к храму, опустив плечи.

– Ещё чего! – крикнула ему вслед старуха. – Куда хочу, туда и иду! Сама себе хозяйка!

– А в храм Божий хочешь войти? – неожиданно обернулся к ней слепой.

– Хочу!

– Ну так войди! Ворота ж нараспашку.

Ведунья попыталась сделать шаг, переступив невидимую границу территории монастыря, но ноги её словно одеревенели, не желая слушаться. Она схватилась руками за деревянный тын, как за опору, напрягла мышцы и не смогла сделать ни единого шага.

– Так что? – раздался насмешливый голос монаха. – Ты точно себе хозяйка?

Впервые Веде стало страшно от того, что ею управляет чья-то злая воля. Женщина в бессилии опустилась в снег, тяжело дыша, и пробормотала:

– Твоя правда, не хозяйка я себе. Но стану ею, как только заберу свою жизнь у Едигея. Уйду подальше от людских глаз, чтобы в тишине и покое просить о снисхождении.

Старуха тяжело поднялась и, не оглядываясь на монастырь, направилась к дожидавшимся её нукерам. Чем дальше она отходила от забора, тем легче делалась её походка, ярче горели глаза на тёмном лице, и выпрямлялась спина, сгорбленная годами.

Она вернулась в Коломенское поздно ночью, но Едигей ещё не ложился и сразу потребовал к себе ведунью.

– Я исполнена силы, Едигей, и готова открыть для тебя потайной ход к сыну Тимура. – Старуха взглянула в глаза эмиру. – Хватит ли у тебя смелости самому шагнуть в него? Туда нет дороги простому воину.

– Моей смелости хватит на сотню потайных ходов!

– Тогда отвези меня к тому месту, где я жила. К холму, на котором раньше совершались жертвоприношения, к корням древнего дерева, питавшегося кровью умерших. Верни мою силу к их силе! Там я смогу открыть потайной ход сквозь века, а ты получишь наследника империи Тимуридов!

***

После двух дней скачки по морозному лесу Веда не выглядела уставшей. Её морщинистые дряблые щёки горели румянцем, седые космы покрылись инеем от пара изо рта, но она уверенно сидела на лошади и не требовала дополнительных остановок. Чем быстрее приближался небольшой вооружённый отряд во главе с Едигеем к её бывшему дому, тем ярче светились глаза старой ведуньи. Они затуманились лишь однажды. Когда татары промчались по бывшему соседскому селению, превратившемуся в мёртвое пепелище. «Ничего, – успокоила себя старуха, – зато люди живы. Они вернутся вскоре и отстроятся заново, как уже бывало не раз».

С неба посыпал мелкий снежок, когда отряд выехал к поляне с возвышающимся пригорком и могучим деревом на его вершине.

– Приехали! – скомандовала старуха и легко соскочила с лошади, не дожидаясь помощи.

Она зашагала, проваливаясь в снег сквозь корку льда, к обуглившимся деревяшкам, напоминавшим ей о бывшем жилище. Там, где избушка лепилась стеной к пригорку, не осталось ничего. Старая медвежья шкура сгорела дотла, обнажив туго переплетённые между собой толстые корни дуба. Огонь не причинил им вреда, только копоть от сгоревшей избы испачкала чёрным. Веда подошла к корням, заботливо протёрла их сухим, рассыпающимся в руках снегом, и на несколько секунд прижалась сгорбленным годами телом. Едигей не мешал ей, понимая, что происходит нечто важное, но слегка вздрогнул, когда старуха резко повернулась, взглянула на него ясными глазами и спросила чистым молодым голосом:

– Какую плату за проход готов ты предоставить, Едигей?

– А какую плату тебе давали жители деревни?

– Они платили едой, но и услуга для них была невелика. Тебе же я предоставлю возможность править половиной мира. Что дашь мне ты?

– У меня для тебя бесценный дар – твоя жизнь! – Едигей улыбнулся. – Сейчас она в моих руках, и я дарю её тебе! Слушайте все! Отныне жизнь этой женщины принадлежит только ей. Любой, осмелившийся забрать её, будет жестоко казнён! Ты довольна?

– Вполне! – рассмеялась старуха. – Достойная плата! Ты верен себе, повелитель! Что ж, я принимаю твой дар и открою потайной ход. Но ненадолго. Поторопись!

Веда снова повернулась лицом к корням и отошла от них на несколько шагов. Потом раскинула руки над головой и начала громко произносить слова заклинания. Каждое слово эхом отзывалось в морозном воздухе, а потом уносилось ввысь, к ветвям старого дуба. Снег становился гуще, крупные хлопья медленно сыпались сверху, оседая на одежде тёмных всадников. Старуха трижды повторила какое-то слово, и ветви дерева задвигались, поднимаясь вверх и сплетаясь в клубок. Одновременно зашевелились корни дерева, со скрипом расплетаясь и открывая широкий тёмный проход в склоне пригорка. Едигей тронул коня, но Веда обернулась с предостерегающим криком:

– Рано!

Она продолжила говорить заклинание, и проход посветлел. Вскоре перед глазами изумлённых всадников сквозь снежную пелену начала прорисовываться картинка. Это было странное место. Проникая через густые кроны деревьев, ярко светило солнце. Его лучи играли бликами на прозрачных стёклах, за которыми видны были дикие звери. Перед высоким ограждением, спиной к татарскому отряду, стоял мальчик, наблюдая за большим пятнистым зверем, нервно вышагивающим за густой решёткой. Как вдруг зверь остановился, посмотрел золотисто-зелёными глазами прямо на Едигея и раскрыл розовую пасть с длинными клыками.

– Пора! – крикнула Веда.

Её крик звонким эхом прокатился по лесу, сбивая снег с ветвей и сгоняя нахохлившихся птиц с насиженных мест. Но уже за мгновение до её крика эмир понял, что настал нужный момент, стегнул коня и поскакал в открывшийся проход…

Глава 4. Сквозь ветер времени

– Гаяр! – нетерпеливо воскликнула Сарнай. – Сколько можно? Неужели так трудно выбрать мороженое? Ты задерживаешь очередь!

Она виновато улыбнулась полной, тяжело вздыхающей женщине, обмахивающейся веером, и молодой влюблённой парочке, постоянно обнимающейся.

– Бери клубничное! – посоветовала Гаяру девушка.

«Лучше б она молчала, – подумала Сарнай, – теперь он точно его не возьмёт».

– Ещё чего, – пробормотал Гаяр, обожавший мороженое с клубничным наполнителем. – Оно девчоночье! Шоколадное, пожалуйста.

Сарнай облегчённо вздохнула – наконец-то. В руках она держала стаканчик с неизменным фисташковым для Санджара, и светло-зелёная верхушка начинала угрожающе сползать набок. К ней подошёл Гаяр, с расстроенным видом слизывающий мороженое – вкус шоколадного ему совсем не понравился.

– Идём скорее! – велела ему мать. – Твой брат нас уже заждался! – Она быстрым шагом направилась по дорожке зоопарка к вольеру с леопардом.

Поехать сегодня в зоопарк уговорил Санджар. Сказал, что ему срочно нужно провести кое-какие опыты. День был хороший, солнечный, и Сарнай c радостью согласилась на прогулку с мальчиками. К тому же Рашид с самого утра заперся в своём подземном музее вместе с Ляо, недавно вернувшимся из очередной экспедиции к подножию Гималаев, и был совсем не против, чтобы им никто не мешал. Сарнай невольно усмехнулась – несмотря на то, что Ляо быстро освоился в этом времени и даже стал весьма уважаемым специалистом по истории Средней Азии и Востока в период Средневековья, он ни на миг не забывал о том, что когда-то был рабом, приговорённым к смерти. Знакомство с Рашидом полностью изменило его судьбу, вернув свободу и уважение, но наедине он продолжал обращаться к нему «господин», почтительно склонив голову. Мальчики тоже чувствовали эту особенность в отношениях между отцом и китайцем. Они любили учёного, но звали его по-панибратски просто Ляо, несмотря на значительную разницу в возрасте.

Посетителей в этой части зоопарка было мало. Крики животных и гомон птиц перекрывала весёлая музыка из старых мультфильмов, несущаяся из громкоговорителей. Рашид с удовольствием продемонстрировал своей жене и детям добрые мультики своего детства в первые годы после возвращения. Большинство людей, как обычно, веселились возле обезьянника, пытаясь развлечь человекообразных своими ужимками, либо восхищённо созерцали дремлющих на солнце сытых львов. Санджара не устраивали ни те, ни другие. Он равнодушно прошёл мимо вольеров с медведями, лисами и волками, задержался возле вольера с гепардом, но разочарованно хмыкнул, услышав его мяуканье, а потом буквально прирос к месту, заметив грациозного пятнистого леопарда. По спине Сарнай пробежал невольный холодок от интереса сына, словно невидимая нить протянулась между прошлым и сегодняшним. В памяти всплыла молниеносная Харцага, леопард-охранник молодой императрицы Тукал-ханум, родной матери мальчика. Чтобы развеять тягостное впечатление, женщина предложила сыновьям купить мороженое. Гаяр с радостью согласился, а Санджар попросил принести ему фисташковое.

– Я вас здесь подожду, – сказал он. – Честное слово, мам, никуда не уйду. Мобильный в кармане, звук включён, можешь не волноваться.

Предложение матери было очень кстати, Санджару не терпелось остаться с хищником наедине, чтобы опробовать метод укрощения дяди Андрея. Он сосредоточился и принялся смотреть на нервно вышагивающую хищную кошку, думая о ней, как о своём друге. Несколько раз мальчику показалось, что кто-то стоит за его спиной, он быстро оглянулся, но никого не заметил. Такое ощущение было не внове Санджару. Бывали моменты, когда он чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Конечно, он уже не считал себя маленьким, и знал, что в доме, во дворе и многих общественных местах установлены камеры наблюдения. Одна даже есть над вольером с леопардом, и кто-то сейчас лениво следит за порядком в зоопарке. Нет, это было совсем не то. Камеры не дышали тебе в спину, не заглядывали через плечо, не стояли, притаившись сбоку. А именно такое чувство чужого присутствия возникало у Санджара. Он никому об этом не рассказывал, чтобы не показаться смешным, сам понимал, что это детские выдумки, но на всякий случай спрятался в большом гардеробе и огляделся по сторонам, прежде чем разобраться с секретом подарка дяди Андрея. Санджар с невольной гордостью провёл рукой по груди, где под футболкой, на толстой цепочке висел именной жетон, вскрытый самостоятельно, без посторонней помощи. Теперь там хранилась крохотная фотография, сложенная в несколько раз, где были запечатлены отец, мать, Гаяр и он сам в день его одиннадцатилетия. На фоне весело пылающего в камине огня все замерли со счастливыми улыбками.