Нина Левина – Карьерные горки. Чернобыль. Жизнь напролом. Мемуары в рассказах (страница 2)

Секретарь сначала набычился:

– У нас в городе такие правила и под капризы артистов их никто менять не будет. Мясные продукты – только по талонам!

– Послушайте. – Я проникновенно улыбнулся. – Наверное вы догадываетесь, что раз я политрук – значит, из КГБ. После гастролей по Волге мой ансамбль летит в Москву, оттуда – в Грецию, а потом отправляется в Англию. Я отвечаю за то, чтобы из-за границы вернулись все. И вот как, по-вашему, после талонов на колбасу и сосиски в славном социалистическом городе Самаре я смогу их убедить, что в капиталистической Англии и Греции жить намного хуже? Если хоть одна душа станет «невозвращенцем» из заграничной поездки, то первое, на что я обязательно сошлюсь в своём отчёте – лично вас и вашу неуступчивость в решении смешного вопроса.

– Хорошо, я всё понял. – Тон секретаря сразу изменился. – Сколько талонов вам надо?

– А сколько вам не жалко?

– Да вы столько не съедите! – ухмыльнулся тот.

В гостиницу я вернулся, неся целую охапку талонов на различные деликатесы. Собрал весь ансамбль и каждому выдал талончики по желанию. Коллектив визжал от восторга, а я сразу же стал любимым политруком. Вечером, после выступления, в гостинице было шумно и весело – танцоры разгулялись не на шутку. Ко мне прибежал злой администратор:

– Это безобразие! Немедленно прекратите дикую вакханалию! Ваши артисты портят гостиничное имущество!

Я внимательно выслушал жалобы, а потом задал один простой вопрос:

– Талоны на килограмм полукопчёной колбасы помогут вам не обращать внимание на отдых утомившихся артистов?

Администратор остановил свою тираду, секунд пять подумал и ответил:

– Если вы добавите к этому ещё килограмм сосисок – так пусть хоть полгостиницы разнесут!

– Идёт!

Довольный администратор ушёл в свой кабинет, зажимая в руке вожделенные талончики на мясные деликатесы, и все претензии на этом закончились.

Тяжёлая ноша политрука

Закончив гастроли по Волге, мы отправились в Москву на Олимпиаду-80. В целом там всё было хорошо. Кроме автоматов с бесплатной «Фантой», повсеместно установленных организаторами для участников Олимпиады. Разве можно было советскому человеку спокойно пройти мимо автомата с бесплатной сладкой газировкой? Вот и мои подопечные артисты не могли удержаться, перепились «Фанты» и всю поездку страдали животами. Но выступления не отменяли и от «Фанты» не отказывались!

На период Олимпиады в Москву согнали оперативных сотрудников КГБ со всей страны. Они наводнили улицы и площади, ездили в трамваях и троллейбусах, прочёсывали платформы метрополитена. Самое смешное в этой истории – сотрудников КГБ мог не заметить только ленивый или слепой. Какой-то не очень умный человек в ведомстве сделал специально к Олимпиаде массовую закупку абсолютно одинаковых джинсов Езус, оказавшихся к тому же длинными. Джинсы, видимо, поступили в аккурат к мероприятию, и подшивать их было некогда. Оперативники КГБ нацепили выданные одинаковые джинсы, подкатили штанины и попытались «слиться» с ликующей толпой трудящихся. В результате везде то и дело слышалось: «О! Езуса идут!». Конспирация оказалась на высшем уровне!

После триумфальных выступлений на Олимпиаде, прямо из Москвы мы вылетели в греческий город Пирей. Это уже была опасная заграница, и я приготовился к идеологической борьбе с коварными буржуинами за души вверенных мне советских артистов. К нашей поездке присоединился один подполковник КГБ. К ансамблю он не имел никакого отношения, в Греции у него были какие-то свои дела, но я получил инструкции считать его старшим и беспрекословно выполнять полученные от него указания.

По установленным правилам, я обязан был собрать у всего коллектива паспорта и в кратчайшие сроки сдать их в посольство СССР на хранение. Это было очень ответственное задание. Как мне сообщили на инструктаже в Киеве, спецслужбы всего мира охотились за советскими паспортами, чтобы воспользоваться ими для нелегальной заброски своих агентов. Посольство находилось в Афинах, и мне предстояло именно туда доставить ценный груз.

Рано утром я вышел на балкон гостиничного номера в Пирее, сладко потянулся и замер от неожиданности. С крыши здания, расположенного напротив, мне приветливо махали двое мужчин с биноклями в руках. Огромный фотоаппарат, установленный рядом на штативе, не оставлял сомнений, что гостиница взята под наблюдение. Для начала я показал наблюдателям характерный жест, согнув руку в локте, по-народному «пятьдесят процентов». Потом повторил его, чтобы дать возможность запечатлеть меня на фото для истории, а сам задумался – как же незаметно отвезти в посольство ценные советские паспорта? Целых сто десять штук!

Решение созрело быстро. Я взял у кого-то потрёпанную небольшую сумку, сложил в неё все паспорта, предварительно перевязав их ленточками по десять экземпляров, оделся попроще и, не спеша, отправился гулять по городу. Такси специально не брал, чтобы не привлекать к себе внимания. Прогуливаясь и заглядывая в витрины магазинов, я добрался до станции электрички и отправился в Афины, чувствуя себя Рихардом Зорге в тылу врага.

В Афинах, совершенно не привлекая к себе внимания, я долго пытался выяснить у прохожих, обращаясь к ним по-русски, как найти посольство СССР. Наконец я добрался к долгожданному зданию за высокой оградой и облегчённо выдохнул. Подошёл к скучающему охраннику, предъявил свои документы и представился:

– Я политрук ансамбля имени Вирского из Киева. Привёз паспорта на хранение в посольство.

Охранник скользнул по мне сонным взглядом, сладко зевнул и ответил:

– А-а, понятно. Только посольство закрыто. Никого нет.

– Как закрыто? – удивился я. – Сегодня же четверг, рабочий день.

– Вот именно, что четверг. По четвергам в Афины приезжает мясной базар. Так все посольские сейчас там – мясо на неделю покупают.

– Твою ж дивизию! Хорошо живут посольские! А мне что делать? Давай, впускай меня! Я хоть на территории посижу, отдохну в теньке.

Охранник меня впустил и я расположился на лавочке под раскидистым деревом, ругая про себя посольскую братию на чём свет стоит. Неожиданно ко мне подошёл мужик в шортах:

– Молодой человек! Вы что здесь делаете?

– А вы кто такой, чтоб меня спрашивать?

– Я – комендант посольства!

– Ну и должность, – фыркнул я, презрительно оглядывая его шорты. – Комендант кого? Уборщиц или охранников?

– Как вы себя ведёте? Я – полковник! – возмутился мужик.

– Тогда – простите за дерзость. Это жара на меня так плохо действует и отсутствие работников посольства на рабочем месте.

Я объяснил коменданту, что оказался в дурацкой ситуации, приехав из Пирея с целой сумкой паспортов. Он нашёл кого-то из обслуживающего персонала и отправил на базар за начальником канцелярии. Было жарко и скучно, мы разговорились с полковником, и я пожаловался ему на бытие артистов в заграничных гастролях.

– Вы только представьте себе, – сетовал я, – как все пытаются сэкономить! Мой ансамбль привёз с собой макароны, тушёнку, сахар, чай и другие продукты, чтобы только не тратить гонорар в местных магазинах. Они борщи в номерах варят на кипятильниках!

– Тебя это удивляет? – спросил комендант.

– Меня это возмущает! Мы же позорим свою страну! Люди культуры, знаменитый ансамбль, а гостиницу превратили в дешёвую столовку!

– Ох, Сергей, – вздохнул полковник, – мы, посольские, тоже все экономией занимаемся. Для того сюда и приехали, чтоб денег скопить! Мне сыну стыдно в глаза смотреть! Он у меня спрашивает: «Папа, а почему в Москве ты мне на выходных покупал мороженое, а здесь не покупаешь?». Как мне ребёнку объяснить, что мы тут в жаре маемся, чтоб на «Волгу» накопить? Думаешь, почему сегодня все на рынок убежали? Потому что есть возможность скупиться на неделю по дешёвке… Да-а-а, – задумчиво протянул комендант. – Если дипломаты страну позорят, то что с артистов взять.

Через некоторое время появилась недовольная женщина, видимо, вынужденная прервать закупку мяса, и велела идти за ней. Впустила меня в кабинет, открыла большой сейф и, к моему удивлению, принялась, не глядя, забрасывать в него стопочки паспортов, связанных по десять.

– Секундочку! Подождите! – возмутился я. – Вы должны пересчитать и выдать мне расписку в получении такого-то количества паспортов.

Она окатила меня взглядом, полным презрения и недовольства:

– Что?! Какая ещё расписка?! В этом сейфе документы никуда не денутся!

Дерзость в ответ уже готова была сорваться с моего языка, но что-то заставило меня сдержаться. Хотя в бытность работы на киностудии я без ложного стеснения мог осадить важных чиновников из Госкино, в результате чего всегда имел впоследствии головную боль. А женщина, видимо, могла так себя вести, не опасаясь наказания. В конце концов, паспорта я сдал и мог смело возвращаться в Пирей. На выходе из посольства я снова столкнулся с комендантом и поинтересовался у него, в связи с чем начальница канцелярии столь вызывающе себя ведёт.

– А она близкая родственница Министра иностранных дел. С ней даже посол боится связываться. Надеюсь, ты ей не нахамил?

– Нет, – облегчённо вздохнул я. – Но очень хотелось!

Небывалый успех

Греческие гастроли продолжались с небывалым успехом. Концерты проходили на «ура», с морем цветов и аплодисментов, но ещё больший, просто щенячий восторг вызывали балерины ансамбля у местных греков всех возрастов. Мне неоднократно приходилось водить балерин «строем» на пляж, и почти каждый день нас перехватывал молодой красавец грек, владелец магазина техники. При виде сорока стройных красавиц у мужика отъезжала крыша, он выскакивал из магазина на улицу и приглашал всех на кофе с мороженым. Я не возражал. Шумная жизнерадостная толпа балерин заходила в его лавку, а из близлежащего кафе приносили заказ – сорок кофе и сорок порций мороженого! Всё оплачивал хлебосольный хозяин, в восхищении глядевший на улыбающихся красивых женщин, которых он собрал под крышей своего магазина. Думаю, воспоминаний ему хватило до конца жизни.