Нина Лакур – Замри (страница 23)
– Слишком рано?
Он задумывается.
– Да нет, – наконец говорит он. – Думаю, я успею.
Я одеваюсь, чищу зубы и оставляю записку для родителей, которые куда-то уехали. Я иду в гараж и беру старый мамин велосипед, надеваю ее шлем, хотя и смотрюсь в нем нелепо. Я не очень хорошо езжу на велосипеде.
На улице по-утреннему тихо. Я проезжаю парк и пожарный участок. Завернув за угол, я вижу перед кафе Джейсона. Он машет мне. Я подъезжаю к нему и спешиваюсь.
– Привет, – говорю я.
– Привет.
Мы улыбаемся.
– Хочешь кофе? – спрашиваю я.
– Кофе замедляет рост.
– Расскажи об этом Дилан, – смеюсь я.
– Она просто кофеиновый маньяк. Мы с ней, конечно, не знакомы, но, по-моему, у нее к руке прирос стакан с кофе.
– Это правда. Но она и без того достаточно высокая, – говорю я и с облегчением осознаю, что мы разговариваем, а не стоим в неловком молчании, пока он гадает, что он тут делает. – Тогда горячий шоколад? – предпринимаю я новую попытку.
Он кривится.
– Я что-нибудь выберу.
Я пристегиваю велосипед к парковочному автомату, и мы заходим в кафе. Над дверью звенит колокольчик. Я заказываю мокко со взбитыми сливками, а он останавливается на зеленом чае.
– Здесь или с собой? – спрашивает женщина за кассой.
Джейсон выжидающе смотрит на меня.
– С собой, – говорю я.
На улице Джейсон наконец спрашивает, что происходит.
– Только не обижайся, – говорит он, – мне просто любопытно.
– Сегодня день рождения Ингрид. – На секунду я перестаю дышать. Мы впервые заговорили об Ингрид как о человеке, которого мы оба знали. – Мне нужно было с кем-то его отпраздновать, а ты… Уж не знаю, в курсе ты или нет, но она была в тебя влюблена.
Его улыбка испаряется, и я, не задумываясь, протягиваю руку и касаюсь складки, которая образовалась между его бровей.
Он не отшатывается, когда я прикасаюсь к нему, но складка не уходит, даже когда я убираю руку. Наконец он говорит:
– Я все ждал, когда между нами что-нибудь произойдет. Все это было так странно, понимаешь? Мы ведь с ней никогда особо не дружили. К тому же у меня что-то наклевывалось с другой девушкой, которой я нравился, и все знали об этом и думали, что она тоже мне нравится. Так что я просто… Я ждал, когда все сложится само собой, понимаешь? А потом Ингрид… Потом ее не стало. Конечно, это было ужасно, все понимали, что это ужасно, но для меня это было…
Я жду, когда он закончит, но он лишь качает головой.
– Пошли, – говорю я. Я даю ему подержать свой стакан, и он идет с мокко в одной руке и зеленым чаем в другой, а я качу мамин велосипед к кинотеатру. По дороге Джейсон возобновляет попытки объяснить, что он имеет в виду:
– Все были потрясены. Ну это ты и без меня знаешь.
– Нет, – говорю я. – Не знаю. После того как это случилось, я перестала ходить в школу. Я пропустила экзамены, а к началу учебного года все перестали это обсуждать.
– А-а, – говорит он. – В общем, да, все были в шоке. Пытались понять, что произошло, говорили, как это неожиданно, какой она была талантливой, жалели, что не были знакомы с ней ближе, и все такое.
Я обдумываю его слова. Пытаюсь представить. Мне хочется спросить Джейсона: «Кто? Кто такое говорил?» Мне хочется, чтобы он назвал имена, потому что я не могу даже предположить, кто это мог быть. Не то чтобы Ингрид была непопулярной; просто мы всегда держались особняком.
Мы продолжаем шагать, и скоро асфальт сменяется гравием, поток машин заканчивается, и мы с Джейсоном оказываемся у кинотеатра.
Он поворачивается ко мне.
– Я слушал их и все думал о том, что для меня все было иначе. Мне всегда казалось, что между нами что-то будет… что-то должно было произойти. Я думал о ней все время. День за днем. Она была очаровательна. Я
Я понимаю, что если сейчас мне удастся подобрать правильные слова, то ему станет гораздо легче. Сперва я представляю себя на его месте, перебираю вещи, которые хотела бы услышать, а потом вспоминаю, как мы общались с Дилан. Возможно, правильных слов не существует. Возможно, правильные слова – это просто миф.
Прислонив велосипед к билетной будке, я обхожу кинотеатр. Джейсон идет за мной. Оказавшись в задней части здания, я пробую открыть дверь, но старая латунная ручка, разумеется, не поворачивается. Я проверяю узкое окно. Не поддается.
Я обвожу взглядом землю и подбираю камень размером с кулак.
– Что ты делаешь? – спрашивает Джейсон.
Действительно, что?
Я смотрю на него и пожимаю плечами.
А потом с силой бью по стеклу. Осколки разлетаются во все стороны, и один из них впивается мне в палец.
– Черт! – Я вытаскиваю осколок. Из ранки течет кровь, и я засовываю палец в рот.
Джейсон стоит в нескольких футах и смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Погоди-ка. – Я ногой выбиваю остатки стекла из рамы и отодвигаю штору. Потом осторожно, чтобы не пораниться об острые края, забираюсь внутрь.
Внутри прохладно и темно. Пахнет как в научном корпусе или в гараже моих бабушки и дедушки – затхлостью и пылью. Секунду я стою на месте, привыкая к темноте. Когда я начинаю различать очертания предметов, я пробую открыть заднюю дверь, но, видимо, она заперта на ключ. Я возвращаюсь к окну.
– Я не могу открыть дверь, – говорю я Джейсону. – Тебе придется залезать тут.
Джейсон колеблется, но все-таки перекидывает ногу через раму и оказывается внутри. Мы стоим у стены и осматриваем окружающее нас пространство. Это небольшая комнатушка с потрепанным диваном, парой шкафчиков и вешалкой для пальто. У одной из стен стоит стремянка.
– Это, наверное, комната отдыха, – говорит Джейсон.
Из комнаты отдыха мы выходим в вестибюль, к пустому буфету. Потолок оказывается выше, чем я представляла, пыльный пол выложен золотой, зеленой и синей плиткой, а двери в кинозал широко распахнуты, как будто фильм вот-вот начнется и нас приглашают занять места.
Мы поднимаемся к последнему ряду и смотрим вниз, на пустые кресла, обтянутые красным бархатом, и темный экран.
– Мы с Ингрид ходили к этому кинотеатру постоянно, – говорю я. – Это было наше любимое место.
Джейсон поворачивается ко мне.
– Вы здесь тусили?
Я киваю.
– С ума сойти, – говорит он. – Каждый вечер я выхожу на пробежку и постоянно пробегаю мимо этого места. Оно всегда казалось мне таким крутым. Я думал, что, кроме меня, про него никто не знает.
– Мы тоже думали, что, кроме нас, никто про него не знает.
Он качает головой.
– Не верится, что его собираются сносить.
Мы продолжаем исследовать кинотеатр. Находим разбитую кружку и карточный каталог, где указаны названия, имена режиссеров и продолжительность сотен фильмов. Находим длинную узкую лестницу, ведущую в проекционную кабину. Наверху мы находим зонтик, коробки со старыми пленками, пакет с черными буквами для вывески над входом и мужскую шляпу. Когда глаза начинают болеть от постоянного напряжения, Джейсон выбирается в окно, а я следом за ним.
Мы молча возвращаемся к кафе. Джейсон останавливается у отцовской машины.
– Подвезти тебя? – спрашивает он.
– Не надо, – отвечаю я. – У меня же велик.
Он открывает дверь машины, но не садится.
– Признавайся, Тейлор считает меня жалкой? – спрашиваю я.
Джейсон испуганно смотрит на меня.