Нина Князькова – Механическая пчела (страница 4)
- Позову Антона, - вытянулся я в струнку.
Николай Николаевич хмыкнул и вышел из палаты. Я же медленно опустился на стул и рукавом вытер со лба холодный пот. Господи, да какого черта я так реагирую каждый раз. Наверное, это потому, что он может убить меня одним ударом. Я же еще не до конца отошел от прошлого раза.
В углу пропищал анализатор. Пришлось отвлечься и просмотреть данные. Да, это определенно рак. Не страшно. Сейчас поставлю капельницу и организм сам включится. А я пока другие параметры изучу.
- Привет, - отвлек меня новый гость в палате. Кажется, это место начинает превращаться в проходной двор.
Алиса, видимо, осталась сегодня на дежурстве, потому и появилась здесь с проверкой.
- Угу, - я влил препарат в физраствор и поставил среднюю скорость вливания. – Что-то снова случилось?
- Нет. Зашла сказать, что её отец, - она кивнула на пациентку, - сейчас спит. Проснется утром. Я велела медсестрам проверять его каждый час, и если что-то случится, они прибегут к тебе.
- Хорошо, - кивнул я и проверил показатели на мониторе. Пока организм этой Пчелкиной Лиры хорошо реагировал на вводимый аппарат. Надеюсь, что и в дальнейшем проблем не будет. – Это все? – Обернулся я к Алисе, которая так и осталась стоять в палате.
- Клавка сказала, что это соседи Валерия. Может быть, стоит его пригласить, когда они проснутся? Наверное, все же психологически легче перенести, когда в неизвестном месте есть хоть кто-то знакомый, - неуверенно сказала она.
Я вздохнул и пожал плечами.
- Я позвоню Клавке, когда пациентка начнет подавать хоть какие-то признаки жизни, согласился.
А какой у меня был выбор?
Когда Алиса ушла, я снова сел за работу. Нужно было продумать работу каждого механизма. Надо будет Захару позвонить, чтобы он разработал программу для механической кисти.
О, кстати! Я поднялся с места и отправился рассматривать неповрежденную руку. И как я раньше не додумался ее измерить? Блин, теперь все параметры надо будет менять. Но это не страшно, потому что программа сама все посчитает.
Подумав, я покосился на механическую пчелу, которая лежала здесь на подоконнике. Наверное, Вера Родионовна оставила. Лапки, крылья, глазки-камеры. Все было как бы списано с нормальной пчелы. И летали они примерно так же, и скорость была той же. Я перевел взгляд на чертеж. Ведь здесь надо будет сделать то же самое. Нужно практически создать прототип живой плоти. Ладно, и не такое приходилось рассчитывать.
Глава 3
Мне снилась какая-то несусветная муть. Меня то периодически куда-то несли, потом везли, потом мне было страшно, но я даже пошевелиться не могла. При этом я совершенно не чувствовала боли. Это было так странно, что я проснулась. Вот только глаза открыть не смогла, потому что на лице была какая-то повязка.
- Что ты с ней сделал? – Услышала я голос откуда-то справа.
- Клав, ну чего ты как…. Ничего я с ней не делал, - отозвался совершенно точно мужской тембр. Меня абсолютно точно обсуждали мужчина и женщина.
- А чего она уже неделю целую спит? – Спросил третий голос… смутно знакомый.
- Организм очень сильно истощен. Лекарство действует мягко и безболезненно. Я все параметры перепроверил, - ответил мужчина.
Я облизнула губы и попыталась сказать хоть что-то, но голос меня не слушался.
- Пить, - едва выговорила. Тяжелый распухший язык отказывался меня слушаться.
На пару секунд вокруг меня возникла тишина.
- Вот, - мою голову приподняли и стакан уперся в губы. – Пей, это восстанавливающий отвар.
Я согласно промычала и жадно принялась за напиток, отлично утоляющий жажду. Когда отвар в стакане закончился, мою голову снова опустили на подушку.
- Никогда не видела, чтобы ты с кем-то так возился, - хмыкнул женский голос.
Мой мозг пытался понять хоть что-то. Где я? Что вообще происходит? Кто рядом со мной?
- Лира, ты меня помнишь? – Этот голос я совершенно точно уже где-то слышала. - Я Валерий Семенович Совушкин. Тебя привезли сюда на лечение.
Точно! Вспомнила. Папа вез меня в загадочное место, где меня могут вылечить, и мы… попали в аварию.
- Папа? – Прохрипела в панике.
- Блин, Валер, отойди, - судя по звуку, женщина отпихнула от меня мужчин. – Лира, ваш отец жив. Он в сознании, мы его сейчас тоже лечим. Сердце у него ни к черту, но мы все восстановим.
О, господи! Папа жив. Рот у меня сам собой скривился, и я заплакала от облегчения.
- Тихо-тихо, - услышала я голос Валерия Семеновича. – Все хорошо. Вы живы, вас вылечат, все будет замечательно. А теперь делаем глубокий вдох и успокаиваемся.
Я непроизвольно сделала этот вдох и действительно мне стало гораздо легче.
- Наверное, лучше снять повязку, - я почувствовала скольжение ткани по коже и поморщилась, так как даже сквозь веки глаза резанул яркий свет. Или это мне так казалось? – Теперь надо открыть глаза, - голос мужчины звучал куда тверже.
- Не хочу, - хныкнула.
- Макс, ты не видишь, что она боится? – Встряла в разговор женщина. – Так, Лира, - я почувствовала, как она склонилась надо мной, - если тебе больно, то кивни. – Я помотала головой. – Если можешь открыть глаза, то можешь открыть один и чуть-чуть.
Я вздохнула и попробовала.
- У меня ресницы слиплись, - прошептала и от неожиданности распахнула оба глаза, не обращая внимания ни на какой свет. – У меня ресницы… есть? – Выпалила.
Не то, чтобы их у меня совсем не было. Они у меня и до болезни не отличались длиной и пышностью, но после нескольких курсов химиотерапии и от того, что было, осталось одно название. Я скосила глаза к носу, любуясь переплетенными длинными волосинками.
- Лира, все хорошо. Так как Максим все время, что ты была без сознания, лечил тебя, то все функции организма стали работать нормально, - надо мной склонился Валерий Семенович.
Я перевела на него взгляд и улыбнулась. Выглядел он очень даже здоровым и умиротворенным. И зрячим.
- Привет, - глупо улыбнулась.
- Пфф, - раздалось рядом. Надо мной нависла девушка. Лицо Валерия тут же исчезло из зоны моей видимости. – Я к ней даже ревновать не могу, - вздохнула весьма симпатичная особа, с любопытством разглядывающая мое лицо. Я ее рассматривала с не меньшим интересом. Лицо умное, живое и какое-то решительное что ли. – Да, Макс, работы у тебя много будет.
- Клав, это не твое дело, - лицо девушки исчезло, и я увидела красивого юношу со странно окрашенными волосами и задумчивым выражением лица. Красивый ребенок. Я даже залюбовалась на секунду. – Так, Лира Андреевна, посмотрите на мою руку.
Я сфокусировала зрение на пальце, затянутом в белую медицинскую перчатку. Он поводил им у меня перед лицом.
- Макс, а ты ей сказал…? – Из-за его плеча снова выглянула девушка.
- Клав, забери своего… Валерия Семеновича и идите… проверьте с Алиской мавок, - рыкнул юноша.
- Макс! – Послышался шлепок. Кажется, мальчику с разноцветными волосами прилетел подзатыльник. – Совсем что ли?
- Не… не бейте его, - вступилась я.
- Клавдия, выйдите, пожалуйста! – Этот Максим возмущенно оглянулся и вскоре послышался звук закрывшейся двери. – Извините, - повернулся он ко мне.
- Ничего, - я облизнула губы. – Они хорошие.
Юноша скривился. Интересно, сколько ему лет? На вид не больше шестнадцати. Но врачами в восемнадцать не становятся, значит ему около двадцати пяти. Просто его мама видимо молодильных яблочек во время беременности переела.
- Лира Андреевна, вы сильно пострадали при аварии, поэтому мне нужно вам кое-что сказать, - озадачил он меня. Я приготовилась слушать. – Мы не смогли спасти вашу руку, поэтому… у вас её нет.
Я замерла, прищурилась и с облегчением выдохнула.
- Какая рука пострадала? – Уточнила.
- Правая, - услышала в ответ.
- Слава Богу, - я с облегчением рассмеялась. Боже мой, да разве ж это проблема? Я до сих пор жива и дышу. Подумаешь, руки нет. Тем более, правой.
- Лира Андреевна…, - промямлил парень.
- Всё нормально, - выдавила я, задыхаясь от смеха. – Я левша.
Юноша задумчиво посмотрел сначала на меня, потом на мою правую руку, которую я действительно не ощущала.
- Левша, - вздохнул он. – Протез придется переделывать.
Я резко перестала смеяться. Мне тут помочь пытаются, а я ржу, как лошадь, недобитая никотином.