Нина Кислицына – Анна (страница 9)

К вечеру прибежала Дина, поварова дочь, раскрасневшаяся, с

мокрым от пара лицом.

— Слышала? — зашептала она, присев на край корыта. — Свадьбу

перенесли. Не на середину осени. Раньше.

Анна замерла, не вынимая рук из воды.

— На когда?

— На праздник урожая. Как только управятся с дарственными. Леди

торопится — говорят, её отец болен и хочет успеть обвенчать дочь

до его смерти.

Анна медленно выпрямилась. Праздник урожая — это не «до

первого снега». Это через считанные недели, когда обмолотят

последний сноп и дворец украсят колосьями и яблоками.

— Откуда знаешь? — спросила она, и голос её, к её собственному

удивлению, прозвучал ровно.

— С кухни слышно всё. Повар ругался, что придётся закалывать

осенних поросят раньше срока.

Дина тараторила ещё что-то — про вино, про то, что из северных

земель уже едут сваты, — но Анна её не слушала. Перед глазами

стояла одна картинка: полотнища с гербами, обвисшие под дождём, и он, говорящий: «У нас есть время до первого снега». Теперь время

сжалось, как мокрый холст, и давило на грудь.

Ночью она не пошла к библиотеке. Не потому, что боялась, — просто

ноги сами несли её к прачечной, а внутри всё онемело. Она легла и

лежала без сна, слушая, как в верхних покоях гаснут огни один за

другим.

Он не приходил. И это было правильно, и от этого было невыносимо.

ГЛАВА 5

Под утро, когда за окном только-только посерело, дверь прачечной

тихо скрипнула. Анна открыла глаза. В проёме стояла Марта — но не

одна. За её спиной, в сером рассветном свете, угадывался чей-то

силуэт: узкий, в тёмном, с белым чепцом.

Компаньонка леди Маргареты.

— Поднимайся, — сказала Марта, не глядя на Анну. — К тебе

пришли.

Анна села. Сердце стучало где-то в горле, но лицо её, как ей

казалось, оставалось спокойным. Женщина с острым носом вошла, 16

окинула взглядом тюфяк, корыто, развешанное бельё — всё это

хозяйство нижней жизни, — и остановила глаза на Анне.

— Леди Маргарета желает видеть тебя, — сказала она без

приветствия. — Оденься и иди за мной.

— Зачем я ей? — спросила Анна.

— Не твоё дело спрашивать, — отрезала женщина. — Твоё дело —

идти.

Анна медленно поднялась, накинула платье, повязала косынку.

Пальцы слушались плохо, но она заставила их не дрожать. Проходя

мимо Марты, она встретила её взгляд — и впервые увидела в нём не

упрёк, а что-то похожее на жалость, смешанную со страхом. Это

было хуже всего.

Компаньонка уже шла впереди, не оборачиваясь. Анна двинулась

следом — вверх, по лестнице для слуг, потом по галерее, где она не

была ни разу, потому что таких туда не пускали. Каменные стены

сменялись деревянными панелями, на полу появились ковры, гасившие шаги, и тишина здесь была другая — не пустая, а

настороженная, как перед ударом.

Они остановились перед дверью, обитой тёмным деревом.

Компаньонка постучала, дождалась короткого «войдите» и отворила.

— Входи, — сказала она. — И помни, перед кем стоишь.

Анна шагнула внутрь. Комната была светлая, с высоким окном, за

которым медленно разгоралось утро. У окна, спиной к двери, стояла

леди Маргарета — прямая, в домашнем платье цвета слоновой

кости, с распущенными по плечам светлыми волосами.

Она не обернулась, когда дверь закрылась. Молчание длилось

долго, и в этом молчании Анна услышала всё, что ей предстояло

потерять.

— Говорят, — произнесла Маргарета наконец, всё ещё не

оборачиваясь, — что в этом дворце даже стены имеют уши.

Конец ознакомительного фрагмента.