Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 35)

День в хлопотах пролетал незаметно: открыл глаза – утро, прикрыл – обед, закрыл – ночь. Бадди оказался умным и находчивым. Научился удирать из дома. Том подглядел, как пес носом давит на дверную ручку и открывает входную дверь.

Китти влюбилась в Тома. Это была любовь с первого взгляда. Она обожала его. Мурлыкала с придыханием, ходила за ним следом и старалась провести ночь на его груди.

Том, когда ему становилось плохо, доставал валерьяну и отсчитывал капли в стакан с водой. Китти преображалась. Зеленые глаза начинали блестеть, спина выгибалась дугой, лапки нарезали круги вокруг хозяина, слышалось томное фырчанье.

В день, когда исполнился год со смерти жены, Том с утра почувствовал себя плохо. Усилием воли он вышел со своими спутниками на прогулку. Потом соорудил обед, протянул руку за чашкой и застыл.

Где-то глубоко кольнуло сердце, потом стало тесно в груди, и боль накрыла его. Он успел открыть пузырек с валерьянкой и упал на спину.

Китти подкралась к валерьянке, понюхала и закатила глаза от наслаждения. Растянулась на груди у хозяина и начала мурлыкать. Потом тревожно выгнула спину – сердце молчало. Холод веял оттуда, где всегда было уютно и тепло, с левой стороны груди Тома.

– Мяу! – обратилась она к псу, которому тоже стало не по себе.

Он поднял голову и заскулил ей в ответ, потому что почуял запах беды.

Бадди выскочил на улицу, остановился у дома соседей и завыл. В глухой темноте пронесся тоскливый собачий вой, страшный и протяжный.

Соседи, которые иногда захаживали к Тому, вышли на улицу. Бадди смотрел на них и выл, горько и безутешно.

– Вовремя «Скорую» вызвали, – проговорил врач, измерив артериальное давление.

– Да вот они молодцы, – показала соседка на Бадди и Китти, которая вытирала лапкой мелкие капли в уголках глаз, капли, похожие на бесцветный жемчуг.

Между раем и адом

– Если есть рай на земле, то он здесь, – сказал Алексей.

– Да, впечатляет! А знаешь, что Центральные Кордильеры – на высоте 3087 над уровнем моря? Пик – Дуарте, над ним водружен доминиканский флаг. До него не каждый доберется, – повернулся к другу Эдик.

Потом они стояли молча, дикая красота буйной зелени околдовала их.

– Удивительная гармония неба, гор и океана. Посмотри, – Эдик споткнулся на полуслове, – какая штука.

Алексей увидел тарзанку, сплетенную из лиан с папоротником.

Под сплетением были неглубокие следы смельчаков, вытоптавших траву.

Они переглянулись и поняли друг друга без слов.

– Я первый, – сказал Алексей, крепко схватив необычную тарзанку.

– Подожди, достану телефон, снимки крутые получатся. – Эдик уцепился за тарзанку рядом.

Прыжок – и они повисли на мгновение над океаном. Полет в свободном падении был ошеломительным: «А-а-а!» – кричали оба, задыхаясь от восторга. Они парили над океаном. Эдик щелкал телефоном, пытаясь схватить в кадр стремительный миг полета.

У Алексея промелькнула мысль, что так он летал в детстве во сне, широко раскинув руки. «Растешь, сынок!» – ответила ему мать, когда он рассказал ей об этом.

И вдруг веревка из лиан и папоротника стряхнула их с себя, они покатились на землю, океан из поля зрения исчез.

Оба пытались подняться, удержаться на ногах и понять, что случилось.

У подножья гор расстилались плантации сахарного тростника. Тонкие зеленые камыши пускали стрелы в небо, рядом – лес и речка.

Чернокожие мужчины хохотали без остановки.

Забава была для них привычной, но каждый раз они веселились от души, глядя на испуганные физиономии свалившихся с небес.

Один из них прервал веселье и жестом показал, что надо идти. Это был словно сон, плохой сон. Они прилетели на отдых в Доминикану и по глупости попали к гаитянам. Из беспорядочных фраз друзья поняли, что им надо отдать деньги или отработать штраф за незаконное вторжение на территорию Гаити.

Эдик вспомнил статью, которая попалась ему на глаза перед отъездом. Гаитяне крали людей с целью выкупа. Их выкрали?

Пленники лежали на земле под навесом, их даже не связали. Зачем? Кругом сахарные плантации, река и горы, бежать некуда.

Ребята обдумывали предложение. Один из них должен был дойти до отеля под охраной и вернуться назад с деньгами. Вернуться должен обязательно, потому что иначе второму перережут горло.

– Только вместе, я не пойду без тебя, – сказал Эдик.

– А как нога? Я наступать на нее не могу, – ответил Алексей.

Эдик отличался на курсе феноменальной памятью и болтливостью. Алексей отмахивался от ненужной информации, которой тот делился взахлеб каждый день. Теперь же он ловил каждое слово друга и поторапливал его:

– Вспоминай, вспоминай, что ты видел на карте.

Они летели из Москвы в Пунта-Кану одиннадцать часов. Эдик изучал географическую карту во время полета, чертыхаясь в узком кресле. Доминикана граничила с Гаити – один остров поделили на неравные части две страны и стали недобрыми соседями.

Все важные записи он делал не в телефоне, который мог подвести в самое необходимое время, а в блокноте. Записывал, и память вбивала данные сама в свою кладовую.

Закрыв глаза, Эдик пытался восстановить схему и рассуждал вслух:

– Граница рядом, мы поднялись вверх в горы и отошли немного в сторону вправо. Значит, надо идти влево по течению реки. Попытаемся уйти в обед, когда гаитяне будут отдыхать. В это время у них и птицы не летают. А пока займемся твоей ногой.

Алексей с уважением и надеждой смотрел на щупленького друга, от которого всегда отмахивался. Оказалось, что в этом тщедушном теле было больше духа, чем в его накачанных мышцах.

– Дыши и терпи, – сказал Эдик, ощупывая ногу Алексея, которая уже стала отекать. Вдруг сделал резкое движение, сильно развернув лодыжку в сторону. У Алексея потемнело в глазах, и одновременно послышался хруст и негромкий щелчок.

– Все, нога в порядке, – успокоил его Эдик, – давай зафиксируем банданой.

Солнце еще не достигло зенита, а гаитяне уже дремали. Видно, дежурили всю ночь около тарзанки, поджидая любителей экстрима.

Друзья, выждав время, тихо спустились к речке. Там они ускорили шаг, надеясь на то, что взяли правильное направление. Солнце, такое красивое на рассвете в горах, стало безжалостным. Почти слепые и глухие, они брели вдоль речки, иногда наклоняясь к воде, чтобы ополоснуть лицо. Вода испарялась в ладонях, оставляя влажный след между пальцев.

Вдруг речка изменила направление, сделав крутой поворот направо. Они повернули и увидели колышки, от которых тянулась колючая проволока. Это была граница между Гаити и Доминиканой.

Уже сидя за колючей проволокой на доминиканской стороне, Алексей разлепил губы:

– Если ад существует, то он точно здесь.

В круиз за красотой

Трехпалубная красавица по имени «Кит» готовилась к отплытию по маршруту «Гибралтар – Намибия». Она лениво покачивалась на волнах, показывая свои изящные изгибы. Дамы расплывались в улыбке еще на берегу, увидев элегантный корпус яхты. Господин Родригес – владелец красавицы – встречал каждую из них с объятиями: «Добро пожаловать на борт!» Шесть пассажирских кают, просторных, наполненных светом, были готовы к встрече. Вместительные гардеробные и прихожие, туалеты, ванные комнаты были оборудованы по новейшим технологиям. Дизайн кричал, что здесь царит абсолютная роскошь с безграничным комфортом.

Солнце медленно катилось за горизонт, когда гости стали собираться на ужин. Дамы бальзаковского возраста оценивающе разглядывали друг друга и мило улыбались. Все знали, зачем они здесь. Начался неспешный ужин. Меню состояло из овощных супов, морской рыбы, дичи и овощей. Бутылки с безалкогольными винами мерцали дорогой гравировкой на матовом стекле. Гостей сопровождали персональные дворецкие, которые ловили каждое движение вверенных им особ. В нереальной красоте тихо постукивали столовые приборы и звучали голоса, которые восхищались яхтой.

Перед сном дамы вышли на палубу. Они дышали морским воздухом и смотрели, как звезды падают в океан, расчерчивая небо светящимися дорожками. Вся территория яхты была свободна для прогулок, кроме одной части. Это был отсек, который принадлежал только господину Родригесу – каюта мастер-класс. Она была оборудована под операционную, оснащенную новейшим медицинским оборудованием.

Владелец яхты, он же эстетический хирург, создал уникальную методику, по которой работал не один год.

Родригес оперировал на борту «Кита». Две клиники, в Бельгии и Намибии, были зарегистрированы официально. Он платил за них налог как добропорядочный гражданин, показывая все доходы. Плавучая операционная, которая приносила баснословную выручку, не была зарегистрирована.

Пациентки падали ему в руки, как перезревшие плоды. Они были готовы на все, чтобы избавиться от морщин на лице. У Родригеса существовала своя методика. Цены за услуги были высокие, поэтому к нему приходили только состоятельные пациентки. Это был естественный отбор.

Он изучал список пациентов, записывавшихся на прием за полгода вперед. На особо знаменитых и богатых он составлял досье, в котором отмечал даже их хобби и любимый сорт вина. На столе для них ровной стопкой лежали отпечатанные рекомендации. Все было по-честному: анализ крови показывал реальную картину, которую он приспосабливал к своему лечению.

Строгая диета исключала полностью алкоголь, хлеб, говядину, свинину, сладкое, горькое и мучное. Каждый вредный продукт был расписан по калорийности и вредности. Он выписывал пациентам уникальные биодобавки и таблетки, которые изобрел сам. Свои лекарства Родригес запатентовал, они числились в государственном реестре.