Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 24)

Поехала после работы в администрацию провинции и нашла кабинет, где шел прием по общественным вопросам. Чиновник спросил о причинах, которые толкнули меня на этот шаг:

– Вы живете в Бельгии, зачем вам нужно корейское общество?

– Если по каким-то причинам останетесь в другой стране, вы сможете забыть, что вы бельгиец? – ответила ему вопросом на вопрос.

– Никогда! – уверенно произнес он.

И был прав. Потому что я тоже чувствовала что-то подобное. Где-то там внутри меня прорастало осознание себя кореянкой, сдобренное бабушкиными рассказами, домиком детства и обычаями, по которым жили мы в корейском поселке.

– Вы сейчас сами ответили на свой вопрос, – сказала я.

С пакетом документов, необходимых для открытия общества, вышла от него и поехала домой, разрабатывая свою стратегию. Сложно было подогнать устав, разобраться во всех положениях. Мне помогали девочки из министерства, с которыми я подружилась. Это были не уборщицы, а служащие с высшим образованием из разных отделов. Они помогли оформить устав, разложить по полочкам то, что относится к закону, сделали несколько звонков с вопросами в провинциальную администрацию. Звонки из министерства дали зеленый свет моим усилиям. Остальные бумаги дописал тот чиновник из провинциальной администрации, который пытал, зачем да почему я создаю общество.

Вы не сможете догадаться, что было самым трудным с самого начала. Найти корейцев! По положению, членов общества должно быть не меньше сорока человек. А где их найти? В каких бельгийских городах?

В поисках помогла корейская церковь в Брюсселе. Среди их прихожан были русскоязычные корейцы, которые жили в Бельгии уже давно. Пастор обратился к другим прихожанам, которые жили в Голландии и Германии. Как только получилось найти первых, от них потянулась ниточка к другим, и пошло-поехало. Каждые выходные мы ездили в те города, где жила хоть одна корейская семья.

Организация состоялась, и открытие было помпезное. Мы даже подготовили для гостей концерт и приготовили корейские блюда, которые сразили всех остротой и необычным вкусом. За хлопотами наступило лето. Ассоциация русскоязычных корейцев в Европе (АКЕ) выработала свой устав, выбрала членов правления. На должность Президента АКЕ утвердили меня. Основной задачей было сохранение корейских традиций и обычаев. «Да» интеграции, «нет» ассимиляции. Мы чувствовали себя гораздо увереннее, потому что были не одни. По бельгийским законам членами общества могли стать люди любой национальности, которые поддерживают устав данной общественной организации. К нам примкнули русскоязычные из постсоветского пространства: киргизы, узбеки, русские, евреи, выходцы из прибалтийских республик. Мы не собирались переделывать Европу, мы просто хотели быть вместе.

Летом мы решили выехать всем обществом на природу, пообщаться и познакомиться друг с другом поближе.

В конце июня члены и не члены АКЕ собрались в Арденнах.

Небольшие деревянные домики – шале – были рассчитаны на семьи из пяти человек. Две спальни наверху, внизу одна спальня, зал с огромным диваном, кухня, туалет и душ. Для нас это показалось роскошью. Мы платили за домик, рассчитанный на пять человек, а в него умудрялись набиваться по пятнадцать. Три озера на территории, украшенные прогулочными тропами и каяками, сауна и ресторан, дискотека. Перед каждым домиком было место для шашлыков. Выходные пролетели незаметно, все были рады знакомству и общению друг с другом.

Три года подряд после первой поездки уже с января месяца начинались звонки:

– Когда едем в Арденны?

После той же первой поездки одна прихожанка из брюссельской корейской церкви приятно удивила меня:

– Вы столько радости людям принесли, дай бог вам здоровья!

Пришло время нашей организации выбирать «крышу». Я ахнула:

– Опять «крыша»? Кому платить будем, каким рэкетирам?

По бельгийскому закону каждая общественная организация должна зайти под «купол» – крышу, которая будет ей помогать.

Нас «крышевал» Интернациональный Комитет, который объединял двести восемьдесят организаций самых разных национальностей: итальянцы, испанцы, португальцы, африканцы, азиаты всех мастей. Это же надо – отыскать столько наций, я сорок человек еле наскребла – год ловила по всей Бельгии!

У Интернационального Комитета была приманка – на каждое общество выделяли в год пятьсот евро, которые жестко контролировались и выдавались под определенные мероприятия для интеграции.

Вначале я пела дифирамбы стране, которая любила пришлых. Потом поняла, что эта любовь – контроль для того, чтобы всех держать под колпаком. С одной стороны, они проводили такие мероприятия, которые учили жить, не нарушая законы страны. С другой стороны, члены Интернационального Комитета могли заявить о себе в Бельгии:

– Мы здесь! Мы не хуже вас! Смотрите на нас!

Когда была официально открыта наша корейская организация, а я выбрана ее президентом, у меня взяли интервью. И следом в центральной газете была напечатана большая статья на первой странице о том, что есть корейцы не из Южной или Северной Кореи, а русскоязычные, из постсоветского пространства.

На работе в министерстве на доске объявлений висела заметка из газеты, оттуда смотрело мое лицо. В отделе, где я убиралась, начальник пожал мне руку и поздравил со словами:

– Добро пожаловать в Бельгию!

Потом вручил конверт, где лежали деньги, собранные всем отделом, и открытка с подписью: «Удачи!»

В школе, где я работала с пяти вечера до восьми, меня встретили неприязненные взгляды. Все замолчали, когда я вошла в служебное помещение. Потом инспектор, глядя мне в глаза, сказал слова, которые я уже слышала миллион раз в той жизни, от которой убежала:

– Понаехали отовсюду! Не работают, сидят целыми днями в кафе, а мы платим налоги. Кому нужна в Бельгии корейская организация, сидели бы у себя там, если хотите сохранить традиции и обычаи! – гневно обратился он ко мне, судорожно тыча пальцем в газету, прямо в заметку с моей фотографией.

Остальные уборщицы кивали, соглашаясь с ним. Колючие и неприветливые глаза уставились на меня. Ждали, что я сейчас буду кланяться в пояс, подобострастно оправдываться.

Я встала, как на уроке:

– За все годы, что прожила здесь, в кафе и ресторанах вижу только бельгийцев. Я иностранка, но работаю, и работаю больше и быстрее многих. Не укрываюсь от налогов. Каждый из вас платит налог за себя, за свое место на кладбище, а не за мое. За всех иностранцев Бельгия получает огромные деньги от ООН – знаете, что это за организация?

Договорив, пошла к выходу, повернулась, чтобы нанести еще один удар:

– Позвоню в пункт по расизму.

Не успела пропылесосить один кабинет, как в двери появился инспектор. Красное лицо, виноватый бегающий взгляд:

– Решил тебе помочь, вот принес упаковку туалетной бумаги.

Хотела сказать: «Подотрись сам, а то обделался от страха». У него были основания тащить на второй этаж тяжелую упаковку – проблем появилось бы очень много, если бы я пожаловалась в пункт по расизму. Это была мировая. Он извинился, но затаил обиду надолго. Остальные начали войну против меня. Ох и изощренные методы использовали коллеги: отворачивались и замолкали, переглядывались и хихикали, переставали говорить. Подговорили новенькую, молодая и дерзкая итальянка с презрением как-то раз сказала мне:

– Заткнись!

И все дружно засмеялись, правда, без аплодисментов. Оказывается, в этой красивой стране в коллективах выбирали жертву и клевали. Не только чужаков, но и своих. Заклеванные жертвы порой спасались от мучителей… самоубийством.

В школах особенно строго за этим следят, и есть пункт в правилах поведения: «Не дразнить одноклассников». Но они дразнили и в школах, и в коллективах.

Другой противной чертой, которую я не учла в отношениях с коллегами на работе, была зависть.

– Она каждый день куртки меняет, наряды от Армани и хермани, – зло выговорила бригадир.

Остальные кивали, соглашаясь с ней.

Кстати, каждый человек в Бельгии знает, что красивое слово «коллега» означает соперника, из числа которых выбирают тех, кому продлевают контракт или выписывают премию. Никому не известна чужая зарплата. Вслух не произносят, сколько денег ты получаешь. Однажды, когда я спросила о размере моей зарплаты в министерстве, мне написали цифру на бумаге и подали так, чтобы другие не прочитали. Увидев, что я помогаю убираться на другом этаже, ответственная строго сказала, что этого делать нельзя, потому что у каждого свой фронт работы. Поэтому, если выдалась свободная минута, лучше отдохнуть или выпить кофе, а не работать за других. Им это может понравиться, потом и остальные будут ждать помощи. Выполняй работу, которую ты обязана делать. Если вдруг не смогла управиться вовремя, оставляй на завтра. А работа в выходные и в праздничные дни оплачивается по двойному тарифу.

Из школы я уволилась и больше не встречалась ни с кем из своих мучителей. Если иногда проезжаю мимо того мрачного здания, на меня накатывает тошнота вместе с обидой на бывших коллег.

Кто приезжает впервые в Бельгию, удивляется серому цвету жизни: неброский стиль одежды, сдержанная манера поведения, незаметные приметы роскоши и богатства. Так бельгийцы защищают себя от зависти окружающих.

Я не следовала этим правилам, и меня наказали.