Нина Кенвуд – Без лишних драм (страница 3)
Это моя мечта. Я не откажусь от мечты. Я потратила не один месяц на поиски более-менее приличного и доступного по финансам жилья. Я долго общалась со взрослым парнем двадцати пяти лет, который описывал себя как «философа, феминиста, пацифиста, предпринимателя, ремесленника, коммуниста, художника, непревзойденного любовника, искателя духовности», но когда мы с ним созвонились, он заявил, что ему нравится жить с молодыми девушками, потому что он чувствует, что мог бы многому их научить. Я разговаривала с тремя девушками, которые уверяли меня, что «комната маленькая, тесноватая, но
Я никуда не уеду из этого дома. Как я уже говорила, мне некуда переезжать. Я не хочу жить под одной крышей с каким-то неадекватным искателем духовности или ютиться за чьим-то диваном. И мне уж точно нельзя возвращаться домой. Я приехала в Мельбурн буквально вчера, я так быстро не сдамся. Я вообще не из тех, кто сдается. И не из тех, у кого может что-то не получиться.
Я медленно одеваюсь, думаю на автомате: «Спрячусь пока от Джесси, а потом он уедет», – и вдруг вспоминаю, что он не уедет. Он тоже будет здесь жить. Прятаться бесполезно. Я беру книгу, пытаюсь читать, но не могу сосредоточиться. Взгляд тупо скользит по строчкам. Я решаю сыграть в игру на телефоне, но у меня дрожат руки, и мне неприятно это осознавать. В голову лезут тревожные мысли. А вдруг, пока я сижу у себя в норе, Джесси подружится с Харпер, они сходят за продуктами вдвоем, без меня, и я, образно выражаясь, останусь за бортом.
Я осторожно выглядываю в коридор. В доме царит тишина. Семейство Джесси уже уехало восвояси. Я слышала, как они уезжали. Вскоре после того, как ушла к себе в спальню. До нашего городка путь неблизкий, им надо было успеть отвезти одного из детей на карате, второму не следовало пропускать дневной сон, а третья расплакалась не на шутку, так что они уезжали в большой спешке, наверняка даже толком не попрощавшись с Джесси. Я стараюсь не сравнивать этот поспешный отъезд со вчерашним прощанием с моей семьей: мама трижды расплакалась, бабушка торжественно передала мне свой заветный медальон со святым Христофором, а Лорен сделала вид, будто ей все равно, но заставила маму остановить машину на выезде со двора, подбежала ко мне и еще раз обняла на прощание. Может быть, наша семья чересчур созависима.
Я нахожу Харпер на кухне.
– Хочешь рогалик? – спрашивает она.
– Да, если можно.
У меня странный голос, высокий и ломкий. Все, что я говорю, звучит как-то неправильно. Как будто это не я. Мне нужно по-настоящему успокоиться или хотя бы создать видимость внешнего спокойствия. Однажды врач-физиотерапевт сказала, что у нее еще не было пациентов с такими напряженными плечами. Я решила принять это за комплимент.
– Значит, вы с Джесси знакомы, – говорит Харпер. – И хорошо вы друг друга знаете? – Она разрезает рогалик прямо на голом столе, без разделочной доски. Нож царапает по деревянной столешнице, отчего у меня дергается глаз.
Хорошо ли мы с Джесси знаем друг друга? Простейший вопрос, но я не знаю, как на него отвечать.
– Ну, так… Не то чтобы прям хорошо. Но вроде неплохо, – говорю я, запинаясь.
Харпер чуть понижает голос и наклоняется ближе. Кудряшки падают ей на лоб. Сегодня она надела красивые сережки в виде крошечных золотых черепов. Мне сразу хочется убежать к себе в комнату и загуглить «где купить золотые сережки в виде черепов». Пусть даже они мне совершенно не подойдут.
– Ну и какой он, этот Джесси? – почти шепчет Харпер.
Я смотрю на нее, и на сердце становится чуть теплее. Мне нравится ее заговорщический шепот – приглашение к задушевному разговору, словно мы уже лучшие подруги. Но мне надо быть осторожной. Нельзя, чтобы Харпер подумала, будто я сплетничаю о Джесси. Он теперь наш сосед, мы живем в одном доме. Харпер о нас ничего не знает. Мне хотелось бы произвести на нее благоприятное впечатление.
– Он… э… нормальный. – Я по-прежнему запинаюсь на каждом слове. – С ним приятно общаться. Думаю, он будет хорошим соседом. Он… нормальный.
Я отчетливо осознаю, что дважды произнесла слово «нормальный», но все другие слова как-то разом забылись. Мозг временно отключился.
– Да, – кивает Харпер. – Я с ним говорила. Мне показалось, что он нормальный.
Она, кажется, разочарована моим скучным ответом. Может быть, она надеялась получить подтверждение, что бабушка не подсунула ей двух унылых удодов. Она дала мне шанс, а я его упустила.
Харпер намазывает половинку рогалика плавленым сыром и протягивает мне. Я стараюсь не думать о том, что она слизнула с пальца плавленый сыр, а потом тем же пальцем коснулась моего рогалика. Мне хочется встать за тарелкой, но я опасаюсь, что это будет невежливо. Я довольствуюсь тем, что держу под рогаликом руку и ловлю в ладонь осыпающиеся семена кунжута.
В кухню входит Джесси. Он уже не такой напряженный, каким был в присутствии семьи. Харпер предлагает ему вторую половинку моего рогалика. Джесси, кажется, не беспокоят ни ее не совсем чистые руки, ни отсутствие тарелок, ни осыпающийся кунжут.
– Раз уж мы все собрались, – говорит Харпер, – давайте обсудим правила совместного проживания.
Я сажусь чуть прямее. Я ждала этого разговора. Харпер наверняка распечатала правила. Может быть, заламинировала или (как сделала бы я сама) положила в красивую папку с прозрачными файлами. Я готова к подробному обсуждению, даже к долгим дружеским спорам. Я готова идти на уступки и компромиссы, готова быть в меру сговорчивой и покладистой, но в то же время мягко направлять их обоих в нужном мне направлении: к высоким стандартам уборки, четкому расписанию домашних дел и использованию приложения для списка совместных покупок, которое я изучила заранее и уже загрузила в телефон.
Харпер начинает говорить, и я понимаю, что нет никаких распечатанных заламинированных списков. Просто устные инструкции. Ладно, это не страшно. Я все запишу. Может быть, сделаю папку позже.
Первые правила очень простые: никаких домашних животных; никаких романтических отношений между соседями; ну и в целом – без лишних драм.
Харпер умолкает. Я жду. Наверняка это еще не все. Должно быть что-то еще. Еще много всего: разделение обязанностей, организация совместного питания, соблюдение ночной тишины, приход гостей, вечеринки, просмотр телевизора, режим сна, оплата коммунальных счетов, проверка почтового ящика, вынос мусора, распределение места в холодильнике, расписание стирки, покупка еды, пользование интернетом, предпочтительный аромат жидкого мыла для рук. И это только вопросы общего плана. У меня есть подкатегории. И подкатегории подкатегорий. Кто за что отвечает? Как именно здесь ведется хозяйство? Каковы наши
– В общем, вот самое основное. Все остальное будем решать по мере необходимости. Есть вопросы? – Харпер улыбается. Она старается быть максимально открытой и дружелюбной, что совершенно не обязательно для человека, наделенного природной харизмой. Вот почему я особенно ценю ее старания.
– Что значит «без лишних драм»? – спрашивает Джесси.
– Мы не ссоримся, не напрягаемся, не орем друг на друга, – отвечает Харпер. – Все спокойны и ладят друг с другом.
– Ну, это несложно, – говорит Джесси, не глядя на меня.
Сердце несется вскачь, и меня накрывает пронзительное ощущение неминуемой катастрофы. Я сжимаю рогалик мертвой хваткой. Неимоверным усилием воли заставляю себя чуть разжать пальцы. Я не буду здесь самой зажатой. Не буду, не буду, не буду.
– Ага, – говорю я, опустив напряженные плечи.
– А когда вы обустроитесь, мы закатим большую праздничную вечеринку по случаю новоселья, – говорит Харпер.
Я киваю:
– Отлично.
Сколько у нас времени на обустройство? Три недели? Четыре? Пять? Мне нужно знать точную дату – или хотя бы примерную дату – этой вечеринки, чтобы успеть завести кучу новых друзей, купить новую одежду, тщательно убраться в доме и привести жизнь в порядок. Я изо всех сил стараюсь, чтобы эти тревожные мысли не отразились на моем очень спокойном, практически безмятежном лице. И заставляю себя добавить:
– Я уже жду не дождусь.
4
После обсуждения правил совместного проживания Харпер говорит, что сегодня встречается со своей девушкой, Пенни. Она не уточняет, когда вернется домой и вернется ли вообще. Наверное, это нормально для соседей по дому. Никто не обязан отчитываться перед всеми, хотя лично мне хотелось бы внедрить «систему оповещения», чтобы мы могли знать, когда начинать беспокоиться, и мне не приходилось бы по умолчанию беспокоиться постоянно.
Харпер уходит, и мы с Джесси впервые остаемся наедине. Я иду в гостиную и сажусь на диван. Хотя у меня много дел. Надо дочитать книжку. Разобрать канцелярские принадлежности. Начать готовиться к завтрашним занятиям в университете. Завершить обустройство новой комнаты. Составить список, что нужно купить для дома. Подобрать гардероб на ближайшую неделю. Сходить на прогулку и влюбиться в город. (Можно ли полюбить город с первого взгляда или это происходит не сразу? Тогда сколько нужно прогулок? Четыре? Пять? Я еще никогда не влюблялась в города. И вообще ни в кого не влюблялась, уж если по правде.) И у меня все еще чешутся руки разобрать полки на кухне и вымыть посуду. Да, дел много, а я не могу сдвинуться с места.