Нина Каверина – Освобождение (страница 13)

мы на крыше поместим кладки дровяной.

И споём «Летите, лето принесите!»

Внучек, родная, прости, жадных до игры.

Горечь слов твоих и слёз навсегда со мной.

Ты по жизни тихо шла и свои дары

раздавала не скупясь щедрою рукой.

Помечтаю. За столом мы сидим вдвоём.

Пар над чаем, ситничек пахнет молоком.

Задушевный разговор не спеша ведём.

Ты рассказывай, пойму, в возрасте таком.

Татьянин день

Позвоню негромко строчками стиха в край неведомый, далёкий. Светлым облаком душа — в ней нет греха — там парит, не одинока. В нашем детстве невозвратном, голубом звали Танею, Танюшкой. В день пасхальный нарядили нас вдвоём в платья красные горошком. А под Новый год в овчинной шубе я с лавки падала — Год Старый. Из сеней сестра — куранты зазвенят — Годом-Принцем вырастала. Выросла. Уж сына-первенца ждала. Роскошь — тело молодое. Что в лице её? Пусть донесут слова: Красота Надежды и Покоя. Придержи, судьба, свои права, не пускай подольше время злое… Подкатился колесом Татьянин день. Он всегда звенел — семейный праздник! Проберусь хоть в мыслях (несмотря на темь) в сиротливый дом. Чужой он разве? Вспомню, как одни сидели за столом и о чём-то говорили, не приметив: то не звёзды за окном — наши годы мимо плыли…

Память сердца

День осенний, тёмный.

Что-то мне взгрустнулось.

Приласкать кого? Вдвоём поговорить?

В омут светлой дрёмы

вольно окунулась,

ухватив видений сладостную нить.

Мамочка седая

возится на кухне.

увидав меня, спешит на ходунках.

— Посмотри, какая

шаль, — сказала глухо,

гладит.

— Шаль роскошна на твоих плечах.

Не дарила шали,

ласка не звучала.

Пожалеть? Куда там, вовсе невдомёк!

Те немые дали

пережить сначала?

Но, как говорится, близок локоток…

А тебе, день скучный,

от меня спасибо.

Горькою печалью сердце обожгло.

Больно? Это нужно.

Я бы попросила,

чтоб виденье снова предо мной взошло.

Две дорожки

Там, в туманной, бездонной дали