Нина Каротина – Виновным назначить Родиона (страница 10)

– Отчего так долго искал его?

– А он в женском шатре спал. А в женском шатре уже не моя власть. Везде моя, а там не моя. Женщины не отдавали, двух моих воинов порезали.

– Ты удивляешь меня СанДу, – качал головой Агаронец.

– Наложницы со всей Степи, есть даже дочери князей племени Летучих мышей, – жаловался кочевник. – Они сначала нож в руки учатся брать, а потом ходить. Мне таких не надо, но отказать не могу, традиции соблюдать приходится.

– Дикари, – шикнул гость и приказал разбудить пленника.

Тот очнулся только после удара в печень, закашлялся, приметил кувшин на столе и влил в себя три шумных глотка.

Что известно о Рестиане Ялагре в Северном царстве? Сведений мало, он один из пяти принцев первой крови, средний, с весьма призрачными шансами на трон. У ригоронских императоров всегда много сыновей, они берут в жены несколько княжеских дочерей, отсюда соискателей власти сразу несколько. Закона о наследовании по старшинству нет, любой может стать следующим государем. Последний из них был шестым по рождению, но взял трон при живых старших. Дикари!

– Ту Рестиан Ялагр1? – спросил Агаронец.

– Мм…

– Пратор гэрони, ими битрэ туе иратсе2.

– Мг…

– Дитре3.

Ти виновато пожал плечами.

– Мирор тантор, ронни Принцесса4.

– Как5?

– Как ренеди туе хеде лессе, ими де туратве тере мерлони6.

– Как7?

– Ту туер де туратве ригорони, ич ими туери амо сетре киа барбор8.

– Как?

– Ты чего привязался со своими хеде-лессе? – насуплено буркнул тот. – Не видишь, голова болит. Мне бы родную речь вспомнить, – Ти заразительно зевнул и взял со стола медовую лепешку.

– Не говоришь на первородном языке? Варвар! – разочарованно фыркнул Магистрат. – Да к тому язычник, как все эти грязные кочевники. Измельчало семя Ригорона Основателя, погрязло в невежестве и ворохе варварских традиций. Убить тебя будет за благо.

– В очередь встань. После моих родителей и СанДу будешь последним, – нагло хмыкнул тот. – Этот степной хорек каждую ночь грозится меня убить.

– Почему хорек? Зачем хорек? Какой неблагодарный гость! – громко возмущался СанДу, подслушивал, но в шатер не возвращался.

Агаронец едва сдержался от того, чтобы прилюдно согласиться с пленником. В вопросах чистоплотности они оказались по одну сторону. Но и только.

– Твой отец, желает тебе смерти? Чего-то подобного я и ждал, – понятливо кивнул гость, – язычники приносят в жертву своих детей, а Ялагры, восходя на трон, убивают своих братьев. Нынешний император так и сделал, все его братья и племянники мертвы. Я отрублю тебе голову безболезненно, ты должен быть мне благодарен. Твой отец не сдержится и начнет большую войну.

Пленник подавился лепешкой и отложил ее в сторону.

– Режь! – невозмутимо ответил тот и ударился лбом о стол. – Лучше так, чем возвращаться домой живым и терпеть насмешки Родика.

Оторопь брала от такой беспечности. Он пьян? Совсем не понимает, что Магистрат не бросает слова на ветер?

– Что это?

– А он не язычник, – торжествующе пропел Татухэн в щель шатра.

– Ты подсовываешь мне подделку? Ялагры – язычники! На его шее не может быть знаков агаронского бога, – взревел Магистрат

– Сам посмотри на знаки.

– Значит, он не Ялагр!

– Тогда почему на нем был этот перстень?

СанДу забросил в шатер символ Ригорона, Магистрат пнул его ногой и поморщился от отвращения. Стражи встряхнули пленника.

– Если не было свидетелей и наставника в вере, обряд недействителен, – наклонился Агаронец.

– Чегой-то нет? – спорил Ригоронец и расплылся в улыбке, припоминая свое посвящение. – Все мерионские девицы сбежались, когда мы перед отцом Тьентом разделись. А наставником принц Кудман вызвался. С ним всю ночь над писанием и пили, в смысле, пели.

Агаронец брезгливо осмотрел шею пленника и зло шикнул.

– Кстати, если ты меня убьешь, я стану святым Ти? – задумался парень. – Тьент говорил, что пострадавших за веру причисляют к святым. В мою честь возведут храмы? Первый ригоронский святой? Режь мне голову.

И Ти снова грохнулся головой об стол.

– Ты не можешь умереть за веру! Ты – варвар! Твой отец варвар! Твой брат варвар. Родион Ялагр уже завтра будет здесь, так говорят прорицатели. Скажешь, и он не язычник?

Тело пленника вздрогнуло, Ригоронец лихо поднялся и округлил глаза. С лица сползла пьяная улыбка.

– Родик? Сюда? Уже завтра? Он – язычник! Варвар, какого поискать. СанДу! – позвал Ригоронец. – Вели на стол накрывать!

– Иди к лихим богам, Ялагр, – беззлобно рявкнул Князь сквозь полог проема. – Мне твои столы уже… совсем надоели. Не буду больше с тобой пить!

– Вели, говорю! – взвыл Ти. – В последний раз, – уже просительно добавил он.

– СанДу, здесь приказы отдаю я! – возмутился Магистрат. – Мне Родион Ялагр много полезней. Он вступит за брата в войну и нападет на нас, попытается взять штурмом. Что может быть лучше? Я захвачу его в плен, у меня для того заряжены все магические кристаллы.

– Родика в плен? Нет, на трезвую голову я отказываюсь на это смотреть, – забился пленник. – И тебе не советую, брат по вере. Если Родион здесь, магия тебе уже не поможет.

***

Родион вот уж час сидел в удобном кресле и рассматривал Степь в зрительную трубу. Кресло услужливо разместили на небольшой вышке, наспех сколоченной из телег. Конструкция прочная, иного и быть не может после двух крушений. Обзор сверху разительно изменился, хорошо видно не только степь, но и стан кочевого племени, все двадцать девять шатров, священный круг и алтарь шамана, растяжки со свежими шкурами и даже очаги для приготовления пищи. Отсюда несложно рассмотреть мужские и женские шатры, пять шатров кочевого князя и его главную обитель.

Отлично видны стяги агаронской гвардии, а за станом и сама гвардия, по-походному просто расположившаяся в летней степи. Люди хаотично перемещаются, не перемешиваются, что характерно и понятно. Однако есть и те, кто хочет и может пересекать границы и входить в шатер князя СанДу.

– Тибель, я давно хотел тебя спросить, что ты знаешь о магистратах? – проговорил Родион, не отрываясь от созерцания мирной картины.

– Они носят некрасивую одежду, Милорд, – ответил помощник, пытаясь перехватить у хозяина трубу и балансируя на ступеньке ниже.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что ты бесполезное мурло?

– Десять минут назад, Ваше Вашество, когда вы уронили трубу, а я не успел ее поймать. Теперь вы смотрите в мою. И, к слову, последнюю, прихваченную с собой.

Родион с раздражением уступил трубу секретарю и подхватил с импровизированного столика чашечку с ароматным мятным чаем. Удобство в пути – это не блажь, а необходимость, о которой никогда нельзя забывать. Да, потратили день на вышку, еще день на согласование чертежей, но теперь Милорд может сидеть на высоком «троне», пить чай и оценивать ситуацию с присущей ему внимательностью к мелочам.

– Парадокс, согласись. Я выслал в Светлый стан три делегации для переговоров, ни одна не вернулась, – Родион вернул трубу и шикнул на качнувшегося Тибеля. – Признаю, все три возглавлял поддельный «Я», есть в этом некая толика лукавства. Я буду не я, если брошусь в объятия князя СанДу, не подстраховавшись. Отсюда лукавство – уже не совсем преступление, а дальновидность и осторожность. Суть не в том. Три поддельных Родиона Ялагра не вернулись. О чем это говорит?

– Их похитили, Милорд? – накидывал идеи Тибель.

– Да боги с ними, не жалко, пусть похищают, – отмахнулся тот. – Тибель, сколько времени тебя знаю, а ты так и не научился мыслить логически. Суть в том, что мне идти на переговоры нельзя. Нас ждет засада.

Тибель услужливо подлил в чашечку еще чаю и попробовал мыслить логически:

– Засада, это так романтично, Ваше Вашество.

– Гм… что в том романтичного? – поморщился Милорд. – Сидишь в темном месте, с незнакомыми людьми в атмосфере мрачной и лишенной всяческого комфорта. В твоем представлении так выглядит романтика? Что-то я не пойму, где у тебя и что сломано? Романтика – это немного не про то, или я чего-то не понимаю? В моем представлении она располагается в беседке императорского дворца, с небольшим столиком легкой закуски, ведерком со льдом, а в нем несколько бутылок вина из южных провинций. Там же широкое кресло с десятком подушечек… мм… Впрочем, сейчас не о том. Какие у нас варианты?

– Нашей армии вдвое больше, Милорд. Не взять ли нам их штурмом?

Родион осторожно отставил чашечку с горячим напитком, опустил трубу и смерил своего помощника взглядом, наполненным отеческой жалостью.

– Я похож на сумасшедшего, в смысле, на отважного героя? Тибель, ты хотя бы приметил, кому все это время служишь? Я не Ридалаг, за подвигами обращайтесь к старшему по рождению. Я здесь – уже подвиг. Будь уверен, никакого штурма не будет. Кто знает этих магистратов, на что они способны. Нам бы для начала убедиться в целесообразности нашей миссии. Может Ти уже отошел к праотцам и спасения ему не требуется.

– В этом случае нам нужно попросить его бренные останки и озаботиться местью?