Нина Каротина – Меч на твоей стороне (страница 9)

– Нынче времена для всех тяжелые, – пробормотал Ризл. – Я сожалею, что твоего брата, генерала Торка Орса, постигла злая доля.

Ризл нисколько не сожалел. После близкого знакомства с Ноем все Орсы перестают вызывать сочувствие, ибо если они не придушили это исчадие еще в младенчестве, пусть не жалуются. Впрочем, придушить того было мало, после следовало четвертовать, сжечь и развеять пепел, потому что Орсы удивительно везучи и живучи, и при случае на них либо топоров не хватит, либо потопом костер снесет. Яркий тому пример, сам Торк Орс, который легко отделался после южной кампании, в то время как старший Ризл все еще гниет в остроге. Где, лихие боги, справедливость?

– Он всего лишь солдат, – заметно, что Ной оправдывает брата всякий раз, как заходит разговор. – Разжаловали, отняли все награды, изгнали из армии.

– Если тебя утешит, мои дела не лучше.

– Гм… Разумеется, утешит, – расплылся в улыбке Ной.

– Мой отец в остроге, ему грозит смерть, семье изгнание, – признался Луэйм.

– А я было думал занять у тебя деньги.

– Занимать тебе, все одно, что выбросить на ветер, – фыркнул Ризл. – Что с твоим отцом?

– Он давно отошел от дел, – рассказывал Ной. – Пока братья воевали, мне приходилось тянуть на себе дом и семью. Все изменилось, Луэйм. Кто мог подумать, что отец так быстро сдаст.

– Болен?

– Он болен душой и давно. Забросил дела, дом, город. Мне приходится одному решать все проблемы. Наместник все еще мой отец, а дела веду я. Титт мне не помощник. После Горного перешейка он еще год был в плену, после возвращения ему не позволили вернуться в армию. Ему не доверяют.

Ризл неумело изображал сочувствие. Ну, вот, еще один Орс, и снова удивительное везение. После года плена тот чудом возвращается домой живым и невредимым, в то время как тысячи солдат сложили головы в самом начале войны. Их отец прошел несколько военных кампаний, и стал одним из немногих боевых генералов, доживших до седых бровей. По слухам, единственное боевое ранение, которое тот получил, был ячмень, вскочивший от крови убитого вереса.

– Мать разболелась во время кампании в Горном перешейке, отец еще больше сдал.

Ной безнадежно махнул рукой.

– А что с твоим отцом? – поинтересовался Орс. – Выпутается?

– Возможно, – неуверенно заметил Луэйм. – Слышал, что произошло в императорском дворце?

– Такие вести не обходят стороной даже Седьмой Холм, – присвистнул Орс. – Попроси Ялагра о милости.

– Хм… Думаешь, сам не догадался? – язык Луэйма от выпитого успел развязаться.

– Поможет? – встрепенулся тот.

– Это моя последняя надежда.

– И ты потому здесь?

– Не иначе, – Луэйм попросил принести еще пару кружечек пива.

Пленница вконец измотала его. Ничего ему не хотелось так сильно, как забыться в хмельном угаре.

– Твои дела наладятся? – допытывался Орс.

– Его Императорское Высочество обещал поддержку.

Ной подозрительно вглядывался в школьного товарища. Дела этого столичного выскочки пойдут в гору, если Наследник трона на его стороне.

– Не хочу вмешиваться, – заметил Орс, – но, если тебе потребуется помощь, я всегда рад помочь.

– Странно слышать от тебя подобные слова, – хмыкнул Ризл. – На зубах так и скрипит подвох.

– Общая беда должна сплотить нас.

– Ной Орс, ты не заболел? Ты даже слов таких не знаешь? Впрочем, кроме шуток, у меня достаточно помощников. Только одна напасть, ее визгливый младенец. Он сводит меня с ума. Не припомню, чтобы мои так любили кричать.

Ной внимательно вглядывался в собеседника. Он еще не понимал, о чем идет речь, и как ему с прибылью использовать эту встречу, но уже почуял след.

– Ты не представляешь, Орс, каких усилий мне стоило изловить ее, – жаловался Луэйм. – Проклятые алесцийки.

– Алесцийка? Неужели?

Лицо Орса не изменилось, но глаза вспыхнули ярким синим пламенем. Будь Луэйм трезв, он насторожился бы от этого цепкого взгляда. Ной остановился пить, как только разговор зашел на серьезную тему.

– Я бы мог помочь.

– У меня с собой три десятка отборных ребят, а следом едут еще двадцать, – буркнул Луэйм. – Чем ты можешь помочь?

– Я просто предложил, – небрежно пожал плечами Ной. – Эти южные бабы такой народ, уйдут даже из-под носа целого города. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

– От меня не уйдет.

Ной размышлял, поджав губы. В голове роились десятки мыслей.

– Еще пива, – крикнул он хозяину.

На этом можно заработать. Каким образом, еще не ясно, но, если хорошенько напоить столичного выскочку, тот сам выложит подробности. Дела семьи совсем плохи, поддержки ждать не откуда. И началось это не сейчас, задолго до последних событий. В тот злополучный день, когда Аяна и Финн исчезли из дома Орсов, все пошло наперекосяк, словно и держалось за счет этих двух беглянок.

Для семьи настоящее потрясение – поступок Аяны. Кто мог ожидать такое вероломство? Отец затеял погоню, но все тщетно, женщины, а с ними и кузнец, будто растворились в северном предгорье. Отец исхудавший, замкнутый, с обезумевшим взглядом просиживал в своем кабинете целыми днями, не покидая его даже для того, чтобы поесть или поспать. И все деньги семьи спускал на головорезов, что продолжали искать женщин еще несколько лет после их побега. Он заставил Ноя возглавить поиски, отчего тот попал в Военную школу Свидарга на несколько лет позже ожидаемого.

Торк Орс вернулся из Тисового леса с пустыми руками. Его спасли по чистой случайности, мимо проезжал Наместник восточных провинций, принц первой крови, Россен Ялагр, младший сын Императора. Уже спустя год тот пригласил Торка принять участие в восточной кампании. Обошлись без помощи Великих князей, Дэвони и Натигэллы от них отвернулись. Но после Горного перешейка все снова рухнуло.

Торка Орса осудили и отправили на рудники, Титт не вернулся, мать слегла от горя. Император назначил выплатить в казну суровую плату. Ригорон потерял в Горном перешейке много золота, он восполнял потери за счет виновных. В числе должников и семья Орсов, но даже продажей конюшен не оплатить все долги. Ной крутился, словно лодка в горном пороге, в поисках любого заработка. Деловой хватки ему не занимать, вот только быстро получить прибыль законным образом не выходило.

Соблазн перехватить выгодное дельце у Ризла велик, более того, это дело чести. Хотя бы потому, что сам Ризл умом никогда не блистал, тихоня и размазня, возвысился за счет своего поворотливого папаши. И потом, кто как не Ризлы ответственны за провал в Горном перешейке, они стояли близ Императора, когда советовали начать южную кампанию и когда так бездарно ее сдали. Со временем все утряслось, младший Ялагр нашелся, дыра в казне затянулась, армия стоит на месте, как и стояла до того, Ризлы уже протоптали тропинку в императорский дворец, а у Орсов нет денег даже на сегодняшний ужин.

– Нет, Орс, – промямлил захмелевший Ризл. – Эту алесцийку необходимо отвезти в Свидарг. Она нужна Россену. Только это позволит спасти моего отца, вернуть семье достоинство и достаток.

Но зачем она нужна младшему Ялагру, пропойца Ризл отказывался говорить. Продолжал ныть и жаловаться на свою долю, а к главному так и не приблизился, сколько бы не выпил. А без того дело не выгорит, в императорский дворец не заявишься с вопросом: почем нынче алесцийки? Да и Наследник его не примет, и причина тому не только в Горном перешейке, который сдал один из Орсов. Младший Ялагр высокомерен и тщеславен, он не терпит чужого превосходства, а Ной превзошел его в точных науках и не скрывал своего довольства.

– Спасти твоего отца и вернуть достоинство твоей семье – моя единственная мечта, – хмыкнул Ной. – Еще пива!

Ной покинул Ризла, когда тот бесчувственным мешком повалился на стол. К тому моменту в голове Орса созрел детальный план действий.

***

Альфа очнулась от сильнейшей боли в затылке. Боль была настолько жестокой, что она с трудом могла пошевелить головой. Казалось, она бы раскололась, если бы не тугое плетение кос, которое смягчило удар.

Память возвращалась постепенно. Со стоном она заставила себя приподняться, руки осторожно разминали больное место. Вскоре начали восстанавливаться события всей жизни и, в частности, вчерашнего дня.

Лаг спал плохо, у него чуткий сон. Мать тихо ворчала, пока за окном пьяные стражники громко гоготали и рассказывали короткие глупые истории. Это слишком затянулось, она уже готова вмешаться, но усталость взяла свое и вояки начали затихать. Для узницы любое стечение обстоятельств – очередной повод задуматься о побеге и оценить свои шансы. Женщина плечом выбила запертые ставни, выглянула из окна и спешно засобиралась. Ей понадобилась пара минут, не больше, чтобы подхватить ребенка и выпрыгнуть на волю. А затем гудящая боль в голове и тишина.

Здесь маленькая затхлая комнатенка, куда не проникает ни единый лучик света. Необычная, тягучая тишина настораживает. В последнее время она отвыкла от тишины. Сердце тревожно кольнуло: Лаг! Отчего не слышно его голоса или детского нежного сапа?

– Лаг? – тихо прошептала она, по привычке боясь напугать малыша.

Ее призыв остался безответным, женщина бросилась ощупывать пол комнаты. Та оказалась невелика, пленница скоро выяснила, что находится здесь совсем одна.

– Лаг! – хрипло простонала мать и начала исследовать стены.

Она позабыла о боли, руки лихорадочно искали утерянное дитя.