Нина Изгарова – Сказок много не бывает. Сказки моих учениц (страница 3)

─ Ничто так не раздражает, как предложение успокоиться, ─ глубокомысленно произнесла ворона, ─ и если нам всё равно, где мы находимся, значит, мы не заблудились, сунула голову под крыло и замолчала.

Утром на небе толкались тучи, тёрлись боками друг о друга, казалось, вот-вот землю придавят, но сквозь прорези хмары появились солнечные полосы и быстро-быстро заморгали сквозь деревья. Лес спросонья причудливо улыбался и манил пушистым мхом, дымкой папоротников, россыпью черники и земляники. Марта почувствовала, что она на Земле предков, где уже заросли тропинки памяти, где утеряны маршруты и направления. Она поднялась и шагнула к мощному дереву, устремлённому высоко вверх. Капелька смолы бежала по стволу, словно старческая слеза, да так и застыла, а теперь смотрелась как драгоценность. Медведица обняла ствол и замерла в густом янтарном запахе смолы, услышала ветер, щебет птицы жужжанье маленькой пчелы. Чуть позже огляделась и заметила на опушке величественный дуб.

Что-то неуловимое потянуло её туда. Она неуклюже и немного робко зашагала к нему. Ей даже показалось, что дубовые листочки легко, по-дружески начали похлопывать друг друга, словно зелёные аплодисменты. В хаотичной пляске перед ней понеслись картинки рождения мира, где одно перетекало в другое, из старого появлялось новое. Марта слышала голос таинственного могучего леса, впитывала его. А он шелестел, шептал свои древние тайны, события, записанные на годовые кольца деревьев. Медведица прислонилась к дубу, погладила шершавый ствол. Стихли звуки, образуя сладостную тишину. Запахи потерялись в лабиринте спокойствия и пустоты. Ни одного движения воздуха вокруг. Даже шебутная Амелфа угомонилась где-то среди безмятежности. Только где-то внутри звучал голос:

─ Марта, не верь в возраст. Ты просто иди по жизни вперёд, не останавливайся в своём движении, лишь отбрасывай всё случайное. Не слушай тех, кто осуждает. Двигайся вперёд играючи и пусть кому-то будет смешно, а кому-то завидно. Ты же расправь плечи, подними голову вверх, и вдохни этот воздух заразительного счастья, воздух своей мечты. Подмигни Вселенной и поблагодари её за тот восторг, что она дарит. А ещё, Марта, собери свои воспоминания, истории и преврати всё это в сказки. Пусть они сверкают радужными искорками в памяти потомков, чтобы те помнили свои корни, свои истоки.

Неожиданно небо нахмурилось, согнало серые неприветливые облака в огромную грозовую тучу. Ветер попытался помешать, увлекал её в полет, теребил. Но туча крепко держала пленённые облака и сгущала в них краски. Сердилась, извергала молнии и рычала, словно сторожевой пёс. Потом заплакала. Медведица прижалась к стволу. Густые ветви бережно укрыли её, будто огромный зелёный зонт. А дождь лил и лил, омывая целительной водой все вокруг. Он смывал печали и страхи, уносил заботы. Убаюкивал своей исцеляющей музыкой и успокаивал. Наконец через свинцовую черноту стали пробиваться солнечные лучи. Они чистили небо, и яркая лазурь одерживала верх. Среди снопов света выскочила радуга, раскрасив небо. Облака в своей неугомонной спешке разбежались по неотложным делам, и тёплые ладошки солнца погладили медведицу по щекам. Тут, как тут появилась Амелфа и философски заявила:

─ Трудно найти ту, с которой у тебя в голове тараканы одного вида. Сидишь чего? Да ещё улыбаешься? Куда мы теперь?

─ Помолчи, Амелфа, здесь так благостно, ─ ответила Марта, у которой мурашки радости пронизывали всё тело, и она наслаждалась этим новым днём.

─ Хорошо молчать труднее, чем хорошо говорить, ─ каркнула ворона и отлетела к кустам.

Вскоре рядом опустилась ступа и, помахивая метлой, оттуда выглянула Баба Яга.

─ В какую сказку попасть желаете? Приключений не хватило, али ещё чего? Ну, полезайте быстренько, да не запнитесь только в моей технике неповоротливой!

Круг над Родовой поляной и через несколько минут она начала терять свои привычные очертания. Пространство наполнилось сказочным перезвоном, деревья внизу склонились друг к другу, словно прощально кланяясь.

─ Ну что, напитались силой Рода, путешественники? Всё движется по кругу. И если где-то сделали неверный шаг, то на следующем витке исправите. Наслаждаться жизнью, её вкусом надо уметь в любые времена и смаковать послевкусие каждого прожитого дня. У вас добрые сердца. Иногда этого достаточно, чтобы уберечь себя от беды, куда бы ни пошли.

Агафья

Старая дракониха Агафья тоскливо посмотрела на кактусы, что росли рядом с пещерой. Те, как всегда зеленели и цеплялись друг за друга колючками. Бархатное солнце привычно грело скалистые утёсы, спрессованные миллиардами лет. Казалось, всё вокруг шептало ей:

– Счастливая… Не придумывай себе идеалы… Цени то, что имеешь.

– Ну уж нет, – она, презрительно усмехнувшись, отвернулась и вновь предалась своим размышлениям о жизни.

Действительность ведь как путь. Редко выглядит прямой ровной дорогой, уходящей за горизонт. Хорошо, когда есть хоть какой-то обзор и понимание, куда сделать следующий шаг. А порой впереди темный лес, да еще и сплошной туман неопределенности. Остается надеяться лишь на себя и на чудо. Да еще, если повезёт, на надёжного попутчика. С мыслью о тяжелой драконьей жизни, она стала вспоминать детство.

Вот она маленькая беспомощно озирается по сторонам. Звонкие капли водяных монет стучат по пёстрым осколкам яйца, которое еще несколько минут назад было её домом, её спасением от всех бед этого мира. Она раздражённо пытается спрятаться в этих обломках, отчаянно шипит: «Шшш…». Шершавые слова застревают в пересохшем горле. Кудлатая ель машет лапой, словно приглашая укрыться под ее густыми ветвями. Малышка вытягивает коготочки, скребёт камушки. Отчаянно косолапя, делает первые в своей жизни шажочки и семенит в убежище. Сухая хвоя щекочет нежную шкурку, едва Агафья растягивается на ней. Мир встречает малышку не совсем приветливо. Это злит и раздражает её. Но что она может сделать?

Малышка не помнила, как провалилась в сон, не поняла, сколько времени спала, да и не к чему было это понятие. Просто почувствовала: что-то изменилось в мире за это время. Ласковые ладошки солнышка погладили её по щекам, едва она выбралась из укрытия. Молочная пенка густого тумана отступила туда, где океан целовался с линией горизонта. Позади, дыбились неприступные скалы. И только на этом небольшом утёсе царило безмятежное спокойствие. В бесконечные напевы ветра вплетались и стрекот франтоватых кузнечиков, и топот трудолюбивых муравьев, бегущих по неотложным делам. Красота мира завораживала, тревожила Агафью, но больше всего смущали голод и одиночество. В своём первом сне она чувствовала тёплые ладони, держащие пёстрое яйцо-домик в руках, слышала нежный голос, поющий ей колыбельную-напутствие

В мир лети, неба дочь, отгони невзгоды прочь.

Мудрость в дар тебе даю. Веру и любовь пролью в душу детскую твою.

Сможешь ты Добро принять, чтоб другим помогать, своё счастье отстоять.

Будь текучей, как вода, ну и твердой иногда.

Сильной, слабой, доброй, злой, в общем, будь сама собой.

Самый главный дар держи…

Тут она проснулась и увидела огромных, огнедышащих драконов летящих за скалами, шепчущих ей о силе и мощи. Малышка не чувствовала страх, у неё уже грубела и покрывалась чешуйками кожа, крепли крылья. Она пошевелила коготочками, тряхнула гребнем, расправила крылышки и неуклюже побежала к краю утеса. Взмах, ещё взмах. Летит. Ей стало легко и спокойно. От восторга она выпустила струю искр, похожих на бенгальский огонь. Медленно, немного угловато облетела утес, присвистнула, зашипела: «Шшш… спешу… спешу…» Уже увереннее качнула крыльями, махнула рогатой головкой и взяла направление на неприступные скалы. В зеленых глазах засветились яркие огоньки, наполненные вселенской мудростью…

Глаза у Агафьи начали слипаться, и она стукнула хвостом по траве, чтобы отогнать сон. Но нить воспоминаний, увы, оборвалась. Что такое важное говорил Всевышний, отправляя её в путь на Землю, так и осталось загадкой. Эта мысль изводила дракониху весь день, пока занималась своими домашними делами. Уют в пещере наводила, семью по ранжиру строила, чтоб в хозяйстве порядок был, за добычей пару раз слетала. К вечеру огнём пыхнула в очаг – пельмени сварить и устроилась в укромном уголке пещеры с книжкой. Но что-то пошло не так. Любимая книга о рыцарях показалась тоскливой, те всё больше принцесс ищут, да вечно опаздывают. Она отложила её в сторону, вытащила наугад другую, полистала и вздохнула – про амфибию читала, про профессорскую голову тоже. Оглядела с унылым видом полку с книгами – всё читано-перечитано. Заметила также, что пещера, крепость её, становится почему-то темнее. Нет, плесень не появилась, крыша не протекла, но тоскливо тут как-то, чего-то не хватает. Драконы, они ведь какие? Натуры тонкие, ранимые, сложные и даже мечтательные, а чаще просто взбалмошные, а тут, видимо, быт заел.

– Надо бы к Филину наведаться, на днях обещал новинками поделиться, – проворчала себе под нос и поковыляла к выходу, но услышав шум за спиной, оглянулась. Чтобы привлечь внимание пельмени начали подпрыгивать в котелке, фыркать и шипеть, – ах, совсем я забывчивая стала, чуть семью без ужина не оставила!

Агафья развернулась, набросила скатёрку на большой стол, водрузила пельмени, корзинку с фруктами, немного подумала и достала плошку с пончиками. Домашние потянулись на заманчивый запах, а Агафья незаметно выскользнула из пещеры. Уже темнело. Словно яичные желтки таращились окна пещер и хижин, и там, за ними, драконы пили горячий чай, ели ватрушки, жевали бутерброды, читали книги да смотрели фильмы.